Пошёл ты, Фред Уизли!

В Хогвартсе осень любят. Юные волшебники кутаются в огромные разноцветные шарфы своих факультетов, гуляют по Хогсмиду, усыпанному опавшими листьями, и пьют сливочное пиво в местной забегаловке «Три метлы». В один из таких дней Клэр, стоя у окна в подтопленной садящимся солнцем комнате школьных общежитий, смотрит на стадион, с трибун которого то и дело доносятся то ликующие, то понурые возгласы. Она не пошла на эту игру. Знала, что её будут искать глазами, сидящую и болеющую, но не пошла. — Черт бы тебя драл, Фред. Да чтоб ты с метлы свалился и все кости себе переломал, так, чтобы даже мадам Помфри тебя по частям не склеила, — девушка, выпустив ещё пару нелестных слов в сторону старшего из близнецов, отошла от подоконника, напоследок вышвырнув из настежь распахнутой форточки изрядно потрепанный кусок пергамента. Многострадальная смятая бумажка благоухала цветочными духами, которые на нее вылила их хозяйка, а меняющие свое направление, цвет и размер зачарованные буквы плясали, в итоге складываясь в сердечное признание. — Ого, — позади послышался до боли знакомый голос. — Фред?! — Ты так и не научилась нас различать. И вы, мадам, ещё называетесь нашей подругой? — парень засеменил вглубь комнаты и умостился на краю кровати. — Прости, Джордж. Я не в настроении. — Я уже понял, — он усмехнулся. — За что ты так ругаешь его? Глядишь, сбудется еще. Хочешь заработать ещё одну фобию на почве нечистой совести? — Я хочу оторвать яйца этому засранцу, — лицо Джорджа исказилось в напускной гримасе боли. — Вешает мне лапшу на уши, целует ни с того, ни с сего, потом на предложение поговорить отмазывается, что занят, а сам шляется с Анджелиной. Ну конечно! Мысли об этом уже сами по себе невыносимы, но талант заткнуться в нужный момент вероломно подводит именно сейчас, открывая Уизли упоительный вид на внутренние метания гриффиндорки. — Вадиввази! — она подхватывает палочку, делает взмах руками и характерный па, после чего в стену летит зимний шар, разбиваясь вдребезги и растекаясь унылым пятном по полу. — Попадись он мне на глаза — я превращу его в утку для ванн. Джордж кивает почти понимающе, с притворной многозначительностью, а после заглядывает прямо за спину девушки, только озорные искры на дне карих глаз выдают лукавство. — На что ты уставился? — Блайт резко оборачивается и, вопреки всем своим ожиданиям, все-таки видит там второго из близнецов. — Даклифорс! Оранжевая искра стремительно летит на Фреда, но тот быстро уклоняется, посему мишенью становится светильник в коридоре, вместо которого уже красовалась плавящаяся от огня резиновая уточка. — Разреши спросить, что ты забыл здесь? Комната Анджелины дальше по коридору, проваливай, чтоб глаза тебя мои не видели, — Фред смотрит с искренним непониманием. Его удивление притягивает простотой, оттого он дорог сердцу, что редок своей удивительной неподдельностью. И сейчас в голове вполне оправданное желание — удавиться. — Тебе что, бладжером по башке прилетело, и у тебя пропал слух? Или куда там должно прилететь… Аква Эрукто! Теперь она попадает точно в цель, и наглеца с ног до головы обдает холодной струей воды. Сзади слышится посвистывание второго из близнецов, и Клэр направляет палочку на него, без слов дав понять, что если он не утихнет сейчас же, он пополнит список мокрых в этой комнате. Повторного жеста не понадобилось: Джордж поднялся с места и спешно удалился, как весны моей златые дни, напоследок шепнув что-то брату. — Ах ты засранец! — девушка метнулась за ним, попутно стягивая ботинок, и швырнула им в убегающего паренька. — Да что с тобой?! — рыжеволосый смахнул холодные капли с лица, закрыл дверь и пристально посмотрел на однокурсницу. — Ты как с цепи сорвалась, я не узнаю тебя. — Какой же ты… Тупоголовый, Уизли! Поверить не могу, что ты такой обманщик и проходимец. — Не переживаешь, что больше в жизни не сможешь почувствовать вкус своего любимого тыквенного пирога? За такие слова я мог бы давно тебя заколдовать, — вздуваются, набухая ветром, занавески, и свет бликует на бутылках, из которых брюнетка поливает цветы. — Переживаю только о том, как я могла влюбиться в такого придурка, — она прикусила язык, как только поняла, что сморозила. — Забудь. Снова проглянуло солнце: там, где луч касался его волос, прядки отливали красной медью. Фред быстро подходит к ней, берет за подбородок и дарит одурманивающий поцелуй, оставленный огнём пурпурных губ. Его длинные пальцы скользят по девичьей шее, зарываются в волосы, в то время как второй рукой он обвивает талию Клэр. — Знаешь, иногда все, что тебе нужно — это двадцать секунд безумной храбрости. Буквально двадцать секунд неловкой храбрости, — он отстраняется, всё ещё держа её лицо на критическом расстоянии от своего. — Это сказал мне Джордж. — Значит, я только зря ботинок увечила. Фред данное высказывание игнорирует: — Анджелина точно это не оценит. Но я постараюсь ей всё объяснить, — он получает легкий удар в бок. — Представить себе не могу, как буду говорить своему партнеру по проекту по истории магии, что целовался с девушкой, в которую влюблён.