0 глава
16 декабря 2020 г., 12:27
На часах пять утра. Именно в это время начинается день юной аристократки. Стройная девушка лет 25 с русыми волосами под каре и прямой чёлкой, что заканчивается прямо над фиалковыми глазами, зашла в просторную комнату с бежевыми стенами и дорогой люстрой на белом узорчатом потолке. Подойдя к балкону, она задёрнула бордовые шторы, и в спальню проникли лучи утреннего солнца. Камердинер подошла к мягкой кровати, в которой нежилась её госпожа, чьи рыжие волосы спадали с постели и почти касались дорогого коврового покрытия. Оттянув покрывало, девушка окликнула спящую, чтобы та проснулась.
Аристократка привстала и сняла маску для сна со своих необычных очей: она открыла свой карий глаз, но вот голубой никак не открывался полностью. Она молча встала, после чего прислуга одела её в корсет и голубое платье. Также, заплела волосы в пучок, освободив передние пряди, и вплела искусственные розы в причёску.
Кто-то может подумать, что сегодня важное событие, но нет, так Патрисия Вилларé одевается почти каждый день.
Закончив утренние процедуры, Триша отправилась завтракать со своей семьёй. Это утреннее занятие было для неё самым ненавистным. Причина этому — старший брат, Рудольф.
Во время трапезы брат и сестра буравили друг друга недовольными взглядами.
— Триша! Руди! Вам есть о чём сказать друг другу?! Чего смотрите так?! – вскрикнула мать – Хватит портить другим настроение!
— Это он всё начал! – начала спорить Патрисия.
— Закрой рот, приёмыш! – обиделся Руди.
— Господи, как дети, ей-богу! Одной 15, второму 18, а этого не видно почему-то!
Хотели было они начать спорить по-настоящему, как вдруг из блестящих туманно-голубых глаз самого младшего представителя семьи, Матео, полились слёзы из-за того, что брат и сестра снова начали ругаться. Как они увидели это, так сразу прекратили, ведь двое не желали видеть его слёз.
После завтрака Триша отправилась в свою комнату, где её уже ждал учитель французского языка. Ровно в 9 часов он начал урок. За 4 часа ей также преподали английский, немецкий и не любимую ею алгебру.
Патрисия принялась за домашнее задание. Языковые уроки она сделала без труда, но точные науки ей приходились не по силам, потому Триша решила оставить алгебру на вечер.
Вместо оставшегося задания, её мозгами было велено взять щётку и расчесать своего пушистого друга — манула Волосатика.
Лесной котик, тая под ласками хозяйки, элегантно извивал своё мохнатое тельце и блаженно помахивал хвостом. Его мурчание вызывало Триши умиление. Она сильно дорожила своим манулом, он был её единственным другом. Даже её будущий жених, Зен Сенье, не был ей так близок… даже больше — Триша ничего к нему не чувствовала и крайне не желала выходить за него.
Тем не менее, Волосатик, под кайфом от расчёсывания, неудачно развернулся и нелепо свалился с изящных колен Патрисии на пол.
Пустив смешок в кулак, Триша отправилась в дальний угол, где находилась мышиная ферма. Схватив пищуху, она поднесла несчастное животное к коту. Тот, вципившись клыками, начал медленно пережёвывать пищу. Триша посмотрела на сие действие с отвращением, после чего сама отправилась обедать.
Во время второго приёма пищи все присутствующие члены семьи спокойно ели суп, ведь Рудольфа на данный момент дома не было.
— Господи, где этот ирод опять хиряет?! Который день на обед не приходит! – возмутилась Триша.
— Успокойся и ешь молча. Он ушёл по делам. – нахмурившись, ответил отец.
После обеда по своему обыкновению Патрисия отправилась играть со своим младшим братиком. Матео любил веселиться со своими старшими, но сами Руди и Триша обычно играли с ним по отдельности, либо терпели друг друга на протяжении 2-3 часов.
