Спасти всех

Боль. Невероятная боль. Острая, колющая изнутри острыми иглами боль. Не могу прийти в себя, все чувства — это одна сплошная боль, сковавшая все мои клетки тела острыми, как бритва, цепями. Делаю один протяжный стон от боли, но голоса своего совсем не слышу. Все слишком плохо. Но, если я что-то чувствую, то я все ещё жива. С трудом осознаю это и, сглотнув, как мне казалось, слюну, резко подаюсь вперёд и сплевываю все, что было у меня во рту. Кровь. Много крови. Откашлявшись, опрокидываюсь назад, спиной к стене. Не могу даже глаз открыть, ведь в голове до сих пор все пульсирует от боли. Где я?.. Что… произошло?.. Каждая моя попытка попытаться вспомнить последнее, что со мной было, не увенчалась успехом, и я сидела на холодном полу, стараясь хотя бы привести мысли в порядок. Помню, как сидела у озера… А дальше как в тумане. С неимоверной тяжестью открываю глаза, но ничего не видно — все словно сквозь пелену, а вгляд никак не могла сконцентрировать на чем-нибудь. Единственное, что поняла — это то, что здесь темно. А по остальным ощущениям, которые начали постепенно приходить в норму, осознала, что здесь ещё и сыро. А где это — здесь? Приложив максимум усилий, я, наконец, поняла, где я нахожусь. Каменный пол, стены, впереди виднелось что-то вроде железной решетки. Тюрьма? Но… Как я, черт возьми, оказалась в тюрьме?! А вот теперь стало страшно не по-детски. Нет, блин, чтобы дома сидеть на жопе ровно! Но как же! Надо же было мне пойти и найти приключений на эту самую жопу!.. Так, ладно… Надо убираться отсюда, стращать себя я всегда успею, к тому же, не думаю, что здесь со мной ничего ужасного не случится. Поэтому надо валить отсюда как можно скорее! Подпирая руками о пол и стены, я аккуратно встала. Голова все ещё кружилась и болела, но страх не позволил расслабиться. Еле зрячими глазами я искала выход из этой камеры, хватаясь руками за железные прутья. И, легонько дернув их на себя, поняла — они закрыты. Паника подступила к горлу. Как мне выбраться?! Ещё раз обвела камеру взглядом, который более менее стабилизировался, я схватилась руками за голову. — Так, Таня, успокойся, в панике ты ничего не решишь. Надо осмотреться и понять, как можно отсюда свалить! Осмотревшись в камере, я с горечью сделала вывод, что здесь нет нихрена. Ни гвоздей, ни затычек, ни-че-го! Но это странно! Это же тюрьма, судя по тому, что здесь решётки, неужели никто из заключённых не пытался отсюда сбежать? Это же Япония 20 века, как таковых камер наблюдения нет, да и сдается мне, это не особо охраняемый объект. Значит, где-то здесь должны быть нычки! Облазив каждый угол, потыкав в каждый кирпичик, я с ужасом для себя осознала, что тюрьмы в Японии — полное разочарование. — Капец, — нарезала я круги по камере. — Отмычек нет, затычек нет, нычек тоже никаких нет! Что мне делать? От осознания того, что я влипла по самое не балуй, я присела на корточки, схватившись за голову руками. Сколько времени уже прошло с момента как меня так бессовестно похитили средь бела… кхм-кхм, средь темной ночи?! Учитель Уракодаки и ребята наверняка уже заметили мою пропажу. Пойдут ли они меня искать? Но… Даже если и пойдут, то смогут ли найти? У Уракодаки нюх, конечно, как у Мухтара, но он же не ищейка, чтобы меня по следам вынюхивать… И кто вообще посмел меня похитить?! Работорговцы? Сектанты? Маньяки? Педофилы? Демоны? Ну, уж лучше кто угодно, но только не демоны. Быть съеденной хуже всего. Хоть бы все обошлось… Неожиданно послышались громкие, приближающиеся в сторону моей камеры, шаги. Шаркая каменный пол каблуками, они больше напоминали мне цоканье копыт. Видимо, не обойдется… Я тут же отошла как можно дальше от решетки. Всегда чувствовала, когда происходит или когда произойдёт что-то ужасное(но чаще всего с опозданием).