Шоковый пехотинец! Новый ученик класса 1-А!

Начало недели после спортивного фестиваля выдалось дождливым. Всё небо затянуто черно-серыми тучами, по стёклам окон класса 1-А стремятся вниз капли и встречаются со своими собратьями, которые с характерным стуком падают на водоотливы. За окнами видно, как дождь с присущим ему шумом заливает серо-зелёный японский город, подсвеченный тусклыми уличными фонарями и пёстрыми вывесками. Данил откровенно скучал на уроке истории современного искусства, который вела госпожа Полночь. Это продолжалось ровно до тех пор, пока учительница не спросила: — Кто написал картину «Бремя справедливости»? Фёдоров! Данил, не ожидавший, что спросят именно него, всё же встал и ответил: — Джоэл Рэйни. — И какой смысл он в неё заложил? — Смысл картины заключается в том, что даже сильнейшие герои могут сломаться под давлением бремени справедливости, пытаясь нести его в одиночку. Поэтому важно, чтобы герои работали в команде, чтобы обеспечить текущему и последующим поколениям светлое будущее. — Хм. Это С+, садись, Фёдоров. — Что? Почему С+, ведь этот ответ был написан в учебнике! — Потому что, если бы ты действительно хотел понять смысл картины, ты бы знал, что в последнем своём интервью Джоэл Рейни поведал о том, что этой картиной он хотел выразить не только важность командной работы героев, но и важность вклада каждого человека в светлое будущее. А теперь садись. — Понял. — сказал Данил и сел на своё место. Следующие двадцать минут скучного урока Полночь рассказывала про разные «глубокие» картины современных художников, после чего наконец прозвучал звонок. — На этом мы и заканчиваем сегодняшний урок. Домашнее задание: подготовьте доклад на пять минут о вашей любимой картине в виде презентации. Спросить могу каждого, так что не пытайтесь забить. Особенно это касается Киришиму, Ашидо, Аояму, Каминари и Фёдорова. В этот момент пятеро названных учеников отвели взгляд и вздохнули от раздражения. Полночь наконец закончила: — Увидимся на следующей неделе! После этого ученики приготовились к следующему уроку и разошлись по своим компаниям. Данил подошёл к парте Минеты, где уже успели собраться Шоджи и Оджиро. Русский спросил: — Полночь всегда такая? Шоджи ответил: — Если ты про её привычку выбрать и завалить студента, то да. Она каждый раз выбирает кого-то одного, чтобы оторваться таким образом. Но я ещё ни разу не видел, чтобы происходило что-то жёсткое. — Вот как. Значит, её садистские наклонности не просто имидж. — Это ты верно подметил, — вступил в разговор Оджиро, — В любом случае, давайте сменим тему. Совсем скоро будет стажировка в геройских агентствах! Вы уже выбрали, куда пойдете? — Я к Снайпу пойду. — Чего?! Ты же первое место на фестивале занял! У тебя по любому ящик ломится от предложений! — Снайп был первым, кто предложил стажировку. К тому же, он сделал это ещё до моей победы. — Вот как. А я попробую пробиться к Пистолетоголовому. Он хорошо разбирается в боевых искусствах. — Я пока не определился. — сказал Шоджи. — А я точно пойду к Горной Леди-и-и. — чуть ли не захлёбываясь слюнями, мечтательно протянул Минета. Шоджи, Фёдоров и Оджиро посмотрели на него со смешанными чувствами и выразили свои мысли: — Просто потому что она молодая девушка? — Высокое либидо — это проклятье при такой внешности. — Я думаю, что это плохая идея, Минета. — Да ладно вам! Я уверен — всё будет круто! — Как скажешь. — сказал Фёдоров. Шоджи вдруг вспомнил: — Фёдоров! Вот что хотел спросить: а у вас есть герои в России? — В таком понимании, как здесь, нету, но вообще, есть конечно. — И кто из них самый сильный? Данил всерьёз задумался на несколько секунд и начал почёсывать свой подбородок. А потом, когда в его голову пришёл ответ, сказал: — Заморский Командир самый крутой. — Кто? — Заморский Командир. Как бы объяснить его причуду… В общем, он вызывает на поле боя мёртвых солдат других держав. Например, во время Однодневной Войны с Китаем