В этот раз они играли в прятки по просьбе Матео. Хоть это занятие не нравилось Патрисии, но сказать что-то против Тео она была не в силах, особенно глядя на эти милые блестящие глазки, полные вдохновения и счастья, на пухленькие щёчки, что покрыты веснушками, на маленькие пальчики, которые так мило трогают её руки. Ну как с ним можно не поиграть?
Однако спустя 2 часа Матео ушёл к себе в комнату, а Триша всё же взяла себя в руки и принялась за алгебру. Хоть это было и сложно, однако с этим предметом она справилась, как раз к тому моменту, как домой вернулся Рудольф. Ссора не заставила себя ждать. Как только глаза её увидели брата, началась ругань.
— Ты, пятигуз треклятый! Где ты опять пропадал?! – снова кричала Патрисия.
— Прекрати разговаривать, как прабабка наша! Ты, шавка придурошная!
— Чёртов чужеяд! В голове совсем пусто! Я через череп твой крошечный мозг могу разглядеть!
— Да что же это творится! Иди-ка поспи, а!
— Ты тогда тоже спать иди!
— Вот и договорились. Именно этим я и собирался заняться, а не выслушивать тут твои возмущения.
Они отвернулись друг от друга и отправились по своим комнатам. Дневной сон им явно не помешал бы.
Нежились они в кроватях до ужина, а после трапезы Патрисия приняла тёплую ванну с пузырьками.
Перед сном Триша вышла на балкон со своим манулом и, попивая клубничное молоко и смотря в даль, говорила ему о том, как бы ей хотелось с кем-нибудь подружиться. "Эх... – вздохнула она – Волосатик, не пойми меня неправильно, я очень люблю тебя, но... – она помешкалась, немного задумавшись – если честно, я бы хотела, чтобы у меня был друг человек, а не лесной кот... Говорить с ним о вещах, что ты даже не понимаешь, так же стоять с ним на балконе и пить клубничное молоко... "
***
На часах 13:00. В это время начинается рабочий день самого популярного борделя в городе "Вареники у Сабины", коим управляла Сабина Кюрú, а секс-символолом сего заведения являлась четырнадцатилетняя стриптизёрша и по совместительству приёмная дочь владелицы, Брижит Кюри. Брижит крутилась на шесте, платиновые волосы её развивались в воздухе, что уже был пропитан этой похотью, развратом, алкоголем, кальяном и всеми теми прелестями, что не вдохновляли её на добрые мысли. Всякие чужие и бывало очень старые мужчины раздевали её глазами, отчего сначала у неё наворачивались слёзы. Но за четыре года она просто стала терпеть, ведь мачеха делала для неё всё самое лучшее и порой Сабина было нелегко, поэтому Брижит и согласилась вертеться перед чужими людьми почти раздетой, ведь за то, чтобы зайти в бордель и просто посмотреть на танец, на входе надо платить 10 франков. Спустя некоторое время пришла очередь другой девушки. Когда Брижит спустилась со сцены, к ней подошёл жирный кабанообразный мужчина с намерениями на что-то большее, чем просто танец. Брижит напугала эта особь мужского пола. Сабина, заметив, что к её девочке пристают, подбежала к этим двоим и, влепив мужчине оплеуху, закричала на всё помещение: "На входе неясно написано?! Она никому не продаёт никаких услуг! Я не постесняюсь вышвырнуть тебя отсюда, случись это ещё раз, держи в голове." Мужчина скорчил кислую мину, отвернулся и ушёл к своим корешам. Владелица же обратилась к Брижит: "Не бойся, цветочек мой. Если он ещё раз подойдёт, я своё обещание сдержу." Она поцеловала её в щёчку и ушла работать. Брижит отправилась на второй этаж, где находилась её с Сабиной квартира. Надев длинную кофту, дабы не было холодно, она потопала на кухню, где уже пили чай две молодых работницы. Одна из них предложила ей тоже чашечку, на что она с охотой согласилась. Она любила проводить время с рабочим составом, хоть они совершенно