Так сказать, это была моя небольшая способность — предчувствовать надвигающийся пи#дец. И именно сейчас как никогда раньше я почувствовала, что это что-то больше, чем просто пи#дец. Сжав ладонь в кулак, я уже приготовила весь свой словарный запас, чтобы в случае чего словесно изнасиловать и уничтожить любого, кто захочет причинить мне вред. Ведь слова — моя единственная защита. И мои худшие опасения подтвердились, когда этот кто-то, кто издавал эти громкие шаги, показал себя по ту сторону камеры. Демон. Он был отдаленно похож на человека, имел закругленные рога и копыта вместо обычных ног, а ещё его тело было покрыто некой редкой шерстью, что при первом взгляде больше напоминало волосатую грудь армянина. Внезапно, в лапах этого чудовища звякнул металл, и я, посмотрев на то, что он держал в своих конечностях, чуть не заревела в голосину. Ключи. Это чудовище держало ключи от этой камеры. — А ну пшёл отсюда! — наконец, взяв себя в руки, в страхе, но в неком подобии злобы воскликнула я. — Козерог недоделанный! Щелк — и монстр сделал один поворот ключей в замочной скважине, смотря на меня с тенью скрытого удовольствия и наслаждения. — Пошел прочь! Кому сказала, убожество парнокопытное! Проскользив взглядом по камере в поисках любой палки или камня, которых можно всадить в голову этого монстра, я в страхе поджала губы: ничего не было. Ни палок, ни камней, ни чего-либо ещё. А чудовище между тем уже открыло камеру и смело зашагало в мою сторону. Приготовив кулаки, я встала в рандомную боевую стойку, которую когда-то видела по телеку, и угрожающе изрекла: — Удар в печень — никто не вечен, ты знаешь об этом? — Побереги свой пыл, — неожиданно ответил мне недо-человек-недо-конь своим утробным, чересчур низким голосом, от чего я застыла на месте от ужаса, внушаемого им одним только тембром. — Он тебе ещё пригодится. И, когда он потянул в мою сторону свою мохнатую руку, дабы взять меня за воротник майки, я резко перехватила его конечность, с силой оттолкнув от себя. — Руки прочь, спидозник! — Какая бойкая, вы посмотрите, — ни капли не разозлился монстр, посмотрев на меня слишком самоуверенно. — Зрелище выдастся увлекательным… Я приготовилась обороняться. — Попробуешь со мной что-нибудь сделать, и тут же получишь по… Не дав мне договорить, монстр тут же схватил меня. Да так быстро, что я не успела среагировать и хотя бы отвесить ему знатного пинка в то место, куда пинать нельзя. — Только тронь меня! За мной уже выехали! — кричала я и с силой начала раздавать ему тумаков по голове. — У меня друзья — гребанные самураи! Рискуешь без башки остаться! Отвешивая демону около сотни подзатыльников в минуту, я материла его так, что у обычного человека бы уши свернулись в трубочку. А он никак не реагировал на мои оскорбления, лишь тихо ехидно хихикая себе под нос, и нес меня куда-то по коридору, где стояло множество других таких же камер, но пустых. Какой-то странный шум стал слышаться все лучше и лучше, от чего я перестала материться и замолчала, прислушиваясь. Я старалась понять, что происходит, что это за звуки, чтобы по ним понять, куда меня тащит этот монстр. А затем, когда по глазам ударил яркий свет от фонарей, а по ушам — дикие, животные вопли, смешивающиеся в один сплошной громкий ор, меня резко бросили на землю. Боль прошлась волной по всему телу, и я зажмурилась, стараясь оглядеться и понять, что, мать мою, вообще творится. — Со-жри! Со-жри! Со-жри! Со-жри! Громкие крики, перекрывающиеся не менее громкими овациями, врезались в мое сознание острыми шипами, от чего я схватилась за уши руками, стараясь перекрыть этот невыносимо громкий гул. А затем, свет фонарей слегка погас, от чего я смогла заозираться по сторонам, обведя взглядом всех, кто здесь был. Я стояла на огромной круглой площадке, вокруг которой возвышались трибуны. На них, сумасшедше ликуя, сидела безобразная публика. Демоны. Их сотня, если не больше. Все они смотрят на меня. И взгляд у них у всех один — дикий, нечеловеческий и кровожадный. И все они