Дикарь из леса

Когда отец пришёл домой днём, Гарри решил всё рассказать о жильце в их амбаре, избегая проблем, что случились бы из-за его молчания. Вернее, избегая конфликта, если отец застукает их вместе. В лучшем случае — примет за любовника. В худшем — за вора. И поднимет на вилы, с которыми обращается лучше, чем любой воин с мечом. Гарри надеялся, что отец не станет его отчитывать и выгонять Тома. Как анимаг, он должен понять непростое положение волка. Гарри уже прикинул, как можно устроить Тома, если тот решит жить человеческой жизнью. — Привет, пап! — Сын, — кивнул мужчина. — Ты что-то хотел узнать? — Сообщить. Я нашёл того волка-анимага. И он не причинил мне вреда! — спешно добавил Гарри, не желая пугать отца. — Он в человеческом облике живёт у нас в амбаре. Уже два дня. У отца случился самый настоящий шок. По-другому Гарри не мог объяснить его ступор и долгое молчание. Страшно услышать крики после молчания или того хуже, увидеть, как родитель идёт в амбар, чтобы выгнать, а то и сразу расправиться с опасным волком. Но нет. Отец спросил подозрительно спокойно: — У нас в амбаре находится тот самый волк, о котором едва ли не легенды идут и всё живое его боится? — Да. Но сейчас он в человеческом, а не волчьем обличии, отец. Он был сильно ранен теми волками, которые напали и на меня. Я побежал собрать ему травы, а когда вернулся, он уже лежал на поляне человеком. И я… я не мог его бросить, понимаешь? На самом деле, он не плохой. Даже будучи волком, он на меня не напал. До него можно достучаться. И у меня уже получается. Поверь, — горячо рассказывал правду Гарри. Только он знал всё, не опираясь на слухи из-за банального страха. К счастью, родитель решил прислушаться к нему, своему ребёнку, а не отталкиваться от слухов людей. Гарри к любым зверям проявлял сострадание, и не помочь… Да, он просто не смог бы. Весь в свою матушку. — Хорошо, — принял решение старший Поттер, тяжело вздыхая, — пойдём, покажешь мне этого волка. Я верю тебе, но всё-таки должен убедиться в том, что он не будет опасен в дальнейшем. Долгое время он был только зверем, это не проходит бесследно. — Хорошо. Только не уходи сразу в оборону, если вдруг он начнёт угрожать. Он пока сам боится людей. И я буду с ним говорить. Заодно еды принесу. Уже пора. Взяв из дома миску с едой, парень вошёл в амбар первым, чтобы оглядеться. Мало ли что там можно увидеть. — Теперь понятно, почему еда так резко начала сокращаться, — тихо сказал отец и усмехнулся на смущённый вид сына. Но отвлёкся на него Джеймс ненадолго. Почти сразу он поймал взгляд неопрятного гостя. Тот сидел на полу, облаченный в тряпьё. — Том, привет! — первым подошёл к анимагу Гарри, с чашкой в руках, и сел рядом, ласково трепля макушку. — Я вновь принёс тебе покушать. Как ты здесь? Ничего не болит? — Кто? — грубо спросил анимаг, смотря исключительно на мужчину. Он, как и все люди, вызывал опасения. В каждом Том чуял врага. — Мой отец. Не бойся его. Я сказал про тебя, чтобы вы друг друга не испугались. Понимаешь? Он тоже умеет быть зверем, — Гарри молча кивнул отцу, как бы предупреждая, и превратился в кролика. Он хотел показать, что Том попал к тем, кто не просто не причинит вреда, но и понимает. Вопросительно склонив серое ушко, с чёрным пятнышком, Гарри задёргал хвостиком, смотря на Тома. Тот должен был узнать его. Джеймс напрягся и неосознанно сделал шаг вперёд, когда одичавший протянул руку к его сыну. Но вместо того чтобы притянуть к себе или сжать, не контролируя силу, тот коснулся большого уха кончиками пальцев и скривил губы в подобии улыбки. — Знаю… Гарри понежился всем тельцем о большую ладонь, тихо пища. Том вспоминал всё больше слов. Вернув человеческий облик, парень погладил мага по плечу. — Вот видите? Не обижайте друг друга, ладно? Иначе мне будет очень грустно, — топорно, но понятно объяснил он. — Человеческая