Forbidden love

"Рука, которую ты хочешь держать в своей — это оружие..."

***

      Вторая чашечка кофе и я полностью готова к предстоящему дню. Прошла целая неделя с момента той ночи , которую я бы очень хотела вычеркнуть из своей жизни. Мы провели вместе ночь , мы встретили вместе рассвет , и попрощались , когда она довозила меня до отеля. Дни "моего отпуска" пролетели незаметно , ибо за это время я успела наконец – таки переехать в уютную однокомнатную квартирку , находящуюся в квартале от моей психиатрической больницы. Я молила всё на свете , чтобы у Алины не было желания поговорить со мной о том , что произошло между нами , и мои молитвы явно было услышаны , ведь от нее не было ни звонков , ни сообщений. Я не хочу признаваться самой себе , мне противно осознавать , что Алина слишком хороша , по крайней мере , если говорить о нашей близости. Я не знаю , как мой разум тогда сдал позиции , а тело поддалось нежным прикосновениям девушки. Да , именно девушки... Но я точно знала , что такого больше не повторится.       Когда я научусь вовремя собираться и не опаздывать? Погода подвела меня в этот раз , коротенькая юбка не спасала ноги от прохладного ветра и моросящего дождя. Забегая в гардероб , чтобы переодеться в свой белый халат , я снова дико волнуюсь , потому что знаю , с Алиной нам придется встречаться здесь каждый чёртов раз. Буквально залетаю в кабинет медсестер , который считается моим рабочим местом и местом моей напарницы , но вместо нее вижу , что в кресле сидит Эльза Штольц. Ее лицо не выражает никаких положительных эмоций и я непроизвольно закусываю нижнюю губу , потому что начинаю нервничать. Я знаю , что опоздала , снова. — Надеюсь , это в последний раз , – выдавливает из себя улыбку она. — Обещаю , в последний , – сажусь напротив нее. — С выздоровлением , кстати. Мы выделили некоторую сумму денег , по причине , что это была производственная травма , так скажем , – женщина протягивает мне ручку с каким-то заявлением. Вот так и надо было начинать разговор , с таких приятных новостей. — Отныне , я буду более осторожной , – звучало , как обещание , прежде всего самой себе. — Я перевожу тебя с отделения "особо опасных". Слишком рискованно работать в "красной зоне", если не имеешь опыта работы с психопатами. Даже не знаю , могу ли я начинать этому радоваться. — И куда меня переводят? — К нашим самым "тихим" пациентам : лёгкая шизофрения , начальная стадия расстройства личности. В общем , что не может представлять угрозы. — А как же Алина? – как я понимаю , мы больше не будем работать в паре. — Ты правильно мыслишь , Алина остаётся на своем месте , ничего не меняется , – будто читает мои мысли Штольц. — Надеюсь , так будет даже лучше , – вдруг осознаю я. — Вы с ней не поладили , я правильно понимаю? – этот вопрос застаёт меня врасплох. — Ничего страшного , это чистая психология. Когда приходит кто – нибудь новенький , коллектив присматривается , ищет подход , мы же все разные , – пытаюсь замылить эту тему я , включая в себе психолога , даже смешно. — Нужно найти подход к Алине. Я много лет знаю её , но даже мне не удалось найти с ней общий язык. Каждое чувство она выражает по-своему. Когда ее что – либо не устраивает – это можно определить по ее взгляду , он становится тяжёлым , ее глаза будто давят на тебя , и все это выглядит достаточно по – зверски , человек внутри нее просто исчезает , – она так погружается в себя , в свои размышления , может быть какие-то воспоминания , связанные с Алиной , что забывает о моем существовании здесь. — Думаю , надо приступать к работе , – вывожу ее из мыслей. — Тогда я провожу тебя до твоего нового кабинета , – Штольц смотрит на свои часы. Наверное , так и должно было случиться , чтобы с Алиной мы не проводили много времени вместе.       