двенадцать лет назад, наши его сбросили прямо под Пекин. Он там использовал свою причуду и вызвал 1-ю Кавалерийскую Дивизию США времён Вьетнамской войны в полном составе. Это пятнадцать тысяч семьсот восемьдесят семь солдат с техникой, оборудованием и припасами. Оджиро и Минета вылупили глаза в удивлении и спросили хором: — И что произошло? — Пекин пал за три часа. Суань Вань подписал пакт о капитуляции сразу после этих событий. Даже Джунго Жэнь, лучший из героев Китая, не смог остановить натиск. Оно и понятно: трудно драться против тех, кто воскрешается бесконечно, сражается организованно и радуется тому факту, что находится в бою. — Э-э-э?! Не может быть! — Сейчас такое время, что всё может быть. — Так, подожди! А гарнизон города?! А китайские герои?! — вопрошал Оджиро. — Из самых-самых остался только Джунго Жэнь, остальные были на передовой. А гарнизон города едва успел подняться по тревоге. Был окружён, уничтожен. — Я, конечно слышал, что русские применили какое-то супероружие, — ошарашено говорил Шоджи, — но не думал, что это всё провернул один русский герой! — Должно быть, он очень силён. — сказал уже пришедший в себя от удивления Оджиро. — Да не сказал бы. Он так себе боец, да и характер у него поганый. Но он очень хороший стратег. За это я его уважаю. А ещё он очень по-своему любит Россию. — А есть ещё какие-нибудь крутые герои у вас? — спросил Минета. — Есть Богатырь, он типа «наш ответ Всемогущему», Стальная, Спаситель, Ярость, Могучий, Стриж и много других. — Можешь рассказать о ком-нибудь из них? — Конечно!.. Перемена как раз подошла к концу на этом моменте. — …А, впрочем, давайте в другой раз. Ученики снова заняли свои места. В аудиторию зашёл учитель Аизава и остановился перед кафедрой. Повернувшись лицом к своему классу, учитель сказал: — Поздравляю вас с успешным окончанием спортивного фестиваля. Как и ожидалось, многие из вас попали в третий этап и показали себя с лучшей стороны. Услышав такие тёплые слова от Аизавы, класс расслабился. Некоторые ученики, например, Ашидо, Каминари и Киришима, даже заулыбались. Но милость учителя быстро сменилась на гнев: — Но это даже близко не делает вас героями. Силы, может, у некоторых из вас и хватает, однако, никакой геройской этикой и осмысленными действиями здесь даже не пахнет. Бакуго! — Я. — отозвался Кацуки и встал со своего места. В его голосе уже не было столько дерзости, как раньше. — Что ты сделал перед началом первого этапа? Бакуго стиснул зубы и опустил взгляд в пол. Все одноклассники начали смотреть на него. Аизава сказал: — Я не слышу ответа. Стараясь успокоиться, Кацуки сказал: — Поклялся, что стану номером один. — Что из этого вышло? По классу прошли едва сдерживаемые смешки. Раздражённый Бакуго оглянулся в сторону Фёдорова — тот сидел на своём месте, положив правую щёку на кулак, и без особого интереса наблюдал за происходящим. Встретившись взглядом с Кацуки, Данил повёл бровями, как бы спрашивая: «Что смотришь?» Бакуго повернулся лицом к учителю и сказал: — Проиграл во втором этапе. Аизава сложил руки на груди и спросил: — Как думаешь, почему так случилось? Снова опустив взгляд, Кацуки ответил уже тише обычного: — Я… Я был слишком самоуверенным. Аизава многозначительно хмыкнул в ответ. А затем, выдержав паузу, чтобы Бакуго в полной мере ощутил давление общества на себе, сказал: — Это не единственная причина. Даю подсказку: Фёдоров, Иида, Тодороки, и даже Мидория пробиваются наверх, пока ты топчешь всех, кто под тобой. Бакуго посмотрел в лицо учителю с удивлённым лицом и спросил: — Что? Тодороки подсказал с задней парты достаточно громко, чтобы его слова услышал весь класс: — Перестань играть на публику. Сосредоточься на себе. Через пару секунд молчания Аизава сказал: — Садись и обдумай услышанное, Бакуго. А сейчас — контрольная работа. Надеюсь, все готовы. Следующие несколько часов ученики класса 1-А провели за партами, как в самой обыкновенной школе, так как в