речь ещё не утрачена тобой, значит, — Джеймс оказался ещё ближе, буквально чувствуя напряжение анимага. — Гарри рассказал, что на вас напала стая волков. Это правда? Том перевёл взгляд на вернувшего себе первое обличие парня, словно спрашивал, нужно ли ему отвечать. Он не хотел контактировать ни с кем, кроме самого Гарри. — Расскажи, как сможешь. Попробуй. Никто тебя не укусит, — с улыбкой подбодрил парень, по привычке коснувшись носа мужчины. Хотя в человеческом образе он был не так забавен. Да и смотрелось так, будто он заигрывает со взрослым мужчиной. Стыдно стало. Так ещё при отце… — Да, — коротко ответил Том, как мог, и попробовал добавить ещё немного: — … защита. Больше из плохо говорящего анимага не вытянуть. Да и заживающие раны говорили сами за себя. Им нужен был уход. Но нагноений не виделось, значит, Гарри сумел оказать помощь. Джеймс гордился сыном. Тот смог дать должный уход. И продолжал заботиться о незнакомце. Только вот его нежные касания и ласковые взгляды по отношению к дикому мужчине напрягали. Отчасти старший Поттер понимал, что ласка творит чудеса, и вроде как именно это происходило, но всё же… Его сын слишком юный. Многое воспринимал наивно и невинно. — Ешь, Том. А после продолжим лечение, — напомнил Гарри, подвинув плошку ближе к анимагу, и сел отдохнуть. Его собственные раны всё ещё болели. В кроличьем виде легче их переносить, но тогда у него начинался очень сильный жар. Приходилось терпеть. — Нет, Гарри, — дал строгий и категорический отказ Джеймс, — ты всё ещё болен, поэтому сейчас отправляешься домой. А… Тома, — «волка» пришлось проглатывать, что буквально на языке вертелся, — подлечит мама. Естественно, под моим строгим наблюдением, — обратился теперь больше к анимагу, хмуря брови. — Ничего личного, но я тебе не доверяю. Ты находишься в моем доме и я ставлю правила. И прежде чем менять тебе повязки — нужно помыться. Я отсюда вижу, что ты далеко не первой чистоты. Да и зарос сильно. — Я с самого начала хотел его помыть, не раз предлагал, да только не получилось, — с улыбкой ответил Гарри, радуясь, что они с отцом почти на одной волне. Даже его строгость не смущала. Отец был прав, ему нужно лежать. Он только попробовал предложить. — Давай я сам сменю ему повязки после бани? Матери мороку доставлять не хочется. Я бы с Томом и сам справился, а так ей с двумя возиться. — Помыться, — повторил недавно сказанное главой дома Том. Теперь, когда он вновь вернулся к личности человека, у него появилось желание стать чистым и избавиться от растительности на теле. В волчьем облике не смущала ни грязь, ни вонь, ни чесотка. Только когда слой грязи был слишком сильным, мешая элементарно двигаться и спать, он находил реку. Сейчас же его раздражало быть грязным и волосатым. — О, здорово! Значит, истопим баню! — радостно воскликнул Гарри, но вдруг задумался. — А кто будет тебя мыть? Сам сможешь? — Сможет, — за анимага ответил Джеймс и подошёл к сыну, мягко подталкивая его на выход, — всё, Гарри, иди в дом. Лежишь в постели и не вылезаешь. Мама позаботится о вас двоих. Немного удивляясь такой настойчивости, Гарри вышел из амбара. Спорить с отцом он особой привычки не имел. Джеймс же, после того как сын ушёл, обхватил одну из дверей рукой и обернулся к анимагу, который выглядел, если не обращать внимание на неопрятный вид в целом, почти как нормальный, адекватный человек. Дикость в нём мало что выдавало. Но это лишь на первый взгляд. Мало ли, что ещё в голове зверя творится. Поэтому Джеймс, как любой бы родитель поступил на его месте, что беспокоится за сохранность своего ребёнка, предупредил: — Ты можешь оставаться у нас до тех пор, пока не встанешь на ноги. Но помни, если сделаешь что-то плохое моей семье — насажу на рога. Волнение было логичным. Том кивнул, принимая такие условия. Он не доверял людям, но кролику и его родным вреда не причинит.