День близился к вечеру , работа оказалась интереснее , чем я думала. Можно гордиться собой , я справилась со всем сама! Иногда , конечно же , просила помощи и совета у Дианы – медсестры с другого отделения. Мы достаточно хорошо поладили , болтая за обеденным перерывом. Она работает здесь уже одиннадцать лет , можно сказать женщина со стажем. Мои пациенты действительно более менее спокойные , и одна милая бабулечка смогла даже запасть в мою душу. Ее муж был военным , пропал без вести , а она всю свою жизнь тащила на себе троих детей , так и не выйдя замуж. Бабулечка стала не нужна уже взрослым детям , когда начались проблемы с головой. Для дома пристарелых она не подходила , ибо состояла на учёте у психиатра. И всё – таки , как жесток наш мир , ведь на ее месте может оказаться каждый человек , просто стать ненужным своим близким. Боль заключается в том , что свои последние года , дни , недели , ты должен провести в серых стенах больницы для душевнобольных , в холодной палате , проживая старость , и встречая смерть в полном одиночестве.       Мрак. Тишина. Гул машин где-то вдалеке. Тьма , которую можно ощутить рядом с собой , выходя во двор больницы. Ощущение , что за тобой смотрят из каждого уголка этого места. Это трудно объяснить , но работая здесь , на тебя будто бы что-то давит , груз всех тех слез , криков , мольб о помощи , ты начинаешь носить на своих плечах. Ты пытаешься сделать всё , чтобы облегчить боль страданий , чтобы человек не был наедине со своим сумасшествием , но помочь всем – морально и физически просто невозможно. Я смотрю на высокие черные входные ворота , которые придают этому месту ещё больше жути , само здание больницы тоже выполнено в готическом стиле. Кто – то дотрагивается до моей руки и я вздрагиваю. Готова признать , что если бы Алина не прикрыла мне рот своей ладонью , я крикнула бы на весь двор , и мое сердце мгновенно лопнуло от страха. — Тшш... Тихо , спокойно , это всего лишь я , – шепотом произносит Алина и медленно убирает свою ладонь с моих губ. От нее пахнет сигаретами , парфюмом , и я совру самой себе , если скажу , что мне не нравится сочетание этих запахов. Мы молча смотрим друг на друга , я не могу отдышаться и она улыбается. — Мне нужно вернуться , – произношу я , и быстрыми шагами направляюсь к двери больницы. Всё это выглядело достаточно глупо. Я просто , можно сказать , сбежала , чтобы не умереть от стыда , вспоминая , как мы страстно раздевали друг друга , как наши стоны заполняли комнату , как она сжимала мои бедра , и как на утро я плакала , будто совершила самый страшный грех в своей жизни. — Ты не можешь всегда убегать от меня , – догоняет меня , больно хватая за запястье. — А ты не можешь постоянно дергать меня , Алина! Сколько уже можно , сколько уже можно , блять? – кричала я. — Думаю , что после того , как ты стонала мне в шею , теперь можно хватать тебя вот так. Разве нет? – по ее глазам видно , что она злится и говорит такие вещи специально , чтобы меня окончательно уничтожить , чтобы я начинала стыдиться самой себя. Я недолго думая замахиваюсь и бью Алину по щеке. Она издает стон , который выражает боль и переводит свой взгляд на меня. Мне не стыдно за то , что я дала ей пощечину , ведь кто-то должен образумить эту девушку в конце концов. Алина смотрит на мои руки и начинает водить пальцами по фиолетово – красным синякам на запястьях. Гематомы появились после нашей совместной ночи , а сейчас , она сделала ещё хуже , грубо сжимая несколько раз в том месте. — Это правда сделала я? – она всматривается в мои глаза и по моему стеклянному взгляду понимает , какой ответ я ей дам. Я