Спасти всех

Я жила обычной девочкой. Жила себе, жила, не тужила, ходила в пятый класс и ненавидела матешу. У меня был взюг на аниме и мангу, я серфила на книге фанфиков, залипала на май.шоу…и вела самую обычную жизнь самой обычной девочки… До поры до случая, как это бывает во многих фанфиках… После очередного скучного дня в школе, я вернулась домой и, скинув с себя одежду и обувь, поплелась на кухню, попутно стягивая с себя черные колготки, аки змея при линьке. — Как прошел день в школе? — спросила у меня мама, как только я вошла на кухню. Я лишь многострадальчески вздохнула. — В выгребной яме и-то по-приятнее будет, — мрачно ответила я, следуя к кухонному шкафчику. — Капец, ещё и несквик кончился… Что за день-то такой… — Устала? — задала вопрос мама и, подойдя ко мне, заботливо потрепала по голове, как всегда улыбаясь… — Как собака после трёх смен на заводе, — усмехнулась я. Мое настроение медленно поползло наверх, ведь мама только одним своим видом меня немного, но расслабила… Хотелось бы мне хоть слегка быть похожей на нее. Но увы и ах, я и мама абсолютные противоположности. Моя мама добрая, чуткая и отзывчивая женщина. Она изящна и кротка, один только ее взгляд способен растопить сердце и согреть душу… Когда я… впрочем, как уже и говорила, ее противоположность. На мои напряжённые плечи опустились мягкие руки мамы. — Тогда тебе стоит прилечь и поспать, — нежно приобняв меня, сказала она. — Я же знаю, что ты по ночам не спишь и все мультики свои японские смотришь… — Это не мультики! — сразу же встяряла я. — Это аниме! Высшее искусство в мире! Мама глубоко вздохнула, но совсем не напряглась. Это был вздох смирения. Ведь мама считает меня ещё ребенком, а когда ребенок смотрит «мультики» — это нормально. Но все же в этом вздохе были нотки волнения. — Знаешь, — мягко начала мама, поглаживая меня по голове. Она словно знала, что меня это до предела расслабит и я утону в родительской ласке. — Я как-то заметила, что в этом твоём муль… аниме, есть сцены с кровью и какими-то страшными существами… — Серьезно? — скептически изогнула бровь я. — Хочешь включить родительский контроль над контентом, что я смотрю? — Не совсем так, — все же слегка напряглась она, стараясь подобрать правильные слова. — Просто я считаю, что… Тебе пока рано смотреть такие мультики. — Аниме. — Да, аниме, — поправилась она. Я слегка покачала головой. — Мам, в любом мультике сейчас есть страшные монстры. Ведь к злодеям нужно же испытывать неприязнь, верно? Женщина кивнула, внимательно смотря мне в глаза сверху вниз. — Так вот, — продолжила я с умным видом. — мультики, где нет борьбы со злом, бессмысленны. Они ничему не учат и не прививают детям понимания, что есть добро и что есть зло. — Я понимаю, это, понимаю, — сразу же ответила она мне, положив свою голову мне на макушку. — Но… Отрубание конечностей, головы и лужи крови — это совсем не по-детски… Я волнуюсь. Я хмыкнула. — И зря! Я же уже давно взрослая и моя психика очень устойчивая! Сама же знаешь это, мама! — Пожалуй, так оно и есть…но… Взгляд мамы заметался по комнате, а ее брови свелись к переносице. Ее внутренние переживания, несомненно, заставляли ее нервничать, но они были напрасны. И я, решив подбодрить маму, бойко ответила: — Давай так! Сегодня вместе посмотрим это аниме, и ты сама все увидишь! Уверена, тебе даже понравится! — Ну… Хорошо, — она тут же легко улыбнулась и, потрепав меня по голове, мягко сказала: — все же иди немного поспи, а то глаза у тебя такие уставшие… — Конечно уставшие, — повела плечами я, — когда столько уроков задают в этот чертов карантин с ума сойти можно! Когда же нас уже нормально переведут на учебу… — Хочешь дистанционное обучение? — Да черт там плавал! Хочу вообще каникулы… — Ну-ну, — показательно покачала пальцем мама. — Успеешь ещё отдохнуть. А теперь иди, поспи, пока на ногах стоять не перестала… — Океюшки. Понурив голову, я поплелась в свою комнатушку. У нас была небольшая (я бы даже сказала — маленькая) двухкомнатная квартира в хрущевке, поэтому комната моя не была прям такой большой и просторной. Да и я не жаловалась — мне и этого хватало, главное, чтобы было место куда можно кости кинуть. Одноместная кровать, невысокий столик