кричали одно: — Со-жри! Со-жри! Со-жри! Со-жри! Мать мою, да что происходит?! Мне все ведь это просто снится, да?! Это же просто кошмар, не реальность… Такое же не бывает! Такого не было в аниме! Оглядываюсь по сторонам в поисках выхода. Единственный путь — вон он, оттуда меня приволок тот монстр. Но рядом с ним стоят два огромных демона и смотрят на меня таким взглядом, явно давая понять, что через них мне не пройти. Поднимаясь на ноги, я отбегаю подальше, на несколько метров от того существа, что притащил меня сюда. — Что вам от меня нужно?! — нервно кричала я, озираясь по сторонам. — А, уроды?! Но мои крики терялись в этом шумном гуле из оров и аплодисментов. — Чему вы хлопаете?!.. Но ни одного ответа я не получила. Они продолжали кричать и неистово орать это единое слово «сожри», и мне ничего не оставалось, как начать сильно щипать себя по всему телу, заставляя проснуться. Не выходит. Не получается. Я не сплю. Но не может же быть такого, что бы все то, что сейчас творится — реально?! Я не верю. Не верю. Не верю. Начинаю в панике грызть ногти и смотреть по сторонам, вглядываясь в публику, надеясь найти в ней хоть одно доброе, человеческое лицо, которое могло бы мне помочь. Но нет. Кругом сплошные монстры. Уродливые, безобразные, убогие… Здесь нет людей. Меня никто не спасет. А чего я вообще хотела? Естественно здесь никого нет! Ни одной человеческой души. И сейчас меня просто некому спасать, я сама себе герой. Шум от криков публики стих, когда легонько зазвучали барабаны. Моё внимание привлек как раз этот звук, доносящийся откуда-то сверху. Глянув наверх, там, над единственным выходом, в неком партере был барабанщик, а рядом с ним на большом и мягком пуфе сидел довольно симпатичный блондинистый парень (к слову, он был отчего-то мне знаком) и, обмахивая себя золотистым веером, он смотрел на меня с выжидающей улыбкой. Его рожа была мне знакома, но не настолько, чтобы сразу узнать его. Он отличался от многих демонов, присутствующих здесь. Совсем не такой, как они — более схож на человека. Но несмотря на это, особую опасность я больше всего чувствовала именно от него, чем от остальных демонов. А его взгляд такой же как у других - нечеловеческий и кровожадный, а сквозь его лживую улыбочку виделись настоящие клыки. В панике я начала теребить пальцы на руках, осматриваясь по сторонам, все так же в надежде найти что угодно, что могло бы мне помочь. Но затем, паника сменилась на негодование. И, воспользовавшись возникшей тишиной, я громко крикнула тому блондинчику, неприлично указав пальцем прямо в него: — Эй, ты, Смазливый! Это ты здесь хозяин вечеринки? А ну немедленно объясни мне, какого хрена здесь происходит? На лице красавчика не дрогнула и мышца. Он даже бровью не повел, но перестал обдувать себя веером, отложив его в сторонку. И, поддавшись вперёд, показав свое лицо при свете фонарей, он облокотил свою голову на кулак, рукой опираясь на колени. — Такой милой девушке как ты не под стать выражаться такими ругательствами, — слащавым голоском заговорил он, от чего я поморщилась. Он собирался было уже продолжить, но я его перебила: — Ну, во-первых, это я ещё даже не ругалась, — с толковым видом начала я, встав в позу а-ля «деловая колбаса». — Во-вторых, давай без твоих этих подкатов, я ещё несовершеннолетняя. И в-третьих… Я ТРЕБУЮ ОБЪЯСНЕНИЙ!!! — О, так все просто, — «дружелюбно» пожал плечами блондинчик. — Сегодня ты — наша звезда. Посмотри, сколько глаз на тебя смотрят! — вновь одарив меня выжидающей улыбкой, он развел руки в стороны. — И все мы ждём от тебя нечто особенного… И я вновь перебила его, показав средний палец: — А это ты не ждал? — и посмотрела на него злобно-злобно. — Говори уже, что тебе надо! — Как грубо, — с притворством вздохнул он, закрыв половину своего лица веером, но все равно продолжал давить свою фальшивую лыбу. — Некультурно так обращаться к тем, кто принял тебя в