не знаю , почему мои слезы сейчас так близко и в горле стоит ком. Возможно , я просто устала , что эта больница не может принять меня , точнее , медицинский персонал здесь. Возможно , я просто чувствую себя униженной , будто мной воспользовались той роковой ночью. — Я хочу , чтобы мы сделали вид , будто ничего не было. Я не хочу молить об этом , просто помоги мне это забыть. Это настолько важно , что если я всегда буду помнить об этом – это может уничтожить меня , – скрывать уже нечего , я считаю , поэтому искренне прошу ее о помощи. — Если те синяки сделала я , то твоя пощёчина была заслуженной , – лишь произносит она и уходит. Я смотрю ей вслед , и понимаю , что она не пойдет мне на уступки. Она не тот человек , которого могут волновать проблемы другого. Я остаюсь для нее совершенно чужим человеком , с какой стати ее должно волновать мое душевное состояние и мои принципы. Алина лишь провела со мной ночь и возможно , она каждый раз выбирает себе новую спутницу на ночь. Я ещё раз ужасаюсь , ведь я ничего о ней не знаю , зато ложусь с ней в одну кровать. И кто из нас глупая девочка? Если Алина Горб не дерьмовый человек , она всё же прислушается к моим словам. — Амали , сегодня мы можем уйти раньше , собирайся! – накидывается на меня Диана , когда я вхожу в свой кабинет. — Сегодня какой-то праздник? – не понимаю я. — Наоборот , слишком опасно здесь находиться. Конечно , здесь всегда опасно , но сегодня не нужны лишние зрители. В нашу больницу везут особо опасного преступника , который сначала изнасиловал, а потом страшно изувечил молодую девушку у себя в квартире пару лет назад , – ее слова врезаются в мои уши , и я хочу просто исчезнуть. Это не должно было случиться сегодня. Я вела подсчет , что в конце следующей недели. Моя голова начинает кружиться , мне нечем дышать. Я открываю окно , высовываюсь и жадно глотаю воздух , вспоминая то ужасное время , когда я потеряла свою сестру. Мы были родными по отцовской линии , мои родители поженились , но у отца уже тогда была дочь от другой женщины. Моя мать не любила Эмилию , но старалась вести себя сдержанно , когда она приезжала к нам в гости. Мне было запрещено с ней общаться , но я не следовала этому правилу и даже успевала в тайне уезжать к Эмилии в гости , в Ставрополь. Отец любил ее , высылал ей деньги. Мы оба скрывали всё это от матери , чтобы в нашей семье не было скандалов , которые итак почти каждый божий день. Ночь ее смерти , проклятый звонок , мой отец в реанимации , сестра в морге и даже моя мать подсела на успокоительные. Я отчётливо помню каждый чёртов день , который пропитан слезами , таблетками , кровью и бессонницей. На момент ее смерти , ей было всего лишь двадцать четыре года , сколько и мне сейчас. Парня Эмилии посадили. Надеюсь , что в колонии строгого режима над ним так же поиздевались , как он над моей сестрой. Суд пересматривал дело несколько раз , потому что находили все новые и новые улики , свидетелей. В итоге , все единогласно решили , что он невменяем , каким-то чудным образом доказали это , и по документам его должны были перевести в психушку . Мои родители оставили это все , по крайней мере , мама стала ближе к отцу , оказывая ему должную поддержку. Я делала вид , что смогла пережить это , смириться со случившимся , но каждый день продолжала наблюдать за жизнью убийцы моей сестры. Я целенаправленно приехала в Ставрополь , потому что знала , в какой психиатрической больнице он проведет свои оставшиеся дни. Прежде всего , я хочу узнать причину , почему он совершил такое над моей сестрой , и их ещё не родившимся ребенком. Я не верю , что он был на тот момент невменяем.       