понедельник по расписанию были одни теоретические и общеобразовательные занятия. Ровно в три часа дня прозвучал последний звонок и ученики начали собираться домой. Однако, несмотря на то, что прошло так много времени, на улице всё ещё шёл дождь. Спустя несколько минут Фёдоров вместе с Шоджи, Минетой и Оджиро вышел из здания академии UA. Закрывая свои головы под зонтами, они шли на выход с территории академии и болтали о всяком: — Я заметил, что Бакуго стал намного спокойнее. — сказал Фёдоров. — Наверное, поражение в фестивале его сломало. — сказал Минета. — Как по мне, это просто затишье перед бурей. Гордость Бакуго неумолима. — сказал Оджиро. — Вполне возможно, что он пойдёт на что-нибудь гадкое, лишь бы добраться до тебя, Фёдоров. — поделился своими мыслями Шоджи. — Я так не думаю. Бакуго — упрямый, гордый баран. А это значит, что он будет биться рогами о стену, пока не проломит свой череп. Минета спросил: — А вдруг он внутри неплохой парень? — Такие как Бакуго не имеют под собой глубокой личности. Это просто перекачанная чихуахуа в человеческом теле. Комок дерьма и ненависти. Оджиро спросил: — И что он будет делать, как думаешь? — Скорее всего переключится на своего любимого Мидорию или на Минету. — А меня-то за что?! — Ты самый маленький в классе. Не стесняйся пользоваться причудой, когда он на тебя нападет. Меня рядом может и не быть. — Фёдоров. — Чего, Шоджи? — Почему ты так стремишься ограничить агрессию Бакуго? Другие на твоём месте забили бы на всё. — Мир несправедлив. И только человек способен его сделать справедливым. После этого школьники начали болтать о вещах более тривиальных: про девочек и новые игры, про новые и старые мемы, про то, как родители всех задолбали со своими очень умными и полезными наставлениями, и так далее, и тому подобное. Они вышли за ворота школы и спустились в город. Пройдя один квартал, они пересекли широкую восьмиполосную магистраль по надземному переходу, а затем снова оказались на узких улицах этого японского города, где больше всего встречались двух-трёхэтажные здания самых разнообразных назначений. Иногда на фасадах этих зданий росла сплошная зелень, окружая окна, но, зачастую, владельцы ограничивались небольшими аккуратными клумбами с деревьями, старательно выстриженным кустарником в кубической форме, или же и тем, и другим. Несмотря на то, что ещё далеко не вечер, на улице горят фонари. Мелкие капли дождя разбиваются о зонтики, яркие вывески разных магазинов и кафе сверкают и переливаются разными цветами, а на встречу ученикам идёт поток прохожих. Поэтому им пришлось упаковаться в две колонны: Данил и Оджиро шли впереди, а Шоджи и Минета шли сзади. Шли не торопясь, чтобы Минору мог за всеми успеть. Свернув на более безлюдную пешеходную улочку, ребята снова выстроились в линию, чтобы общаться было удобнее. Так они прошли до конца квартала, пока из-за угла справа им на встречу не вышли Женераль и Аннулюр. Смуглый мужчина заговорил на японском: — Эй, Шоковый Пехотинец! Компания друзей остановилась перед парой мужчин. Данил спросил: — Чё? Ты кто такой? Как ты меня узнал? — Женераль. Ты же был без маски в финале. Твоё лицо показывали на большом экране, да и шрам у тебя на лице очень примечательный, поэтому тебя трудно не узнать. — Вот как. Что тебе нужно? — Нужно поговорить с тобой и твоим маленьким виноградным другом, — сказал Женераль, кивнув на Минету, — Отказ не принимается. Либо вы идете с нами, либо я вас заставлю пойти и всё выслушать. Подростки заметно напряглись: Данил поставил ногу назад, но не поднял руки, Минета сделал пару шагов назад за остальных, а Оджиро и Шоджи встали в боевые стойки. Оджиро резко ответил Женералю: — Только попробуй! Я не побоюсь использовать свою причуду! Шоджи поддержал: — Никуда наши друзья с тобой не пойдут! Немедленно убирайся! Аннулюр нахмурился. Женераль снисходительно улыбнулся, посмотрел на своего друга, а потом, вернув свой взгляд на подростков, показал