гости. Чё?! Да вы меня сами по голове тюкнули и сюда притащили, какие, бл, гости?! — Но мы зла не держим, а потому простим тебе твою наглость, — словно промурчал он, а затем, наконец, озвучил своё условие: — Покажи нам, на что ты способна. Барабаны заиграли быстрее, создавая своими звуками сразу же возникшее напряжение. Мне в ноги прилетела длинная палка, и я, дернувшись от неожиданности, тут же взяла ее в руки, да покрепче. На ринг стал медленно выходить очередной монстр, краснокожий, с длинными до земли руками. А я стояла на месте, сжимая в руках свое единственное оружие. Чего они от меня хотят? Чего он от меня хочет? Проявить себя? Да больно надо я буду делать это по чьей-то прихоти! — А знаешь что, — посмотрела я вновь на блондинчика. — Сейчас я урою этого убогого, но не потому, что ты этого хочешь, сука! А потому, что я того желаю! И следующим будешь ты!!! Глянув на него, на то, как он только шире растягивает свою мерзкую улыбочку от каждого моего слова, я оскалилась. Вспомнила, кто это. Вторая высшая луна. Имя не припомню, особо не интересовалась им, помнила лишь, что это тот ещё сукин сын, и что именно он убьет Канаэ и Шинобу… На меня резко нахлынуло желание размазать его по стенке. От осознания, что этот гад погубил очень хороших людей, которые мне нравились, я стиснула зубы и сжала до предела палку в руках. Посмотрев я на себя со стороны, засмеялась бы. Так гневно и самоуверенно орать на того, кто раз в тысячу сильнее меня и идти на него с одной лишь палкой? Смешно же, блять. Но конкретно сейчас мне вообще не до смеха. Это место — развлекаловка для этих чудищь. Я уверена в этом на сто процентов. Это в характере этого сукина сына, который все время ищет то, чем можно себя позабавить. Но я не позволю им потешаться надо мной, ни за что не помру и обломаю им все веселье. Ведь у меня всего два выбора: бездействие или сопротивление. Первый вариант я даже не рассматривала. Да, я буду играть по их правилам, но с надеждой на то, что смогу н@еб@ть систему и чудом выживу. Ведь когда речь идёт о сохранности моей жопки, я готова на все невозможное. Несмотря на то, что деревянную палку мне дали смеха ради, для меня в моих руках это было уже самое мощное оружие. Это не просто палка. Это палка-по-еблу-давалка. И я применю ее по-максимуму. Внезапно, барабанная дробь прекратилась, и краснокожий демон тут же бросился в мою сторону под шум ликующей публики. Я растерялась, но это была лишь мимолетная слабость, и тут же крепко взяла себя и палку в руки, выставив ее вперёд. — Ублюдок, мать твою, а ну иди сюда, говно собачье, решил ко мне лезть? — закричала я в приступе адреналина и смелости. Мне терять в любом случае нечего. Слишком много чувств, слишком много эмоций, и мне нужно их выплеснуть. — Ты, засранец вонючий, мать твою, а? Ну иди сюда, попробуй меня убить! Я тебя сама прикончу, ублюдок, сволочь, гад, будь ты проклят, иди сюда, идиот, я убью тебя!*** Рукастый демон, весь покрытый волдырями и язвами, приближался очень быстро. Он был примерно одного роста со мной, может, чуть больше. Но разница была не в размере, а в том, что он — чудовище, а я — человек. Он сильнее меня раз в сто, если не больше, да и длинные руки дают ему весомое преимущество. И только тогда, когда этот монстр уже замахнулся на меня своей когтистой длинной лапой, я задумалась: А что мне делать? И лучшим ответом на этот вопрос было само действие. Переместив руки на центр палки, я резко и очень удачно врезала одним концом прямо по хлебальнику монстра, от чего тот отпрянул, не успев исполосовать мое лицо. А затем, не дожидаясь, пока он отойдет от удара, прописала ему ещё несколько, чередуя стороны палки, тем самым не оставляя себя без защиты. Откуда у меня такая реакция? Не припомню, чтобы я и раньше была такой быстрой и сообразительной… Похоже, что даже столько времени тренировок способны немного, но хоть чему-то научить. В моей