разные по возрасту, телами, мировоззрением, но так даже лучше. — Ну, как потанцевала, Брижит? – спросила одна из работниц по имени Адель, поднося чашку к своим алым губам. — Ну, – вздохнула Кюри – в принципе, неплохо. Только вот снова мужлан какой-то приставал. И что им от меня надо? – тихо пробубнила она. Вторая сотрудница с радостью ответила: — Дорогуша, не первый день работаешь. Конечно же они хотят сорвать твой цветочек. Ты как раз молодая, неопытная, девственница... — Эмма! – перебила Адель – Мозги ребёнку не забивай! — Давайте тему сменим! Вот... Чем вы сегодня завтракали? – подала голос Брижит. После недолгого разговора о завтраках Адель ушла работать. Потупив пару минут, Эмма и Брижит поступили точно также. В час ночи, как и обычно, заведение закрылось. Сотрудницы попрощались с Сабиной и Брижит, что уже жутко хотели спать. Они ушли в квартиру и, после предсонных разговоров, мадам Кюри чмокнула Брижит в лоб и пожелала сладких снов, затем сама ушла подсчитывать доходы и расходы.***
Это утро явно не задалось, ведь проснулась Лея в грязном подвале на холодном полу от укуса крысы. "А, Чёрт! Новая болячка!" – шипиляво произнесла она и прогнала грызуна. Она вышла из подвала на улицу и, увидя солнечный свет, сильно прищурилась. Народу показалась высокая бледная бомжиха с огромной, грязной и полувыцвевшей капной волос, тонкими пальцами с потресковшейся на них кожей и красивыми ореховыми глазами, чей вид портили мешки под ними. Это ещё не было видно многочисленных синяков и шрамов, что прикрывала одежда либо с мусорки, либо украденная. Кто-то мог бы подумать, что ей уже лет 30, но нет, всего 16. Ей всего 16 лет, а не хватает лишь морщин для вида старухи. Так ещё и выбитые два передних зуба отлично дополняют этот образ. Туманные грязные улицы были её домом, где сейчас снова прохожие смотрят на неё с омерзением и недоверием. Дети кидают камни и оскарбляют, а взрослые косятся с лицами, говорящими: "Не подходи ко мне, ещё чем-нибудь заражусь." Она их не винила, ведь лучше уж позаботиться о себе и о близких, чем о вонючей, страшной и больной бомжихе. Сама же Лея направлялась через полгорода искать место, где в этот раз остановился её 36-летний глухонемой приятель, так ещё и мигрант из Англии — Боб. Он продавал помидоры и выпивал алкоголь за рабочим местом, за что его бизнес прикрывали и ему приходилось всё время искать новое место для заработка. Также благодаря ему она выучила язык жестов, чтобы с ним общаться, ещё иногда Боб подкармливал её и оставлял у себя на рабочем месте, чтобы поспать. По пути она стрельнула сигарету у прохожего. Иногда никотин был единственным успокоением в её жизни. Она прекрасно осознавала, что сигареты убьют её очень скоро, но думала, что терять уже нечего. И дым развивался над сигаретой, и отражался в глазах, уже потерявших любую надежду и ищущих лишь лёгкие пути выживания. Дойдя до обувного магазина, где на лестнице сидел её дружище и продавал томаты, Лея вновь увидела приятеля, одетого чуть более дорого, чем она, с такими же синяками под глазами, а волосы... Что о них сказать. Человек почти совсем лысый, а также мерзкая щетина видна невооружённым глазом. А про отвратительный запах перегара и говорить не стоит. Они начали переговариваться с помощью жестов. Лея спросила, как дела идут у Роберта, а он лишь кинул ей один из помидоров, сказал, что вкуснее предыдущих. Обычно они не особо много болтали, а просто сидели и смотрели на других людей, пародировали их же, просили милостыню и продавали вместе помидоры, а с Леей это было даже удобнее, хоть и мало кто будет покупать что-то у грязных, вонючих и бедных людей. Да их-то людьми мало кто считал...