***

Этим же вечером Том познакомился с матушкой доброго кролика. В ней не ощущалось той же силы, как в отце с сыном, но от неё так сильно пахло травами и древесиной, что в лесу ни по чём не выследить. И особенно сильно пахло отваром ромашки. Пришлось выпить, чтобы успокоиться. Узнав о диком оборотне, что живёт у них в амбаре, Лили жутко перепугалась. И только с Джеймсом под руку отважилась подойти к мужчине. Тогда Том и понял, у кого кролик взял цвет глаз. Насыщенную зелень он унаследовал от своей матушки. Вот только его глаза были ярче. Колдовские. У женщины немного темнее. Том так пристально рассматривал её, что невольно смутил. — Да, давно ты среди людей не был. Точно мыть тебя нужно, — хмыкнула женщина и отвела глаза. — Джеймс, в самом деле, зайди с ним в парилку. Обожжётся ещё, чего доброго. Мне не пристало при живом муже с незнакомым мужчиной в баню заходить. А потом я его перевяжу. — Тебя и не пущу с ним! — возмутился мужчина, да задышал часто, только представив себе непотребную картину. — Сам, — влез Том, категорически против компании. Он многого не помнил из жизни обычного человека, с этим даже спорить не старался, но позаботиться о себе в состоянии. Супруги удивлённо уставились на него, не ожидая, что тот решит что-то сказать. — Хорошо. Сам. Так оно и лучше будет, — обрадовалась Лили, тут же идя на выход. — За мной. Покажу тебе что и зачем. Выдали Тому бадью, ковш, мочало, да большую банку мыла с дёгтем. Рассказав на пороге, как и что делать, женщина вышла и закрыла дверь. — Пригляди за ним. Жалко его, да и жуткий больно. — Вот уж точно, — вздохнул Джеймс, запуская пятерню в волосы, — а сын привязался. Вон как сильно, даже в постели не может полежать, беспокоится. Ты пригляди за ним. Не дай Великая, хуже станет. — Пригляжу, — согласилась Лили, грустно вздохнув. — Жалостливый он, да и одиноко сильно. Вижу же, что у него совсем друзей нет. Вот и привязался. — Но не к тому, к кому надо, — подавив очередной вздох, за сегодня их слишком много было, как и потрясений, Джеймс засучил рукава и направился в баню. Посидит рядом, дав при этом личное пространство. На всякий случай. Мало ли, вдруг и правда что случится…

***

Мыло щипало раны. Мочало драло кожу до боли. Но словно освобождало тело от невидимых тисков. Джеймсу пришлось подсказать, что делать с волосами и неопрятной растительностью на лице и по всему телу, потому что Том не собрался их терпеть. Большая проблема была именно в длинных патлах, которым могли помочь только ножницы. Джеймс так и предложил — после бани подстричься и сбрить всё лишнее, на что Том ответил мрачным, но согласным мычанием. Пока маг смывал с себя многомесячную грязь, Джеймс сходил за необходимыми инструментами. Он приведёт дикаря в человеческий вид, а после жена поколдует над ним.