указательными пальцами на Оджиро и Шоджи, и сказал: — Вы ребята, забудьте моё имя, забудьте, как я и мой друг выглядят, и возвращайтесь домой. После этого Женераль убрал руки в карманы. Шоджи и Оджиро начали выполнять его приказ. Данил застыл в молчаливом удивлении, а Минета беспомощно закричал: — Эй, вы куда?! Шоджи, Оджиро! Женераль сказал Минете: — Перестань драматизировать. Они просто пошли домой, ничего с ними не будет. Несмотря на возгласы друзей, Оджиро и Шоджи пошли дальше, после чего разошлись в разные стороны, так как им нужно было садиться на поезд на разных станциях. Женераль продолжил: — Как я уже говорил, у вас два выбора: либо вы идете со мной по своей воле, либо я вам прикажу это сделать и вы всё равно пойдёте со мной. Выбирайте. Фёдоров переглянулся с Минетой, а затем ответил: — Хорошо. Мы пойдём с тобой сами. — Замечательно. — с улыбкой сказал Женераль. Аннулюр, в свою очередь, сделал лицо попроще, — Мы сейчас сядем в машину к другому моему другу и проедемся вокруг этого района. Не волнуйтесь, я верну вас сюда, как всё закончится. Данил и Минета со своими новыми спутниками свернули за угол направо и прошли мимо нескольких магазинов со всякой всячиной к дороге, где уже был припаркован старенький Террано. Женераль сел на переднее сиденье, Данил — на заднее левое, Минета — сзади посередине, и Аннулюр — сзади справа, за водителем. Иджи кинул взгляд через плечо и сказал: — Притащили малышню всё-таки. — Да, — ответил Женераль, — А зачем пропадать таким способным кадрам? — Ну допустим. Знаешь, Минета, тебе бы пушку какую-нибудь, которая бы твоими шариками стреляла. Двигатель джипа зарычал от прибавления оборотов и машина тронулась с места, ловко влившись в разрозненный поток неспешно едущих машин. — Думаете, это нужно? Я как-то не думал об этом. — По любому нужно, — сказал Женераль, — Эффективная дальность будет больше, а это значит, что ты будешь полезнее. В любом случае, мы вас с собой взяли не из-за этого. Хочу предложить работу. Данил спросил: — Что за работа? — Справедливость выращивать в нашем мире. Бить богатых, помогать бедным, устранять людоедские законы, принижать бесполезный мусор и возвышать действительно полезных членов общества. Про Синих Повязок слышали? Или, может, Фонд Синего Солнца? Минета сказал: — Я впервые слышу про такое. — А я слышал, что Синие Повязки — это террористы, которые уже захватили несколько стран и установили свои режимы там. Возродили Родезию и устроили геноцид черного населения, а в остальных странах, где они действуют, установили жесткие фашистские режимы. Против них выступили США, Великобритания, Германия и Франция. Аннулюр прищурил глаза от удовольствия, а Иджи перебил Данила: — Ха! Как же эти уёбки стараются нас записать в поклонников Гитлера! Столько лет прошло, а ничего лучше этого ярлыка не придумали! Продолжай, малой. Данил продолжил: — А Фонд Синего Солнца — это просто какая-то гуманитарная организация, которая помогает беднякам в Африке, Индии и Юго-восточной Азии. Женераль спросил, ухмыльнувшись: — Это тебе по телевизору сказали? — Интернет, соцсети, телевизор, вот это всё. — Ладно. По крайней мере, про Фонд всё верно. А сейчас немного истины: Синие Повязки — это мы. Интернациональная группировка, направленная на полное и безоговорочное восстановление справедливости, покоя и мира на планете Земля. Единственная сила, которая даёт отпор человеческим паразитам, захватившим власть из тени и диктующим свои условия посредством социальной инженерии. У нас люди всех цветов и народностей: с нами индусы, сенегальцы, суданцы, родезийцы… — Чё за родезийцы? — Перед основанием Зимбабве на её территории была страна под названием Родезия. Бывшая британская колония. Когда родезийцы решили объявить независимость, бритам это не понравилось, поэтому они решили подогреть денюжкой одного предприимчивого изюмчика, чтобы тот захватил власть и «покончил с угнетением чернокожего населения», которого не было. — Что