Двор больницы полон машин с полицией. Пару часов назад , я сделала вид , что ухожу домой , и Диана смогла поверить мне. Я всё так же стою в своем кабинете , высунувшись в окно , и наблюдаю за тем , как охрана и санитары выходят из нашей больницы. Я тоже хочу выйти , но мне нельзя , ведь я уже давно должна была покинуть здание этой больницы. Крики , суета , темнота , и моя жизнь будто останавливается сейчас. Я бегу во двор , ноги заплетаются , мысли путаются и я не знаю , правильно ли я делаю сейчас. Я вижу толпу людей , белые халаты , я вижу Алину , которая замечает меня и уводит прочь. — Ты что здесь делаешь , Амали? – спрашивает она , пряча меня за дверями какого-то кабинета. — Алина , прошу , я должна была это увидеть , – молю ее я , и по моей щеке скатывается слеза. — Что? Это не твой пациент. Зачем? – непонимающе смотрит на меня она. Я поддаюсь своим чувствам и обнимаю её. Алина , по всей видимости , не ожидала от меня такого , поэтому стоит в ступоре , и только потом обнимает меня в ответ. Я не хочу сейчас думать о том , что я сама буквально намекала ей на то , что нам не стоит общаться , и вообще как-то пересекаться. Мне нужна была поддержка , иначе , у меня начнется истерика , переходящая в паническую атаку , а потом я сама окажусь в смирительной рубашке , в одной из этих серых палат. Я плачу на ее груди , а она в это время перебирает мои волосы , утыкаясь носом в мою шею. — Я бы простояла так всю ночь , но мне нужно сопровождать нового мужика , у которого не только беды с башкой , но ещё и с руками , – с иронией произносит она , а у меня от этих слов кожа покрывается мурашками. — Теперь ты будешь за ним смотреть? Это твой пациент? – не хочу даже слышать , что так оно и есть. Как бы я не противилась от всего , что произошло между нами с Алиной , часть меня не желала , чтобы она работала с таким ублюдком. С другой стороны , это было мне на руку , ведь через нее я могла бы навещать его , наверное. — Да , его личное дело будет похуже , чем у моих "любимых психопатов" , – отвечает она и смахивает с моей щеки слезинку. Я закрываю глаза , чтобы привести свои мысли в порядок , и от нехватки воздуха приоткрываю рот , пропуская воздух через губы. — Не делай так , потому что я могу сорваться и поцеловать тебя , – она проводит своим пальцем по моей нижней губе и я открываю глаза. — Не делай так , потому что я могу снова поддаться , – я сошла с ума , если уже начинаю говорить такие вещи. Крики снаружи прерывают наш диалог , и Алина выбегает из кабинета , оставляя меня стоять здесь. Я не решаюсь выйти , потому что мне страшно , очень страшно. Оперевшись о дверь , я сползаю по ней вниз и жду , когда голоса снаружи стихнут. Проходит несколько минут и тишина снова окутывает это место. Осторожно , стоя на носочках , я приоткрываю дверь и направляюсь к своему кабинету за сумкой. — Стойте! Остановитесь , пожалуйста! – слышу где-то позади себя и не думая , ускоряю темп шагов. Я забегаю в кабинет , скидываю документы со стола в свою сумочку и собираюсь выйти , как чья-то тень появляется около двери. — Я вызываю охрану! – кричу я и пячусь назад , к открытому окну. — Я конечно не охрана , но старший следователь , и веду дело Романа Кноделя. Я включаю свет и вижу перед собой девушку , ну или парня , который выглядит безупречно в своем темно – синем костюме. На лице красуется пару татуировок и я не могу поверить в то , что этот человек работает в полиции. Раньше я считала , что у них все строго с этим , но мы живём в двадцать первом веке , сейчас все возможно. — Я работаю здесь , медицинская сестра , – всё же протягиваю руку , надо быть дружелюбной , такие связи мне пригодятся. — Костья Купер , приятно , – это всё – таки девушка , и ее красивая улыбка заставляет меня улыбнуться в ответ.