October Sketches

Стайлз не идиот. Если Скотт говорит, что этих чертовых геев надо сжигать на кострах так же, как они сожгли пень Неметона, то он никогда не расскажет ему. Если отец говорит «Вот дерьмо!» и переключает канал, когда два парня обнимают друг друга, он никогда не скажет ему. Если Лидия говорит, что ее устраивают представители ЛГБТ+ и она не против, но только пусть не показывают этого на людях, он никогда не скажет ей. Если Айзек говорит: «Что вообще может быть лучше киски и большой груди?!», он никогда не скажет ему. Никогда не расскажет, как каждую ночь, когда отец уходит на дежурство, он пишет Дереку. Он отправляет ему фотку в его майке, и только в ней, румяный и такой готовый ко всему, что может произойти. Он мнется на своем месте, кусает губы, пытаясь сдержать улыбку. И когда Дерек забирается к нему в окно, он почти визжит от счастья. Дерек берет его грубо, резко и так хорошо. Это выбивает все мысли из его головы, оставляя только желание кончить снова и снова. У Дерека очень большой член, но Стайлз готовился и растягивал себя игрушками, которые Дерек ему подарил. Стайлз скачет на Дереке, его задница горит от шлепков Дерека, и он старается не кричать. Дерек вжимает его в стену, рыча о том, что Стайлз — идиот, который лезет в опасность с головой. Он трахает Стайлза, держа за бедра, и щека Стайлза трется о стену. Иногда он отсасывает Стайлзу так нежно, что у Стайлза еще пару дней бегут мурашки по коже от воспоминаний и появляется тупая улыбка на лице. Никому нельзя рассказывать об этом.