за изюм? — Да негр один. Я так выразился, потому что фамилию не помню. Британцы также санкции на Родезию наложили. Русские потом тоже подогрели изюм денюжкой и оружием, чтобы тот создал коммунистическое государство. Однако, изюм был не так прост, поэтому он всех наебал и превратил Родезию в собственное королевство под названием Республика Зимбабве. Он не стал называть себя королём, всего лишь президентом, но сути это не меняло. Мы только недавно задушили всех его потомков там и перерезали всех, кто был у кормушки. Сегодня Родезия восстановлена, хоть и не признана. Мы строим там заводы и дороги, обеспечиваем народ продовольствием и жильём. А ещё мы дали по ебалу американцам, которые за каким-то хером прибыли защищать Республику Зимбабве. Думаю, всё из-за платины и алмазов, их там много. — Вот как. Даже не знал, что такие вещи происходили в Африке, нам этого не преподавали. — Да. Вот поэтому так важно быть любознательным. Так вот, с нами есть ещё боливийцы, филиппинцы и многие другие. Мы пресекаем настоящее зло и не боимся использовать для этого жестокие методы. Мы настолько сильны, что нам абсолютно похуй на полицию, армию и спецслужбы. Мы — закон. Мы — справедливость. Мы — будущее. Данил попытался применить свою причуду. Посмотрев на его тщетные попытки через зеркало заднего вида, Иджи спросил: — Чё, не работает? Не тужься, пока Аннулюр с нами, у тебя не получится ничего выдавить. Эмоции переполняли Данила, поэтому он дал им выход через речь: — Значит, по-вашему, это нормально — убивать людей без суда и следствия?! Это нормально — просто так брать и убивать знаменитостей и богачей просто за то, что они те, кто есть, а потом чистить их счета ради наживы?! Вы же просто прикрываетесь этими словами! — Ты ошибаешься. Конкретно назови случай, и я тебе отвечу. — Женераль был спокоен, как удав, пока смотрел через лобовое стекло джипа, рассматривая панораму города и падающие капли дождя, которые время от времени убирают дворники на стекле. Минета, тем временем, встретился лицом к лицу с Аннулюром. Бледный мужчина с интересом разглядывал рядом сидящего подростка, но Минору показалось, что тот его сверлит злобным взглядом, поэтому резко отвёл взгляд на свои руки, лежащие на коленях. — Ну допустим, Каролина Мёрпл? — Так называемая «Новая Мать Тереза»? Икона благотворительности современного мира? Она держала агентство нестандартных удовольствий. Целая команда маньяков со знаниями психологии доводила малышню через социальные сети до самоубийства. Богачи ставили ставки на то, кто сколько продержится. Денег там варилось уйма. Шесть лет искали этих пидорасов, поймали всех, кроме двоих. Сожгли их всех нахуй вместе с этой ведьмой, конечно же. Наша репутация, конечно, сильно пошатнулась, но ничего не поделаешь. Лучше сохранить жизни, чем репутацию. — А Майкл Джикс? — Этот мистер «Самый красивый мужчина на Земле», модель якобы мирового масштаба, которого подобрала дочка миллиардера, ебал детей, а потом ел их. Знаю, звучит как ирония, но так оно и было. Мы его казнили через повешение, потом разбили башку молотком, чтобы наверняка. Знаешь, я иногда удивляюсь тому, сколько люди готовы простить человеку только благодаря его внешности. По нему чуть ли не все девчонки в мире сохли. Даже несмотря на то, что тот уже успел отсидеть за ограбление и угон. — Ты врёшь! Вы просто рубите деньги таким способом, чтобы пододвинуть элиту! — А ты чего их так защищаешь? Не потому ли, что ты — сын генерала? Что, боишься, что мы и за тобой придём? Если ты и твои родственники будут забываться — обязательно придём. А пока что ты в безопасности. После этих слов Данил на мгновение потерял дар речи и не на шутку испугался. Стараясь унять свой страх, он попытался сосредоточиться на том, что говорит Женераль. — Я вчера узнал всё о тебе, не надо так смотреть. В любом случае, если бы мы этого хотели добиться, мы бы не жгли элиту по всему миру. Она же не монолитная сама по себе: у всех