рядом, на котором я любила кушать, сидя на полу в позе лотоса, и делать уроки; чуть впереди, у окна, был стол побольше, на котором стоял ноутбук и горшок с кактусом. Ни одно другое растение так и не смогло прижиться здесь, и кактус был единственным цветком, за которым мне и не в падлу-то ухаживать, и который сам по себе не привередлив. Прямо как я. А справа, в углу — небольшой шкаф-купе, который и так был даже большим для моей одежды… Ее не было много, лишь самое необходимое — да и я, опять же, не жаловалась. Ведь знала, в каком трудном положении наша семья. Шумно вздохнув, я переоделась в домашнюю майку с пчелками и свободные, немного дырявые, но такие родные сердечку розовые шорты. Они были невероятно удобные, короткие правда, но в целом самое то для дома. Взгляд мой упал на таблетки, что лежали на столике. Я должна их сейчас выпить, но, если честно, решила отложить это на вечер, ведь идти на кухню за водой уже было лень. Да и ничего же со мной не случится, если я просто повременю с приемом лекарства. И, плюхнувшись на постель, которая подо мной прогнулась со скрипом, я заснула с невероятной скоростью, даже не успев обдумать весь прошедший день…

***

Тепло. Так тепло, что глаза не открываются даже через силу. Так хорошо, что я по-уютнее устроилась на этом «чем-то» мягком, чмокнув губками пару раз от балдежа. И нежилась до тех пор, пока не поняла, что моя скрипучая кровать никогда бы не могла похвастаться таким удобством. В смысле?! Открыв глаза и сразу же зажмурившись от яркого света, я накрыла их рукой, аки козырек, и стала оглядываться. И чем больше я видела, тем больше охреневала от жизни. — Мама родная, это как я сюда попала? Передо мной был пляж, а подо мной -мягкий и теплый песочек. Вокруг росли пальмы и экзотические растения с длинной травой, и шум волн привлек мое внимание. Встав с земли, я тут же подбежала прямо к воде. Лазурно-голубые, казалось бы, даже прозрачные волны омывали песчаный берег, а в них отражалось ясное небо. — Это… Как же… Так? Как такое… Случилось со мной? — стала оборачиваться я по сторонам в попытках найти хоть кого-то. И нашла. Взгляд мой тут же зацепился за еле различимый вдалеке, у берега, силуэт в белом. Он был настолько далеко, да и яркий-яркий солнечный свет совсем не давал разглядеть фигуру в ещё светлом одеянии, что я чудом смогла его заметить. Но я тут же подорвалась и без раздумий побежала к тому самому силуэту. Совсем не думала, а нужно ли так рисковать и бежать к незнакомцу. Но все же, я одна — это факт; оказалась в таком странном месте и совсем не имею понятия, каким образом — это тоже факт. Мне большего ничего не остаётся, как обратиться к этому человеку… Бежав по тёплому мягкому песку босыми ногами, я все же смогла нагнать эту фигуру в белом, даже несмотря на то, что она от меня все отдалялась и отдалялась. Человек остановился и стоял ко мне спиной. И я его, наконец, окликнула. — Эм, слушайте… Эээ…вы меня слышите? Незнакомец не ответил, лишь слегка повернулся ко мне, но я все равно не видела его лица. Он словно дал мне понять, что он меня слышит, но с ответом не спешил. -… Вы знаете, как я здесь оказалась? Вы… Можете мне помочь? О, да — просить о помощи того, кого даже в глаза не видела, это мой стиль. Но, боже, что в этом такого? Никакого злобного настроя от него не исходило, а я очень хорошо чувствую настроение других людей. — Может, вы хотя бы ответите? — развела я руками в стороны, все так же оглядываясь в поисках чего-нибудь. — Я как бы в шоках тут, а вы молчите, игнорите я бы даже сказала. — Не сердись, — послужило мне ответом и я слегка испугалась. Человек, наконец, обернулся ко мне лицом, и я поняла, что передо мной — мужчина. Уже такой довольно старый, арабской внешности… А почему я так решила — это все потому, что он был в белых одеяниях, аки в обычных простынях, с белой такой шапочкой, в каких ходят сейчас всякие шейхи. А ещё у него была небольшая козлиная черная бородка, заплетенная в косичку. Выглядел он странно, и это не малость насторожило меня. Я слегка напряглась от его слов, но он говорил так спокойно и мягко… И вот так мы смотрели друг на друга, похоже, старичок тоже изучал меня. Но смотрел он мягко и с лёгкой улыбкой, с которой