крови бушевал гнев. Я не знала, на что именно была так сильно разозлена, и ничего не могла поделать с этим чувством. Я хочу убить этого демона. Я хочу убить их всех. За то, что они убивают людей. За то, что возомнили себя на вершине пищевой цепи. Я ненавижу их. Всем своим естеством ненавижу. И ни за что не прощу им то, что они делают. Сколько они уже загубили людей на этом ринге? Ведь я наверняка не первая и точно не последняя, кого сюда приводят. Они похищают даже таких детей, как я, и вручают им одну лишь палку. Где же, блять, справедливость?! Ее нет. У демонов нет жалости и чувства справедливости, они жестоки и кровожадны. И я не прощу их за это. Я не Танджиро. Я не буду сочувствовать и искать им оправдания за то, что они стали такими. Они сами выбрали этот путь. И я убью их всех. Демон очень скоро очухался и стал атаковать, но уже гораздо сильнее и настойчивее. Публика подхватила его настрой и тут же вновь обратилась в группу поддержки: — Со-жри! Со-жри! Со-жри! Со-жри! Почувствовав, что я существенно уступаю чудищу в силе, я сменила тактику и теперь лишь уклонялась от его атак, убегая и уворачиваясь от него. И мне такие трюки давались с трудом, ведь впервые в жизни пришлось столкнуться с подобным, когда на кону моя жизнь. А ещё очень сильно заныла поясница — последствия упорных и чересчур безжалостных тренировок. Но благодаря именно этим тренировкам демон не ушатал меня с первого удара. Благодаря именно им я устояла на месте и сейчас могу двигаться и бить демона, несмотря на то, что он гораздо сильнее меня. От того и было у меня много сил. А ещё адреналин херачил только в путь, и большую часть уворотов от атак я делала больше машинально, чем намеренно. Мозг не успевал обрабатывать информацию, и я уклонялась, полагаясь лишь на свое шестое чувство и адреналин, который повысил мою реакцию. А вскоре я подстроилась под такт и ритм атак этого рогатого. У него были примитивные движения, от чего я очень быстро свыклась и могла некоторые действия предвидеть. Похоже, что все и даже я сама недооценили меня, и поэтому моим соперником выбрали этого хилого монстра. Рассчитывали, что я и меньшего не переживу. С каждой минутой шум и овации становились все тише и тише, и уже никто не был сильно уверен в победе своего сотоварища, наблюдая за нами с долью непонимания и даже опасения, что, мол, вот, ещё немного и их собрат проиграет. Похоже, демон и сам понял, что я слишком долго живу на этом ринге, и пора бы меня уже прикончить. Внезапно остановившись на месте, от чего я в непонятках изогнула бровь, стараясь понять, что он задумал, демон яростно зарычал. Да так громко, что даже трибуны затихли от шока. Это громкий рык эхом отозвался по округе, а сам демон стал преображаться… Его руки, ноги и тело со стремительной скоростью стали увеличиваться в размерах, клыки стали длиннее, теперь достигая ему аж до подбородка, а глаза закатились от гнева, и зрачки окончательно пропали. Громче его рева не был даже рев динозавра, и демон тут же подорвался с места, побежав прямо в мою сторону. Земля содрогалась от его бега и, как только я почувствовала, как сильно шатается подо мной поверхность, обернулась и в истерике стала убегать от демона. — РАЗРАЗИ МЕНЯ ДЖИГУРДА! — кричала я, глотая свои собственные слезы от страха, в панике убегая туда, куда глаза глядели. А глядели они одновременно вперёд и одновременно в никуда, ведь мне было так страшно, что я даже не могла спокойно думать и действовать. Ведь когда за тобой бежит длиннорукая тварь с размером в одноэтажный дом, то совсем будет не до спокойствия! Спасите меня! Спасите меня, хоть кто-нибудь! Меня даже Сабито устроит! Пусть потом хоть всю жизнь надо мной издевается о том, какая я беспомощная! Но зато я останусь жива! Крепче сжав свою палку-по-лбу-уебалку в руках, я закрыла глаза от страха, что меня сковал перед двумя демонами у выхода, и как ненормальная ринулась