6 фаз дружбы

      Всю следующую неделю ребята мучались. Мало того, что профессора как с цепи сорвались, заваливая учеников домашней работой, так ещё и всякие праздники приближались с немыслимой скоростью. Вскоре должен был состояться Хэллоуин, а значит мысли явно не желали возвращаться к чему-то настолько скучному, вроде составления звездных карт или чтения рун. Хотя, Гермиона бы с этим не согласилась. Именно так думал Рон, сидя в уютном кресле и почти засыпая за книгой, которую ему нужно было прочесть к пятнице, если он хотел хорошо написать работу в классе. Друзей рядом не было. Оба, сославшись на усталость, ушли спать. Это не показалось ему странным, ведь время действительно было позднее. Зевнув, он откладывает книгу и переводит взгляд на камин, в котором понемногу потухает огонь. На ум приходят слова Забини о том, что у них в подземельях довольно холодно. Почему-то в последнее время он думает только о нём. Даже Гарри и Гермиона отошли на какой-то задний план. Ему хочется думать о том, что это все от новизны того, что происходит, ведь им было довольно весело вместе. Решив, что на сегодня всё же хватит, он встаёт и отправляется спать, надеясь на то, что завтрашний день ничего не испортит.

***

— Так ты хотела поговорить? — Забини заинтересованно поворачивает голову, что заставляет её на несколько секунд потерянно стоять и смотреть в стену. — Да. Я живу с этим уже некоторое время и полагаю, что мне пора бы узнать о твоих планах на моего друга. — Друга, которому вы даже не сказали, что встречаетесь?       Вопрос застает её врасплох. Это видно по тому, как окаменело ее лицо, а плечи и позвоночник выпрямились. Она явно не желала делиться своими планами насчет этого, да и должна ли? Справляясь с оцепенением, она недовольно морщиться. — Это не твоя забота, Забини. Я видела, как ты набросился на него. О, я очень жалею об этом, не сомневайся, — она заметила, как он хотел её перебить, — но именно поэтому я и спрашиваю. Будет грустно, если вдруг окажется, что друг, коим он тебя считает, на самом деле думает совсем не о дружбе. Не хочу, чтобы он страдал из-за тебя.       Закончив, она замолчала, упрямо смотря на него. Парень в свою очередь выжидающе смотрел на неё, словно бы ожидая продолжения. Зрительный контакт разорвал порыв ветра, разметавший волосы девушки, и она отвернулась. Они стояли возле запретного леса после урока по уходу за магическими существами. Было немного ветрено. — В твоих словах, надо признать, есть какой-то смысл. И могу только сказать, что твои подозрения беспочвенны. Но если тебе так важно, я постараюсь, что бы он ни о чём не узнал.       Повернув голову, она кивнула, после чего не прощаясь направилась к замку. Нисколько не огорчённый слизеринец двинулся за девушкой, засовывая руки в карманы мантии.«Возомнила черти что, ещё и обвиняет меня. Боже, это максимально убого». Немного морщась, он обгоняет её и скрывается за дверью. Всё же их ещё ждал ужин.       После ужина он встретился с рыжиком на лестнице в совятню. Ветер усилился и теперь завывал где-то выше, нагоняя на сердце тоску, что заставляло его сжиматься, а кожу покрываться мурашками. — Ты на мою подругу глаз положил? — Нет, она просто угрожала мне конфундусом, если я вдруг начну плохо на тебя влиять, — соврал Блейз, усаживаясь на ступеньки и дёргая гриффиндорца за мантию, чтобы тот сел. — Я же говорил тебе. Думаю, они очень беспокоятся. — Не думаю, они всё же знают о моём плане. — Плане? — Да, но тебе не обязательно знать об этом.       Рон все же садится рядом с ним, плотнее закутываясь в мантию. Это заставляет второго прижаться чуть ближе, чтобы накинуть край своей мантии на его плечо, тем самым почти укутывая. Это не вызывает никакой реакции, ведь парни уже грелись так. Рон не видел в этом ничего криминального, а Блейз в это время медленно умирал от соблазнительного запаха печенья и какого-то шампуня, но всё ещё не считал это глобальной проблемой. — Меня беспокоит, что мы прячемся, как… — Парочка? - спросил Блейз, понимая, к чему Рон ведет - Ой, да брось. Сам же знаешь, почему.       Рон вздыхает на это, кладя голову ему на плече. Рядом с этим змеёнышем ему очень даже комфортно и спокойно. — Забудь. Я особо не жалуюсь, просто иногда это выматывает. — Понимаю.       Они сидят так какое-то время, не особо заботясь о чём-то, кроме собственных мыслей. Забини думал о том, что было бы неплохо, если бы завтра к нему никто не приставал ни с какими шуточками и пугалками, как это бывает обычно. А Уизли о том, что всё же нужно будет поговорить с друзьями, ведь ничего в их времяпровождения со слизеринцем нет. Неожиданно, желая что-то сказать друг другу, они одновременно поворачивают головы и сталкиваются носами. Это вызывает у рыжего смех, а второго заставляет вскочить на ноги, потому что ещё секунда, и он мог оказаться не в самом приятном положении. Приятным явно не для него. — Хэй, ты чего? — Я…просто вспомнил о делах. Пойдём?       