обычно на меня всегда смотрела мама… У него был такой же родной взгляд, словно он был моим дедушкой, которого я никогда не знала и которого у меня никогда не было. Ведь его взгляд был прямо как у родителя… А потом, он отвёл свой взгляд на горизонт, сложив руки за спиной и о чем-то глубоко задумался. Я же подавать голос не спешила. Меня толком вывела из строя вся эта непонятная ситуация и я впала в свои раздумия. — Красиво здесь, правда? Вопрос был внезапен и в то же время ожидаем. Я лишь огляделась ещё раз, а потом устремила свой взор с неба, а после — на самого старика. И лишь кивнула ему. — Да, очень красиво — немного с тоской уже продолжил он, опустив голову. — Но ты слишком рано здесь оказалась… — Вы… Знаете меня? — осторожно поинтересовалась я, заглядывая ему в глаза, которые он опустил. — Ну разве что, совсем чуть-чуть, — посмотрел он на меня и постарался улыбнуться. Но улыбка у него была какая-то грустная и натянутая, словно он говорил мне то, что не хотел говорить. Или что он мне скажет потом. — А ты? Помнишь меня? — Хм, — сделала я задумчивый вид, — Я знаю столько много стареньких мужичков-арабов, что вас даже и не припомню… — Я вообще-то не старик, — сразу же вставил он, похоже, что его это немного задело. Но он тут же вновь смягчился. — Я знал, что не вспомнишь. — А кто вы? — прямо уже спросила я. — Откуда вы знаете меня? И как я здесь оказалась? — У меня… Много имён, — задумчиво ответил он. Посмотрите на него! Какой неприступный! — Ты можешь звать меня как угодно. — Хорошо, Федор. Он удивлённо вскинул бровь. — Что? — Ну ты же сказал, что я могу знать тебя как хочу, — пожала я плечами. — Будешь Федором тогда. Он мимолётно растерялся, но так же быстро вновь невозмутимо улыбнулся, выжидающе смотря на меня. — Ты хочешь знать, что с тобой случилось, верно? — Глупый вопрос, Федор! — Да, не отрицаю, — обратил он свой взгляд на воду под его ногами, и глубоко вздохнул. А я же напряглась. Я не чувствовала страха, по крайней мере, никакой опасности от него не исходило. Наоборот — рядом с ним мне было спокойно по неизвестной причине. Но я ощущала всеми фибрами своей души, что то, что он мне сейчас скажет — окажется для меня сложным и непонятным. — Прости меня, Таня. И вновь этот родной взгляд темно-карих глаз, которые отчего-то блестели. Словно от грусти и жалости… — Ты умерла. … … … — Ась? — не поняла я его слов, подумав, что мне послышалось. Но по его взгляду поняла, что со слухом проблем у меня нет. — Дед, ты чё, сдурел такие вещи говорить? Как померла-то? Стою перед тобой, живая, вот, потрогать можешь. Хотя нет, не трогай. И вообще, если бы я умерла, то я бы умерла. Понимаешь? Не было бы меня сейчас здесь, на этом острове… Вокруг море… Небо… И вдруг меня пробило на дрожь. -… Умерла… Как? Как я умерла?! Почему умерла?! Взгляд забегал от одного места к другому, а сама я нервно дёргала пальцами. Холодный пот мгновенно поступил к лицу, от чего меня бросило в дрожь ещё сильнее. — Твое сердце остановилось во сне. Ты не страдала. Быстрая и совсем безболезненная смерть. — Ты чё такое несёшь, дед, — прикрикнула я на него, но не от злобы, а от страха. И крепко обняла себя руками. — А мама?.. Как же моя мама…? Она… Слова застряли в горле, и все, что я могла выдавить из себя — еле различимый шепот. Я что-то бормотала себе под нос, сама не знала, что говорю, эмоции взяли верх и я лишь отрывисто дышала, что-то говоря… … умерла. …остановилось сердце… А моя мама? Она же осталась совсем одна. У нее же никого, кроме меня, не было. Как она теперь? Она же умрет от горя! Она же не сможет счастливо жить! Это сломает ее! — Ты же бог — да? — в странном приступе паники обратилась я к нему, хватаясь своими костлявыми пальцами за его одеяния. — Ты все можешь… Все… — Я… Не смогу вернуть тебя к жизни. Ее ведь дала тебе мама. — Но ты ведь дал жизнь всему живому! Старик прикрыл веки, стараясь подобрать правильные слова. — Я не давал жизнь всему живому. Я ведь сам был когда-то человеком. Я не в силах вернуть тебе свою жизнь… — Тогда на что ты вообще годен?! — перешла я на крик, отпрянув от него на несколько шагов. — Если элементарно воскресить не можешь, что ты вообще за бог такой?! И, стоило мне сказать это, то тут же