свои интересы, все друг друга ненавидят. Если бы это было нашей целью, мы бы взялись за одну страну, как следует, да жили бы себе до припеваючи до первого приезда каких-нибудь ЦРУ. А что до вранья, так я фотографии могу показать, если хочешь. Тебе это надо видеть или ты мне поверишь на слово? Данил нахмурился и начал обдумывать сказанное Женералем. Затем он спросил: — И в чём подвох? — Идти с нами опасно для жизни. Но твоих родственников мы не тронем, не волнуйся. Даже если откажешься. Только если они будут вести себя хорошо, естественно. Минета, тебя тоже касается. — А? А-ага. — Что получаем мы с Минетой? — Поездите по миру, поубиваете всяких негодяев. Будет весело. Весело и очень тяжело. Можно будет осесть в любой стране под нашим контролем. Жилплощадь и возможность для создания семьи гарантируем. — А если откажемся? — Вернемся на то место, откуда мы вас взяли, и попрощаемся. Но дорогу нам не переходите, церемониться не будем. — Ладно. Последний вопрос. — Задавай. — Что будет потом, если преуспеете? — Изменимся. Продолжим помогать миру по-мирному, скорее всего. — В смысле? Женераль повернулся лицом к Данилу, улыбнулся и объяснил: — В том смысле, что наша организация, наша идеология построена не на каких-то тупых понятиях о Добре и Зле, которые сейчас так модно впихивать в голову молодым умам, а на принципах диалектики Гегеля. — Диалектики Гегеля? — Как бы это попроще объяснить, — задумчиво сказал Женераль, усевшись обратно в кресло, — Эта теория выявила явление, когда две точки зрения сталкиваются в конфликте, и в этом самом конфликте обе точки зрения трансформируются в нечто новое. Затем уже новая точка зрения сталкивается со своей противоположностью снова, происходит конфликт, и так далее. Данил попытался собрать в голове всё, что только что сказал Женераль. У него это не получилось, поэтому он сказал: — Ни хрена не понятно. Можешь привести пример? — Хорошо. Например, тезис сегодняшнего общества: люди с наиболее сильными причудами, лучшей внешностью и просто те, кому повезло родиться с параметрами выше среднего, полезны и нужны обществу. Остальных — в помойку, умирать. — Погоди, но ведь всё не так работает: ты играешь с картами, которые у тебя есть, и стремишься к своим целям, несмотря ни на что. А недостаточно хорошая внешность и другие факторы — это всё отговорки. — Скажи это суданскому наёмнику, который в твои годы дерётся за саудитов. Я думаю, он бы хотел жить мирно, и может быть, даже учиться в академии UA. Видимо, он старался не так сильно, как ты, раз не достиг того, чего достиг ты? Не найдя, что ответить, Фёдоров замолчал. — У него совершенно другие стартовые параметры, которые напрямую повлияли на его возможности. И, раз такое дело, посмотри на Аннулюра внимательно и скажи: в чём он виноват? Почему он не живёт мирной жизнью? Где его верная жена? Где его дети? Конкретно объясни только. Фёдоров посмотрел на жуткое лицо Аннулюра, с трудом заглянув в его зелёные глаза. Женераль продолжал: — Он не выбирал свою внешность. Но именно из-за внешности к нему относятся предвзято. Свой первый год в Легионе он дрался по четыре раза в неделю. Только потому, что какие-то мудаки считали, что нападать на него можно. И это только один эпизод из его биографии, в которой он хорошенько хлебнул горя. Итак, у тебя есть конкретный ответ на мой вопрос? Данил всерьёз задумался над сказанным, а затем сказал: — Нет. У меня нет ответа. — Как необычно для подростка. Я думал, что ты начнёшь защищаться. — Я просто хочу тебя понять. Ты что-то говорил про тезис, хочу услышать конец твоей мысли. — Хорошо. Про тезис современного общества я тебе уже сказал, так что повторяться не буду. В противовес этому тезису, Синие Повязки выдвигают свой антитезис: вне зависимости от того, какие стартовые параметры есть у человека, вне зависимости от внешности, социальной принадлежности, местонахождения, у каждого должны быть равные возможности для комфортной жизни в нашем