Семь шагов к вечности.

И снова – знакомое безмолвие, и тот же знакомый берег неподвижного моря. Опять? Почему он каждый раз возвращается сюда – снова и снова? И почему каждый раз всё по-другому? В этот раз лёд гораздо прочнее, чем в прошлый, и ступить на него и идти так легко… Неужели сегодня можно будет добраться, наконец, до башни, и разбить эти чёртовы песочные часы, что неумолимо отсчитывают секунды… До чего? Этого не знает Вальд, но всё же что-то заставляет его стремиться всё вперёд и вперёд. К той самой разрушенной башне. Она всё ближе и ближе, и кажется, что сейчас уже сойдёт со льда на берег, коснётся холодного камня башни рукой. Но тут что-то заставляет опустить глаза – и окаменеть в немом ужасе. Там, подо льдом, столь знакомое лицо Анвета. Он в ужасе стучит по льду, пытаясь пробить его. В льдистых глазах, широко распахнутых, лишь ужас. Вальдрир, опустившись на колени, стучит снаружи по льду, пытаясь его разбить, но не поддаётся лёд, и не возникает на нём даже самой маленькой трещины. Пальцы режут мелкие осколки льда, костяшки разбиты в кровь, но всё ещё не поддаётся лёд. Удар за ударом, но остаётся он прочным, как и прежде… И вот в последний раз бьёт Анвет изнутри по вроде бы такому тонкому льду, а затем закрываются глаза его. А Вальдриру остаётся лишь, продолжая исступлённо по льду руками колотить, смотреть, как медленно исчезает он в этой мрачной глубине. - Нет. Нет! Впервые слышит Вальдрир в этом сне свой голос. Странно, но голос этот звучит так тихо, пусть и пытается юнец кричать. Из горла вырывается судорожный, болезненный хрип. Всё вновь – в который уже раз – тонет в темноте… Открыв глаза, первым делом хотел Вальдрир просто обнять Анвета, чтобы убедиться, что рядом он, что не случилось ничего. Но спальня пуста. Никого нет, и Анвет тоже пропал… Словно сон внутри сна. Так хочется, чтобы сном это было… Куда мог он уйти? И главное – зачем?! Неужто что-то важное могло произойти посреди ночи? Поднявшись, Вальдрир торопливо вышел в коридор. Но и там не было и следа альва, что заставило тревожно забиться сном взбудораженное сердце. Идти во двор? Да, стоит поискать там… Стоит. Увы, и двор встретил юношу безмолвием и пустотой. На холод ни малейшего внимания не обращая, побрёл Вальд наугад, надеясь, что сумеет любимого найти. Сейчас ему нужно было лишь одно: найти Анвета, крепко обнять, вдохнуть знакомый запах, и понять, что он рядом, здесь, что он не навеки растворился в этой темноте. Вскоре остановился Вальдрир, с облегчением заметив, что стоит чуть поодаль Анвет. Стоял он, прислонившись к стене, у одного из немногих больших окон, что встречались в крепости. В свете луны его волосы сверкали, точно серебро, и он казался столь неземным существом, что даже страшно было его коснуться… - Вальд? Ты не спишь? Вместо ответа молча приблизился Вальд к Анвету, крепко к себе его прижимая и целуя чуть приоткрытые губы. Кажется, поражён был Анвет тем, как повёл себя возлюбленный, но даже не попытался возразить, на поцелуи и ласки отвечая. А Вальдриру казалось, что сейчас он от облегчения заплачет, как какая-нибудь девка. Анвет здесь. Он не исчез, и все страхи – просто глупый сон. Анвет жив. Хочется подарить ему как можно больше тепла. Согреть его в своих объятиях, полностью прочувствовать эту близость… Иногда так хочется среди холода совсем немного тепла. - Вальд, ты в порядке? Ты плачешь… - Анвет слегка коснулся рукой щеки Вальда, смахивая слезинку. Черноволосый юнец моргнул удивлённо: плачет? Да, и впрямь. - Я боялся, что ты исчез, - тихо произнёс Вальдрир – столь тихо, что Анвету пришлось наклониться к любимому и прижаться почти вплотную, чтобы расслышать эти слова. - Не исчезну. Не нарушаю я своих клятв. Вальдрир вздохнул облегчённо, вновь прижимаясь к любимому. И всё-таки как же Анвет красив, особенно в лучах лунного света… Неожиданно мелькнула в голове странная, безумная мысль, и Вальд невольно вслух произнёс: - Почему нам обоим отсюда не уйти? Вместе? Ведь могли бы мы вдали от людей жить, так, чтобы на глаза не попадаться им. - Наивен ты, Вальд. Неужто ты думаешь, что люди позволят навиям где бы то ни было обитать? Не терпят они тех, кто горе им способен принести. И странно: вроде бы Анвет уверенно говорил, но чувствовалась в его голосе странная фальшь. - Но ведь не причинят люди нам вреда. Они побоятся землю осквернить. - Всегда найдётся какой-нибудь герой, который скажет людям: не бойтесь, силён я, и знаю, как навия убить, землю не испортив. И будет ли нам толк с того, что этого героя после гибели нашей проклинать станут за ложь его? – горько усмехнулся альв. - Видел я, что делают мои сородичи с такими, как я. Замуровывают их в пещерах, так, чтобы и выбраться не могли они, и ждут, пока сами они умрут от голода или себя убьют. Ведь тогда не осквернит их прах земли… - тут, видимо, о брате своём вспомним, Анвет прикусил губу. Вальдрир успокаивающе рукой по его волосам провёл. Но всё же нашёл силы произнести: - Со мной ты обещал быть честным, Анвет. Скажи – неужели так пугает тебя мир за стенами этой крепости? Почему не хочешь ты уйти на самом деле? - Уверен ли ты, что хочешь правду знать? – странно сверкнули глаза альва. Затем, с эмоциями справившись, тихо проговорил он: - Чувствую я, что это моя судьба. И нет у меня другой судьбы, кроме как оставаться здесь и до конца идти. Да и тебе остаться здесь суждено. - Но разве не глупо это – думать лишь о том, что предначертано? – спросил Вальд, - Тогда ведь и жить вовсе незачем. Что толку, если мы будем просто кем-то придуманную роль выполнять? - Иногда и не забывая о роли своей, можно вершин достигнуть. Знай, Вальд: если суждено мне остаться здесь, то я стану лучшим среди прочих. И не отступлюсь от моего пути. Стало тихо – так тихо, что стали вновь слышны монотонные завывания метели. Интересно, кончается ли здесь когда-нибудь зима, или же вовек лежит на этой земле снег, схожий с теми белыми одеждами, в которые покойников рядят? - Обещай, что и ты не сойдёшь с этого пути, Вальд. Тяжело мне будет остаться… без тебя. Ты – часть моей судьбы. А там, за окном, снова идёт снег. - Не будь я частью твоей судьбы, ты бы не полюбил меня? - Не будь ты частью моей судьбы, мы оба не полюбили бы друг друга. И вот странность: не знал Вальдрир, должен ли он радоваться этим словам, или же должны они вызвать у него горькие слёзы.