прикусила язык и пожалела о сказанном. Нет… Он же не виноват. Никто не виноват… Тогда… Как мне быть?.. Что мне делать теперь? Я мертва. Я теперь лишь душевная оболочка, я не имею тела, хоть и чувствую себя и могу трогать. Я ничего. Абсолютно ничего. Умерла и сейчас цепляюсь всеми руками за жизнь. Так нельзя. Я не должна винить его в этом. Я… должна взять себя в руки и ноги. Я обязана. — Прости, — с искренним сожалением протянула я, гладя свои руки. — Ты не виноват, дед. Я… Просто что мне тогда делать? Раз я мертва, есть ли у меня вообще хоть что-то, что я могу сделать? Старик посмотрел на меня немного рассеянно и встревоженно. На его лице не дрогнула и мышца, но взгляд его метался из стороны в сторону. — Ты могла бы вернуть себе свою жизнь обратно. — Серьезно? — тут же встяряла я. — Правда могу? — Можешь. Но… Для этого тебе придется… — Все, что угодно, — вновь перебила я его, но уже решительно посмотрев ему в глаза. — Я на все готова. Ради мамы… Она же будет плакать, если я умру… Я сделаю все, что нужно, чтобы она не страдала. Абсолютно все. Старик поджал губы и томно выдохнул, словно то, что меня ждёт — хуже самой смерти. — Что же мне нужно сделать? — спросила я у него, сделав несмелый шаг вперёд. — Чтобы вернуть свою жизнь обратно, ты должна спасти много других жизней. Очень много. — Хорошо, — решительно настроилась я. — хоть сейчас! — Не все так легко, — с немой опаской взглянул он на меня. — Если вновь умрёшь, то никогда не вернёшь себе свою жизнь и даже перестанешь существовать как душа. Просто исчезнешь. Но выбор у тебя есть. Ты можешь остаться здесь, в мире духов, и жить так. Почти все решают оставить все как есть, и лишь немногие рискуют. Но никто из них так и не вернул себе свою жизнь. Они просто… Исчезли. — Да ради мамы я и абсолютной смерти не боюсь! Старик удивлённо уставился на меня и завис на некоторое время. Такого бойкого ответа и решительности он по всей видимости не ожидал, вероятно, надеялся, что я передумаю. Но черт там плавал! Я ни за что не сдамся! Даже если исчезну, даже если душа моя перестанет существовать, я не позволю случиться ужасному! Я верну свою жизнь любыми путями, даже если грязь есть придется, я ради мамы, единственного родного человека в моей жизни, все сделаю… — Что мне нужно сделать? Чьи жизни мне надо спасать? Федор сразу же опечалился моему выбору, словно он меня на верную гибель отправляет. — Да нормально все будет, дед, — постаралась я его успокоить. — Ты пойми меня. Если я умру, то маме будет плохо… Я не могу остаться в мире духов и смотреть на ее страдания… Я лучше рискну. И, даже если умру и исчезну, я хотя бы знать буду, что я старалась. Я обещаю тебе, дед, я обязательно справлюсь. Вот зуб даю. Спорим? — Я верю. — качнул он головой, сделав что-то наподобие улыбки. — И верю сильно. Но ты такая юная… И единственное, что я могу сделать для того, чтобы тебе было хоть немного легче справиться, это отправить тебя в тот мир, который ты знаешь. — Правда? И куда же? — Сама поймёшь. И, аккуратно подойдя ко мне, он взял в свои мягкие руки мое лицо, а затем… Нежно поцеловал в лоб. Косичка из его бороды легонько защекотало мне носик, и я улыбнулась. Это было приятно… — Я богословляю тебя. Это сбережёт тебя от неприятностей, но не от смерти. Помни об этом. — Ага, дедуль, — кивнула я ему, сдерживая порыв обняться. — Ступай. — Куда? — Туда. — и рукой показал мне на море. Я одарила его своим последним взглядом, посмотрев с благодарностью и уважением. А он проводил меня с грустью и тоской, но все равно улыбнулся в последнее мгновение. И стало легче. Ступая босыми ногами по белому и мягкому песку, я коснулась ими по теплой воде и пошла вперёд. Что меня там ждёт? Какой мир? И сколько жизней мне нужно спасти, чтобы вернуть себе свою? Да пофиг, всех спасу. Чтоб наверняка. И, когда вода достала мне до подбородка, я сделала последний шаг, закрыв глаза. Вода окатила меня с головой и я погрузилась в нее, совсем не боясь задохнуться. Ведь это, черт возьми, магия! Ведь я, черт возьми, особенная! Встречай меня, новый мир! Я обязательно покорю тебя и спасу всех! Но перед тем, как окончательно погрузилась в пустоту, услышала протяжный вздох: - Не старый я ещё. Душой-то я молод.