Хуже всего

      Олег ловит себя на мысли, что пасмурная погода подходит Сергею.       Смотря на низкие тяжёлые тучи, Олег гадает — начнётся ли гроза, или обойдёт стороной, вопреки прогнозу. Может, непогода подождёт хотя бы до завтра, хотя бы до утра. Серость неба лучше, чем потоки дождя, смывающие с улиц золото листьев. Серость проходит, а голый асфальт — точка невозврата. Серёжа сам такой: то он статичен и холоден, опустошён унынием, то разгорается пламенем и выжигает всё вокруг себя.       Огонь. Его всегда сопровождает огонь.       Рыжие вихры волос на фоне серых туч, как пламя, выжигающее с улиц города недостойных людей. Пламя, в котором Серёжа сгорает первым. Раз за разом, день за днём, казнь за казнью. Олег знает, что ему всегда мало и всегда плохо. Он живёт на надрыве, на истерике, на хрупком балансе своей маски и реальной личности. Деньги, успех, влияние — всё пустое, Серёжу ничего из этого не радует, он на грани, готовый к роковому прыжку в неизбежность. Он жаждет и ищет огня. Он живёт смертью и жаждой перемен. В его венах — безумие, в его крови — пламя, в его сердце — пепел.       А вокруг него — не деньги, не люди, не слава — мёртвые чёрные птицы. Их кровь стекает по улочкам, наполняет грязные реки и возгорается, как бензин. Запах гари и гнилой плоти бьёт в нос, заставляет морщиться. Олег не в армии, но он всё ещё на войне. Здесь больше трупов, больше жертв, больше взрывов и катастроф, и его собственное сердце горит в том же огне, в котором раз за разом умирает Сергей. Его мучительные крики будят ночами, запахом его пота пропитывается комната.       Они оба в огне.       Они оба горят.       Что хуже всего — Серёже это нравится.       — А что нравится тебе? — раздаётся за спиной знакомый голос.       Олег медленно отворачивается от окна, смотрит на Сергея. Тот, немного растрёпанный, с синяками под глазами от недосыпа, проходит в просторную гостиную их временной (которой по счёту?) квартиры. Чёрные брюки, белая рубашка — образ, идеальный, но ненастоящий, созданный искусственно. Олег видит настоящее: под его кожей разгорается пламя, разрывает кожу — она чернеет, дымится, из-под неё что-то сочится, а идеальное лицо превращается в обнажённый уродливый череп. Серёжа разрушен, Серёжа давно мёртв.       — Что нравится тебе? — спрашивает оживший труп, и запах горелой плоти неприятно бьёт в нос.       Олег жмурится, трясёт головой, и жуткая картинка наконец-то пропадает.       — Что? — растерянно спрашивает он.       — Что нравится тебе? — терпеливо повторяет Сергей и подходит ближе. — Во всём этом. Почему ты тут, со мной.       Он всегда всё видит и знает, словно читает мысли. И он знает ответ.       — Ты знаешь ответ.       — Нет.       Врёт. Он знает. Знает, но хочет услышать, и это испытание. Олег пренебрежительно морщится и снова отворачивается. Открывает окно, вдыхается влажный после недавнего дождя воздух, достаёт сигареты, чиркает зажигалкой и курит. Он выдыхает дым, наблюдает, как он теряется на фоне тёмных облаков, и запрокидывает голову, прикрывает глаза.       — Ты не ответил.       Голос Сергея впервые раздражает. Бьёт по нервам, режет по венам, от него хочется сбежать.       — Тебе опять снились кошмары, — тихо отвечает Олег.       — Ты избегаешь ответа. Или... избегаешь меня?       Сергей приближается, кладёт холодные руки на его плечи (холод ощущается даже через ткань футболки), сжимает пальцы. Впивается, как птица когтями, и смеётся тихо, истерично.       — Что нравится тебе, что нравится тебе, что нравится тебе... — повторяет он. — Ну же, Олег, скажи: что нравится тебе?       Олег прикрывает глаза и на мгновение замирает, даже перестаёт дышать. Затем мягко сбрасывает руки Сергея с плеч, оборачивается и смотрит в его ясные голубые глаза. Он видит безумие, чует его запах (или это гарь преследует его?..), чувствует, как оно подбирается ближе и окутывает его.       — Мне нравится гореть, — отвечает Олег.       — Хорошо. — Теперь Сергей прикрывает глаза и кивает. — Ещё?       — Мне нравится боль.       — Чудесно.       — Мне нравится ходить по краю...       — Да...       — ... и умирать.       — Мы все мертвы.       — И ничего из этого мне не нужно без тебя.       Сергей распахивает глаза, смотрит, и его взгляд вмиг становится безумным. Олег понимает, что ещё немного, и они оба упадут в преисподнюю, где их плоть разорвут острые клювы огненных птиц. Олег хватает Сергея, притягивает ближе, удерживает вплотную прижатым к себе, а тот впивается пальцами в его шею. Секунда, другая, хватка слабеет, и Сергей расслабляет пальцы, опускает руки Олегу на плечи, а потом доверительно прижимается к нему. Вспышка прошла, буря миновала. Сегодня грозы не будет.       Олег молчит и обнимает его, скользит пальцами по расслабленной спине. Он не врёт, когда говорит, что готов и в огонь, и в воду, но только с Серёжей, только за ним, только вместе. Он и сам болен, одержим, он помешан на этом человеке, который мастерски приручает и дразнит его. Это игра, но такая сладкая и увлекательная, что невозможно отказаться от неё.       Что хуже всего — Олегу это нравится.       — Олег.       — Да?       — Ты больше не исчезнешь?       — Не дождётся. — Его губы искажает кривая усмешка, затем он уже серьёзно добавляет: — Я тебя больше никогда не оставлю.       Возможно, если бы не оставил в тот раз, ничего бы не было.       — Пообещай.       — Обещаю.       Сергей улыбается, утыкается носом в его шею и что-то тихо напевает. Олег поглаживает его и смотрит, как темнеет на улице, как загораются огни неспящего города. Ему не хочется отпускать Сергея, но тот и сам не отходит от него. Олег думает, что если пламя поглотит их, то это не так уж и страшно. Олег думает, что согласен умереть с Серёжей, за него или даже от его руки.       Олег ещё не знает про пять пуль, которые будут выпущены в его грудь.