Растерявшись, юноша кивнул, вставая и направляясь за другом прочь из башни. Впервые он почувствовал себя виноватым в чём-то, но не знал в чем, а спросить было неловко. Они прошли до «развилки», по пути к которой Рон восторженно рассказал о том, что ребята наконец встречаются. Это вызвало усмешку у слушателя, ведь тот узнал об этом намного раньше. Тогда он наткнулся на них в пустом коридоре, и они спорили о том, как сказать своему приятелю о том, что они в отношениях. Отогнав воспоминание, остановился, смотря в сторону входа в подземелья.       Попрощавшись, они разошлись, ведь время было уже позднее, и можно было попасться старосте какой-нибудь или школьному смотрителю, который имел поразительную связь со своей кошкой.       «Как ты мог вообще подумать об этом, мерлинова борода?» — думал слизеринец, проходя в гостиную, но не останавливаясь и идя к спальням. Его смутила своя реакция на то, как близко был к нему парень. Ведь это было глупо. Потирая лицо, он упал на кровать, совершенно не боясь разбудить соседей по комнате, те всё равно спали как сурки. «Надо это прекращать».       А следующим днём был праздник. Всё было прекрасно украшено, особенно в Большом Зале, где в воздухе висели тыквы со свечами. Всё было пропитано чудной атмосферой. Завтрак прошёл более менее спокойно, после чего троица, так как был выходной, отправилась на улицу, чтобы прогуляться, к тому же потом планировалось проведать лесничего, ведь на завтраке от него пришла сова. Они прошлись до квиддичного поля, у которого и остановились. Погода, несмотря на приближение зимы, была прекрасная. Солнце стояло высоко в небе, а ветер был слабым и словно обласкивал открытую кожу рук и шеи. Усевшись прямо на земле, они позволили мышцам немного расслабиться. — Надеюсь, мы обойдем Пуффендуй в ближайшем матче. — Давайте не об этом, — Гермиона издала звук умирающего тюленя и толкнула Рона в плече. — Хорошо-хорошо. Поговорим о другом. Тебя Дамблдор вызывал? Ты давно не говорил об этом.       Гарри поморщился после этого вопроса, но всё же ответил. Директор не звал его к себе уже две недели, и это было крайне странно, но как говорила профессор Макгонагалл — «он в отъезде». И разузнать о чем-либо еще не было никакой возможности. Ещё перекинувшись парой соображений на этот счёт, они поговорили немного о том, чем будут заниматься на ближайших рождественских каникулах. Рон выражал желание остаться в замке, Гермиона согласна с этим, потому что её родители куда-то отправлялись, и она не хотела мешать их супружеской идиллии. У Гарри же выбора особо не было. Сириуса не было в живых, а приёмная семья вряд ли была бы в восторге от его появления.       Просидев у поля примерно час, они снова прошлись немного, на этот раз уже до дома лесничего. Тот уже ждал их, наготовив своих фирменных печенек, которые были больше похожи на камни, но ребята стойко открывали от них кусочки, дабы не обидеть великана. — Иногда мне кажется, что я сломаю себе что-нибудь у него, и, о боже, мы ведь пропустили обед, — произнёс Уизли, когда они вошли в замок и стали проходить мимо входа в Большой Зал, откуда выходили ученики, закончившие свою трапезу. — А ты разве не ел?       Она хотела сказать что-то ещё, но её неожиданно перебил громкий хлопок. Что-то небольшое взорвалось рядом с рыжиком, и издав протяжное «Бууу», растаяло в воздухе. Еще от звука тот испугался, отошёл назад и, споткнувшись о чью-то ногу, повалился на пол. — Уже не можешь устоять на ногах перед чистокровными, Уизел? — насмешливый голос Малфоя раздался совсем рядом.       Но прежде, чем кто-то успел отреагировать, Забини выхватил свою палочку из кармана и направил её на блондина. — Ещё слово, и ты свои конечности будешь по коридору собирать. Не смей насмехаться над моим другом.       Всё ещё жутко злой, он убрал палочку и, подойдя к ничего не понимающему гриффиндорцу, подал ему руку. Пребывая в прострации, Рон принял помощь и встал. После чего оба удалились под удивлённые взгляды тех, кто застал это, а учеников там было немало. Немного запыхавшись, они остановились в каком-то коридоре. Оба молчали, да и нужно было ли что-то говорить? Отпустив его руку, Блейз подошёл к ближайшей двери и, убедившись, что она заперта, применил заклинание и вошёл внутрь, затем проводил вошедшего за ним рыжего взглядом и запер кабинет изнутри. — Ты же не хотел… — Мало ли что я не хотел. Это действительно было не смешно.       Признательно кивнув, Рон прошел до ближайшего стола и забрался на него, с удивлением отмечая, что в этом классе ещё не был. Это был пыльный кабинет с горой сломанных парт в одном углу и сломанных стульев в другом. Забини прошел до друга и уселся рядом. Затем посидел секунд десять, глядя в пространство перед собой и громко выдохнув, повернулся к парню. — Знаешь, почему я это сделал? Потому что мы друзья, но это, чёрт побери, очень сложно. Мало кто поймет меня, ведь даже я сам плохо это осознаю. — Думаю, ты можешь рассказать мне, — участливо проговорил Рон, заглядывая первому в глаза.       «Он ведь не поймёт меня, верно. И я обещал, так что не думаю, что это верное решение», — прокрутил он в голове свои недавние мысли, затем поджал губы. Молчание затягивалось. «Но нужно что-то ответить, но что. Нет. Я ради него выдал себя, с головой. И мне точно сегодня темную устроят, о, Мерлин».       С этими мыслями он резким движением подаётся вперед, буквально сталкиваясь своими губами с губами рыжеволосого, и замирает так, не в силах пошевелиться.