обществе. Ключевыми параметрами во всех сферах, от работы до любви, должны стать профессиональные и духовные качества. Внешность, пол, принадлежность к какой либо расе, нации или движению, не должны влиять на его возможности. Человечество должно стать единым во имя справедливости, прогресса и преодоления цивилизационного фильтра. — Так, теперь стало понятнее. Но всё же, я не понимаю, что ты хочешь этим сказать? — Я хочу сказать то, что мы понимаем, что нужно делать для того, чтобы преуспеть, и если надо будет изменить свои методы, измениться самим, мы это сделаем. Земля богата, и богатств её хватит на всех. Мы работаем для того, чтобы богатства Земли достались каждому в нужной мере, а также для того, чтобы открыть богатства звёзд для каждого человека. — То есть, вы коммунисты? — Нет, мы не пытаемся вдолбить каждому, как надо жить, и, прикрываясь хорошими идеями, возвыситься и стать элитой, обсуждали же уже этот вопрос. Мы — чистильщики, убиваем насекомых. Итак, ваше слово? Джип как раз остановился возле того места, откуда Женераль и Аннулюр забрали Минету с Фёдоровым. Минета молча зажмурился и отрицательно помотал головой, а Данил сказал: — Отказываюсь быть с вами. — Почему, если не секрет? — Нет никаких гарантий, что это правда. К тому же, вы можете изменить своё мнение в любую минуту. — Кто тебя научил так думать? — Мой отец. — У тебя очень хороший отец, Шоковый Пехотинец. Но мы бы так не поступили. Аннулюр открыл дверь джипа, ведущую на ту самую улицу, откуда он с Женералем забрал ребят, и вышел из машины, открыв Минете и Фёдорову вид на эту улицу. Женераль сказал: — Посмотрите на улицу. Вернувшись туда, пути назад уже не будет. Скорее всего, мы станем врагами. Поэтому, прежде чем принять окончательное решение, подумайте хорошо и задайте себе вопрос: что, если всё геройское сообщество, вся та парадигма, которую гнёт современное общество, является лишь ширмой, прикрывающей тёмные дела сильных мира сего? Минета, ты много молчал на нашей встрече. Что у тебя на уме? С удивлением и растерянностью Минору посмотрел Женералю в лицо, а потом, опустив взгляд, сказал: — Я… Я, я не знаю. Всё то, что ты говоришь, имеет смысл. Но одно в голове не укладывается, — Минета посмотрел Женералю в глаза, — Ты сам выглядишь, как эталонный красавчик. Ты мог бы жить припеваючи без этой борьбы. Что ты забыл в Синих Повязках? — Я голос тех, у кого его нет. Я использую свои преимущества, чтобы помочь другим. Потому что так должно быть, потому что это правильно. Наша основная цель — установить всемирную справедливость во всех сферах жизни. Чтобы достичь её, нужно сначала использовать природу человека, а потом её побороть. Я, к сожалению, всей картины не вижу, но если ты пойдёшь с нами, и ты, Фёдоров, пойдёшь с нами тоже, то я познакомлю вас с человеком, который всё в подробностях расскажет и покажет. Ваше последнее слово? Минета сказал: — Я… Отказываюсь. Я не могу подвергать опасности своих близких, ведь через них полиция выйдет на меня, а потом на вас. — Какой смышлёный. А ты, Шоковый Пехотинец? — Тоже отказываюсь, — ответил Данил более уверенно, — Ты говоришь много правильных вещей, но я чувствую, что здесь что-то не так. На пару мгновений в салоне джипа повисла тишина. Было только слышно, как капли дождя падают на корпус автомобиля. Женераль сказал: — Ладно. Как я и обещал, отпускаю вас. Только с одним условием, — Женераль навёл два пальца своей руки на Минету и Фёдорова, — вы забудете о нашей встрече, забудете о моей внешности, забудете о внешности моих друзей ровно через минуту. Удачи, и не попадайтесь нам на пути. После этих слов Синие Повязки отпустили учеников академии UA. Аннулюр снова сел в джип и захлопнул дверь за собой. Написав сообщение, он показал его Женералю: «Что будем делать теперь?» — Последующие попытки срастить «своих» людей в UA нам только навредят. Иджи, поехали домой. Будем использовать более конвенциональные методы добычи информации.