disturbo dell'identità

Риэсса не помнит не знает, как она очутилась в Обелии, в сказочной и светлой Обелии, на троне которой сидит король-тиран, за спиной которого в свои безумные игры играют два почти потерявших контроль интригана. Риэсса вообще о многом не… Не знает. Например о том, почему маркиз Ла Моник из империи Кастина настолько похож на неё саму, когда она только-только очнулась на землях Обелии. Или о том, почему так легко получается ненавидеть императора — но он же ещё принц? — Руфелиса. Так… Естественно. Или — почему так тошнит от запаха пионов и чужой снисходительности, а от безобидного «моя королева» или шутливого «Ваше Величество» в свой адрес хочется то ли блевануть, то ли вырвать чужой язык и станцевать на костях, повторяя по ним анатомию. Вся округа давно поняла, что чудесная целительница из домика на отшибе легко превращается в кровожадное желтоглазое чудовище, если при ней затронуть хоть одну из списка табуированных тем. Впрочем, это никого не волнует. Риэсса знает четыре языка, фехтование, политическую ситуацию соседних стран на ближайшие несколько лет, как правильно послать бога, чтобы не огрести и двести способов убить человека. Происхождения этих знаний она не помнит, но это не мешает ей ими пользоваться. Наверное, именно этим скромная целительница из маленькой деревушки и привлекает лучистый взгляд глаз, в которых дробятся осколки туманных небес. Принцесса словно сошла с ярких страниц новых сказок, но думает Риэсса сказочные принцессы легко и непринуждённо превращаются во вполне реальных королевских чудовищ. она убедилась в этом на своём примере Хочешь к своим ногам головы врагов и престол золочёный? — предлагает демон устами Атанасии. Аристия заливается торжествующим хохотом в глубинах больного сознания. Аресса скалится голодным зверем и с энтузиазмом кивает. «Это шизофрения, моя хорошая», — диагностирует сама себе Риэсса и обещает подумать.