прямо к ним. Мне было страшно смотреть вперёд, да и сами слезы закрывали перед собой весь обзор. Поэтому, я совсем не видела, куда бегу. Сейчас меня убьют. Либо на входе двое демонов меня прихлопнут, либо сзади меня догонит демон и растопчет. Целых два варианта моей гибели, выбирай, Таня! — Довольно. Холодный и по-настоящему страшный тон не сразу дошел до моего сознания. Прежде, чем я поняла, что кто-то остановил это па́ти, я врезалась всем своим телом в стенку. Не видела же, куда летела, и чуть не припечаталась в камень. Молодец, Таня, ты только что рассмешила своим дебильным поступком публику. Но отчего-то демоны не смеялись, и даже наоборот — притихли, да так, что мне, пока не открывшей глаза и потиравшей ушибленный нос, казалось, что они пропали совсем. А затем, когда я открыла глаза и посмотрела вперёд, то в ужасе осознала, что врезалась далеко не в стенку… Передо мной стоял демон. Тот, кто одним словом заставил того монстра с длинными руками в ужасе содрогаться позади меня. Поднимая голову, я в страхе узнавала в этом демоне все больше и больше знакомых черт и особенностей, присущих только одному ему. Длинные непослушные волосы темного цвета, убранные в высокий хвост, местами торчали в стороны, и длинная выпирающая челка, ниже подбородка; он высок, у него широкие плечи, поверх которых накинуто пятнистое черно-фиолетовое кимоно, завязанное на поясе; а лицо… Шесть глаз. Склера совсем красная, с яркими полосочками от жёлтых зрачков… От шеи и до подбородка тянулась ветвеобразная метка, которая занимала ещё половину его лба. Выражение его лица было чернее тучи. Он смотрел на меня так, словно готов уничтожить… И аура у него была такая… Гнобящая… От страха я даже не двинулась, все так же продолжая в шоке пялиться ему в глаза. Я мечтала и молила господа-бога о том, чтобы мы никогда не повстречались. Ведь это был… — Кокушибо? — мелодично произнес его имя блондинчик, спрыгнув со своего места и оказавшись перед нами. Похоже, что даже он при появлении первой высшей луны аж сам готов жопу подорвать. — Какими судьбами? Что-то случилось, друг мой? Но Кокушибо не собирался спешить с ответом. Его взгляд все так же был адресован мне, и я не смела прервать этот визуальный контакт, словно если сделаю это — то сразу же умру, хоть мне и было страшно даже смотреть на него. Ведь он так близко. Почти вплотную стоим друг к другу, и я всем телом ощущаю на себе его давление… И, все же отведя свой взгляд на того блондинчика позади меня, он холодно заговорил: — С едой не играются. Смысл его слов допер до меня тут же, и, клянусь, я была готова прямо сейчас ебнуть Кокушибо своей палкой-по-еблу-давалкой, лишь бы отвлечь его, лишь бы смыться отсюда… Но ужас сковал мое тело. Впереди меня стоит самый сильный после Мудзана демон — первая высшая луна, а позади — вторая. От стресса и паники я нервно усмехнулась. Умею же я находить неприятности на свою жопу. И ладно бы так, но это была совсем не неприятность — это пиздец! Я не успела и толком испугаться, как меня вдруг подхватили на руки и слегка закинули на плече, но не полностью, так, чтобы лишь моя голова лежала на его плече, а остальное тело он придерживал в своей руке. Стоп, он же меня не есть пошел?! — Ну вот, ты оборвал нам всё веселье, — без намека на обиду промолвил светленький, хотя никто из публики даже пискнуть не рискнул. Ведь шестиглазика здесь все бояться, а я — особенно. — Однажды… Ты доиграешься, — с явной угрозой «предупредил» его шестиглазый. — Кокушибо, ну не будь ты таким злюкой, — наигранно дулся блондин. — Да, Кокушибо, — добавилась я, совсем не отдавая отчёт своим словам и действиям. Слишком мне было страшно, что я аж начала нести ерись. — не будь злюкой. И тут же заткнулась нахрен, ведь сразу же на меня косо уставились три глаза, и это выглядело нереально жутко! — Ладно-ладно — отвернулась я, сглотнув возникший в горле ком от страха. — будь