***

Том не узнавал себя. Когда дали возможность посмотреться в зеркале, он повёл себя, как зверь — дернулся в сторону, испугавшись своего же отражения. Но любопытство стало сильнее и вскоре он вновь оказался напротив зеркала. Оно было большим, во весь рост, и глядя на себя, на Тома нахлынули воспоминания. Когда жил не хуже обычного деревенского человека, как увлекался магией, зарабатывал себе на жизнь с помощью оказанных услуг… любого рода. И именно недовольные клиенты привели к тому, что он стал зверем, забыв о человечности. Они настроили его против всех жителей деревни. Проклятые лицемеры. А когда получали помощь, благодаря магии, никто не боялся и не называл его отродьем сатаны! Одно время Том хотел забыть об этом — людской злости, непонимании, алчности. А теперь был рад тому, что вспомнил. Ведь эти воспоминания — часть его. Потерять их, значит, потерять часть себя. Скрываясь все эти годы в лесу, он и без того потерял сознание себя, как мага. Как человека. Превратился в настоящее животное. Жестокое, безжалостное… и поедающее всех кто попадался. — Ну вот, теперь на человека похож, — Лили впервые улыбнулась, глядя на Тома. — Джеймс, принеси рябины с погреба, да побольше. Буду отвары делать. Гарри лихорадит сильно. А с Томом я быстро закончу. Садись, — к нему подвинули табурет. — Спасибо, — тихо ответил Том, отыскав в своем скудном словарном запасе слово благодарности, и сел на указанное место. Непривычно короткие волосы он поправил небрежным движением, чтобы челка не лезла в глаза. — Гарри… к нему… — попытка связать несколько слов в предложение стало настоящим подвигом. Том говорил, упорно подбирая нужные слова, и смотрел на мать мальчика, к которому хотелось пойти. — Хорошо. Как закончу с тобой, иди к нему, — со вздохом разрешила женщина, прикладывая к ранам толчёные травы. Удивительное дело, не только сын беспокоился о своём волке. Тот отвечал взаимностью. — Уже раза три про тебя спрашивал. Займёшь его, пока я отвар готовлю. Мужчина стойко терпел неприятные ощущения и слишком сильный запах трав, от которых начинало мутить. А когда хозяйка закончила с ним, проводила в небольшую комнатушку, которую они сделали специально для своего сына. Тогда как раньше дом не делился на отдельные помещения. Красный и мокрый от испарины, Гарри лежал на кровати, тихонько постанывая от жара и ломоты в теле. Но увидев своего волка, измождённое лицо просияло улыбкой. — Привет. Каким ты красавцем стал! Перевязанный по пояс, но чистый, с новой прической и гладким лицом. А вместо тряпья на ногах штаны, которые отдал хозяин дома. Том нахмурился, не разделяя радость юноши, и подошёл к его постели, присаживаясь на корточки. А стоило прикоснуться, он едва не одернул руку. Слишком горячий. — Вода… Холод… — Отец и тебя окатил холодной водой напоследок? Меня тоже с самого детства поливает, чтобы зимой не болел, — засмеялся Гарри, поняв Тома по-своему. — Вот ты верещал небось! Лили вернулась при полном вооружении. Жар у сына усилился, и она попросила Тома ненадолго уступить ей место. Тот согласился и с мрачностью наблюдал за процессом лечения. Ему не нравилось то мерзкое ощущение, что он испытывал, глядя на больного юношу. Гулять ему надо, бегать, да смеяться, а не лежать в постели, горя от внутреннего жара. — Бедняжка мой. Отравила тебя погань лесная. Ну ничего, выпьешь отваров моих и встанешь на ноги, — ласково погладив по голове, женщина напоила сына отваром, которым с детства яд гнали из тела. — Вот так, мой мальчик. Отдыхай. Позже ещё дам, — пообещала матушка и вышла, оставив их одних. Контроль в виде отца стоял за дверью. Но Лили попросила мужа не входить. