Потому что он слеп

***

- Каччан, а ты знаешь сколько процентов информации человек получает через зрение? - Изуку почувствовал, что Кацуки напрягся. Голова Бакуго, которая покоилась на спине у Мидории вдруг оттуда исчезла. В ответ послышалось, как блондин недовольно выдохнул. - Ну вот всегда ты так. Ты так вздыхаешь, когда тебе что-то не нравится. – прохныкал Изуку лжеобиженным голоском. Изуку чувствовал холод гранита сквозь тоненькую белую рубашку. Глаза - стекляшки вперились в стену здания. - В любом случае, через визуальный контакт воспринимается около 90 процентов информации. Это ли не потрясающе! А самое интересное, начинается тогда, когда человек теряет это самое зрение... - но Изуку договорить не дали. - Заткнись. Просто замолчи. - Кацуки пробила мелкая дрожь, от упоминания данной темы. Однако Кацуки казалось, что он не имеет право перечить другу, он и так накосячил. По крупному накосячил. Искорёжил жизнь, уничтожил мечту, а ведь крылья вырванные на середине пути - самое ужасное, что может случится. Во всём виноват Кацуки, он и только его ужасный, самовлюблённый характер и причуда. Все винили его в слепоте Мидории, все, кроме Изуку. Бакуго так хотелось ощутить себя виноватым, хотелось услышать громкое и яростное Я тебя ненавижу! или Убирайся!, увидеть как текут слёзы парня, как брови нервно сведены к переносице. Однако в тот день, единственное, что он услышал от Изуку было лишь Ты не виноват, а единственное, что увидел - лишь блеклое подобие лучезарной улыбки. Подобные улыбки Мидория раздавал, всем встречным прохожим. Ещё одно воспоминание о том дне было скорее кошмаром, нежели воспоминанием... Поблекшие, некогда зелёные омуты, теперь были простыми серыми стекляшками. В тот день прежний Кацуки Бакуго умер. В тот день он переродился, стал новым, чистым холстом, на котором можно было вновь творить. Только теперь у картины не будет резких линий, кислотных клякс и чёрных полос. Лишь тишь да гладь, что сопровождалась пустотой внутри… Да, Бакуго считал, что не в праве перечить другу, в прочем так же было с чувствами, ничего кроме долга. Однако чем больше он отмаливал этот самый долг, везде находясь с Изуку, являясь буквально его глазами и защитой, Бакуго пустел. Душа Кацуки истощалась с каждым днём. И вот вроде бы дно, пустота, спокойствие, без самокопания и без терзаний, потому что ничего там и нет более.

***

Жизнь качели, которые то бросают тебя на темную сторону, то на светлую. Но жизнь Кацуки Бакуго была американскими горками, жестокими, стремительными, беспощадными. Чувства появились стремительнее, чем исчезли. И честно говоря - это были не самые приятные чувства. Поначалу Бакуго убеждал себя в том, что это лишь чувство вины, просто немного усилилось. Когда во время разговоров с Деку, к щекам Бакуго начал приливать румянец парень не придал этому внимания. Но чем дальше в лес… Позже Кацуки начал ощущать, как что-то странное начиналось разливаться внизу живота, тянуло истомой, когда Изуку касался его волос, шептал ему что-то на ухо, обдавая своим горячим, почти мокрым дыханием мочку уха. Кацуки нравилось проводить время с Мидорией наедине, неважно что они делали, уроки или просто гуляли и общались. Исход всегда был один. Возвращаясь домой блондин закрывался в ванной ложился на холодный кафельный пол, пытаясь заглатывать ртом воздух, он давился им, но всё равно вдыхал. Широко распахнутые алые глаза резало. Лучше бы они давно лопнули. Кацуки Бакуго безнадёжно влюбился в того, на кого не имел не малейшего права.

***

Сейчас, смотря в серые глаза, что некогда были зеленее большинства садов, Бакуго осознал Изуку никогда не должен увидеть его настоящих чувств. Потому, что Мидория слеп.… И в этом вина лишь Бакуго.