злюкой, раз хочешь. И Кокушибо двинулся с места, оставив позади нас того блондинчика. И, когда я посмотрела на него, он мне легонько улыбнулся. Но эта улыбка уже не была притворная, как мне казалось… — Зачем тебе эта девчонка, друг мой? — вслед спросил у шестиглазика красавчик. Но Кокушибо проигнорировал его вопрос, все так же неся меня под странные взгляды других демонов. Я, чуть-чуть успокоившись, что с моей кончиной немного, но повременили, слегка расслабленно вздохнула, стоило Кокушибо вынести меня из этого места. Внезапно, он остановился и поставил меня на землю, но почувствовать свободу мне не удалось, поскольку потом, крепко схватив своей когтистой лапой меня за запястье, он повел меня куда-то в глубь леса, дальше от этой заброшенной тюрьмы. Сердце било тревогу. Я чувствовала, что все это совсем не к добру, ведь знала, что это совсем не ООС, и что не может быть такого, что он вдруг «влюбился в меня с первого взгляда и решил спасти». Фу, даже противно стало от своих же мыслей. А это значило лишь одно — дальше будет только хуже. Но куда он меня тащит, сука?! В голову тут же пришел самый логичный ответ: он хочет меня съесть! И, от страха чуть не словив маслину, я еле угомонила свое сердце, вот-вот готовое выпрыгнуть из груди… — НЕ ЕШЬ МЕНЯ!!! — закричала я как потерпевшая и потянула свою руку, дабы высвободить ее из хватки этого чёрта. Но скорее бы моя рука нахрен оторвалась, чем выскользнула из этой крепкой, сильной ручищи. Слезы катились по моему лицу, стекая на шею и ключицу, а я продолжала истерить и биться в конвульсиях. — ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! КОЖА ДА КОСТИ! ВО МНЕ ДАЖЕ МЯСА НЕТ! А ЕЩЕ... Я ГОРЬКАЯ, КАК ПОГАНКА! ОТРАВИШЬСЯ МНОЙ, НЕСВАРЕНИЕ БУДЕТ… ОНО ТЕБЕ НАДО?! — Я не собираюсь… Есть тебя, — грубо ответил он мне, посмотрев на меня так, словно он будет делать со мной вещи гораздо хуже, чем просто сожрёт. — Не верю! Не верю! Не верю! — ревела я, да так, что аж сопли из носа пошли. — Ты все врешь! Ты хочешь меня съесть! А иначе зачем ты меня вообще оттуда забрал?! Не успела я и заткнуться, как по моему лицу прошёлся невероятной силы удар. Вскрикнув от боли, я упала на землю, ведь Кокушибо больше меня не держал, и схватилась рукой за щеку. Он ударил меня. Да так, что кожу аж прижгло. Горит. Очень сильно горит, словно вот-вот обжарится до хрустящей корочки. Во рту сразу возник вкус крови, и я захныкала, шмыгая носом. Больно. Как же мне больно. Я не чувствую ничего, кроме боли и страха. Кокушибо заткнул меня своим поступком, но сделал лишь хуже. Ведь я теперь даже смотреть на него не желаю. Никогда не хотела, а сейчас — тем более!!! А он, схватив меня за руку, резко поднял на ноги. Но я не собиралась слушаться, брыкаясь и стараясь вырваться из его хватки. — Ты… Испытываешь мое терпение, — опасно, с угрозой процедил он, но я продолжала свои попытки высвободиться, или хотя бы не смотреть на этого ублюдка! Но он вдруг резко схватил меня за лицо, и своими длинными грубыми пальцами с силой сжал мои щеки, требуя тем самым, чтобы я посмотрела на него. — Отъебись, мудила шестиглазый! — сквозь зубы прорычала я, совсем потеряв страх, ведь на его место пришла вселенская ярость и злоба. И его пальцы на моем лице сжались до невероятного, чуть не проткнув мне щеки. Закричав от боли, я все же повернулась к нему лицом, тут же напоровшись на страшный, лютый взгляд. — Ты пойдешь со мной, — жутким голосом заговорил со мной Кокушибо. — Попробуешь сбежать… И я убью тебя. Его манера разговаривать сводила меня с ума. Этот голос, эти паузы, заставляющие дрожать от страха… Он одним своим видом внушал в меня нереальный страх и приступ паники, но отчего-то сейчас моя кровь бурлила от гнева и злобы, а не от страха. И, плюнув ему в лицо, да так, что на его щеке теперь стекал мой плевок в перемешку с кровью, я расслабилась в его руках и с оскалом улыбнулась. — Ну давай. Убей меня.