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять — Том ничего плохого их мальчику не сделает. Да и сердце её было спокойно. Она привыкла доверять материнским инстинктам. Женщина видела взгляд, с каким Том смотрел на Гарри. Глаза говорили куда больше слов. И Гарри искренне радовался его компании. Так что разлучать их она не стала. — Какой ты сейчас красивый. И пахнешь вкусно, — улыбнулся Гарри, гладя непривычно гладкую щеку. Анимаг прикрыл янтарные глаза и прикоснулся к горячей руке юноши, почти касаясь его нежной кожи губами. Тянущееся, неприятное чувство внутри усиливалось. Гарри должен быть здоровым. Должен быть радостным и энергичным. Но он болен. В чем есть вина Тома. Он мог ранить волков сильнее, чтобы неделями зализывали раны. Или же всех убить. Теперь это станет его целью. Нужно только получить полное исцеление и добиться пробуждения своего внутреннего волка. Смущённый румянец окатил щёки, но из-за жара было незаметно. Гарри понимал, что действия Тома, это способ общения у того, кто забыл слова за годы дикой жизни. Поэтому он позволял продолжать и поглаживал руку в ответ. И не убрал руку от лица Тома. Красота его поражала. Стоило лишь помыться и привести себя в порядок. Том прижал его руку к своей щеке, не давая отпустить, и нежно тёрся об неё. — Кролик… мой. Кролик… Гарри был тронут до глубины души. Действиями… словами… с какой нежностью говорил мужчина. До слезы пробило. И губы растянулись в умилённой улыбке. Том на него не нападал, узнавал и благодарил… а теперь выказывал свою нежность. — Том. Малыш, — обратился к нему Гарри с прошлой лаской. И что-то щелкнуло в голове мужчины. Это что-то было похоже на звериный инстинкт, когда он хотел пометить кролика, как свою пару, при этом разрывался между родительскими инстинктами, желая оберегать, как своё дитя. Том склонился над ним, отвёл голову в сторону, чтобы шея была открыта, и впился в неё губами… и немного зубами, кусая почти нежно. Он избавился от всех неприятных запахов, в том числе во рту. Повеяло травяным ополаскивателем с мятными нотками. — Хулиган какой, ты чего? — засмеялся Гарри от щекотки. Это было самое странное, что с ним кто-либо когда-то делал. От укуса пробежали мурашки по коже, а всё тело словно пронзило странной, приятной судорогой. — Ты чуть прохладный. Мне нравится. Тело Тома приятно остужало в тех местах, где они соприкасались. Только повязки немного мешали. А так все было чудесно. Том сделал милость, оставшись в таком положении. Не придавливал собой и дарил прохладу. А ещё целовал шею и зализывал место лёгкого укуса, заставляя Гарри чувствовать себя странно-приятно. В теле появился другой жар, которого он никогда не испытывал раньше. От него хотелось прижаться к мужчине поближе и… ответить на ласку. А может, разрешить большее… Мужчина его будто околдовал. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы Том сам не отстранился. После его поцелуев и ласкания шеи языком, появилась приятная прохлада. Глядя в его лицо, Гарри тихо промычал, на грани стона, видя, как облизывается его прекрасный волк. — Запах… приятно. — Надеюсь, ты не хочешь теперь меня съесть? — спросил Гарри. Когда хищник говорит, что кто-то приятно пахнет — речь наверняка идёт о еде. — Нет. Запах… другой. Не еда. — Тогда я рад, что тебе нравится. Ты делаешь успехи. Стал лучше говорить. Умница. Но до полноценного диалога ещё вспоминать и вспоминать. Том это хорошо понимал. Как и то, что ему нужно заново учиться чтению, заново изучать историю мира и магии. Жизнь зверем уничтожила в нём человека, умного не по годам и талантливого в своей сфере. — Спасибо. — Угу. Надо спать. Уже поздно. Иди. Я тоже буду, — устало сказал Гарри, глаза которого начали закрываться. Снадобья дали эффект. До этого совсем не спалось. — Да, — вновь односложный ответ, и Том потянулся к закрывшему глаза юноше, касаясь его подбородка, почти под нижней губой, поцелуем. Гарри хватило только на милую улыбку, прежде чем он окончательно заснул.