October Sketches

Дерек знал себе цену уже с пубертатного периода, когда неожиданно все девочки стали ходить на уроки физкультуры, когда начался семестр с плаваньем. Он чувствовал запах возбуждения, направленный в свою сторону, слышал шепот, сплетни и слухи о нем, которые ему так хотелось опровергнуть, но никто его не слушал, даже когда он срывался и влезал в разговор. Затем пришло равнодушие. Он игнорировал каждого, кто велся на его внешность, кому был нужен быстрый секс, или кто врал, что у него те же увлечения, лишь бы понравиться. Для Дерека вожделение пахло горечью. А потом он стал преподавать в своем университете, получив докторскую степень. Он стал взрослым мужчиной, носившим рубашки и брюки вместо джинсов и футболок, надеясь, что возраст даст свое, и от него отстанут. А затем на его занятия пришел Стайлз. В отличие от всех, он даже не обратил внимания на Дерека по началу. Он смотрел на него только как на учителя, и Дерек так жадничал уделенным ему чистым и искренним вниманием, что когда чертов Макколл отвлекал Стайлза, Дерек непрофессионально отсаживал его от Стайлза. А затем он слышал шепот, слухи и сплетни. Но теперь они были о Стайлзе. Были девочки, называющие его «сладкие губки» и «сладкий мальчик», были парни, говорящие о его попке. И был Стайлз, состоящий из красоты, сексуальности и энергии. Дерек видел, что когда Стайлз входит в помещение, люди начинали тянуться к нему, все хотели заговорить с ним и каждый мечтал забраться к нему в штаны. Все произошло во вторник сразу после их занятия, где Стайлз занял первую парту и запретил Скотту садиться рядом. Скотт вышел из кабинета после пары, не дожидаясь Стайлза, и тот пожал плечами на это. Аудитория была пуста, и Дерек двинулся к Стайлзу. — Мистер Хейл, — начал Стайлз, и Дерек кивнул ему. — Ты что-то хотел, Стайлз? — Дерек впервые использовал его имя в речи, и оно мягко проскользило по его рту теплым ощущением близости. — Я вижу, как все смотрят на вас. Слышу все грязные вещи, которые говорят о вас, — Стайлз опускает глаза и немного краснеет. Дерек делает шаг вперед, оказываясь ближе к Стайлзу, чем мог бы преподаватель. Чем мог бы Скотт. — Я вижу, как они говорят о тебе то же самое, мечтают раздеть тебя и трахнуть твой сладкий ротик, — Дерек говорит тише, и Стайлз кивает ему несколько раз. Он кусает губу, и отпускает, и тончайшая паутинка слюны тянется от губы до зубов. У Дерека чертовски крепко стоит. — Давай мы никому не достанемся? — Стайлз коснулся кончиками пальцев щеки Дерека, и тот кивнул. Стайлз поцеловал его, и это было так сладко. Наконец-то.