Clouds and Flowers Blue/Лазурные облака и голубые цветы

      Никто не заходил в покои сына шлюхи, кроме слуг, которым было поручено убирать там. Но и это они делали лишь в определенное, установленное им самим же, время.       Его кабинет был таким же изящным, как и всё в Башне Золотого Карпа, но украшения он выбирал отнюдь не самостоятельно. Начиная от мебели и заканчивая ширмами и нефритовыми и золотыми статуэтками – все это было там еще до его прибытия. И поскольку он был лишь чуть большим, чем нежеланным «гостем» в клане Цзинь, возможности избавиться от всего этого не было никакой. Здесь ему не принадлежало ничего.       Но это не значит, что он не может добавить что-нибудь в убранство. На столе, где он хранил горы застоявшейся бумажной рутины, выполнением которой его ленивый отец не смел утруждать себя (а это была почти вся работа), стояла простая фарфоровая ваза. На белом фоне темно-синие облака укрывали вершины гор. Изящно. Прекрасное часто обнаруживается в скромности; однако это не относится к тому, кто подарил ее. Этот человек сияет ярче самого солнца.       Лань Сичень.       У Цзинь Гуанъяо было совсем мало вещей. Он появился в Башне Золотого Карпа, не имея ничего. Ему предоставили опрятные одежды, соответствующие предписанному дворцовому этикету, собственную койку, скромную сумму денег – в общем, все то, что обычно дается слугам, и уж никак не подходит для сына главы ордена. Но это было всем, на что он мог рассчитывать. Он был лишь бременем, позорным напоминанием супружеской неверности Цзинь Гуаньшана, не удивительно, что во дворце он был лишь безликой тенью, на которую старались обращать как можно меньше внимания.       Поэтому он невероятно удивился, когда глава клана Лань, грациозный Цзэуцзюнь, который считался самым красивым и уважаемым мужчиной в мире заклинателей, прислал ему подарок, его первый подарок.       К нему прилагалось письмо.

Дорогой А-Яо, Прими мои поздравления с тем, что тебя приняли в орден Цзинь. Я знаю, ты мечтал об этом много лет. Я очень сожалею, что не смог подарить это тебе лично – мое присутствие здесь было необходимо и я не мог уйти. Когда я разберусь со всем, то собираюсь приехать с визитом в Ланьлин. Или, может ты захочешь навестить меня в Гусу? Неважно, что мы решим, я в любом случае очень хочу увидеть тебя снова. Надеюсь, подарок тебе понравится. Он небольшой, но я сам расписал его.

      Оно было подписано просто «Эргэ»*.       Его отец и двоюродный брат, Цзинь Цзисюань насмехались над этим невзрачным, грубым куском фарфора. Конечно, ведь качество изделий из Гусу никогда не сравнятся с теми товарами, что продают в Ланлине.       Но для Гуанъяо эта ваза была идеальной. Прекрасной. И, что более важно, она была Его… Она была его подарком, расписана им - тем, кем он восхищался…и о ком мог заботиться, если выпадет шанс.       Поэтому он поставил ее на столе, чтобы любоваться ею каждый жалкий день, проведенный в этом месте. Она напоминала ему, что даже в самые мрачные времена, когда он задавался вопросом, почему он прилагал столько усилий для того, чтобы достичь всего этого и получить столь ничтожное вознаграждение, в мире был по крайней мере один человек, который действительно волновался о нем.       Гуанъяо поставил в эту вазу редкие, и оттого весьма дорогие голубые орхидеи – единственную роскошную вещь, которую он мог себе позволить, а затем высушил их, чтобы надолго сохранить их красоту. Он хотел показать их Лань Сиченю, когда тот сможет приехать сюда.       Если этой композицией интересовались люди, способные опуститься до порочных сплетен, у него уже был готовый ответ.        «Я выбрал их как символ богатства и удачи. В конце концов, разве мы не самый процветающий орден?»       Но невесомо проводя пальцами по хрупким сухим голубым бутонам, Гуанъяо твердо знал, что выбрал их как символ единения. Находясь с Лань Сиченем, он испытывал такие чувства, каких никогда не знал. Вид орхидей, стоящих в его первом настоящем подарке, заполняли холодную пустоту в его душе светом и теплом. Он чувствовал себя счастливым.       Тихий стук в дверь вырвал его из размышлений.       Он быстро пригладил волосы и расправил одежды, перед тем, как открыть. Его щеки вмиг заалели, в глазах зажегся огонек, а губы расплылись в искренней улыбке.       Он сложил руки в поклоне. «Добро пожаловать, эргэ» - поприветствовал он гостя низким и мягким голосом – «Я так рад тебя видеть».