Последний эксперимент "Номер 8"

*** Вы никак не могли оторваться друг от друга. Его мягкие губы со вкусом американо. Твои пухлые губки, оставляющие вишнёвое и мятное послевкусие. Пятый немного прикусил нижнюю розовую губу Фины, на что та непроизвольно вздрогнула, а в голове начали всплывать моменты как из кошмара. Но это была реальность. Руки сжимающие и больно оттягивающие грудь. Ноющая боль внизу живота. Мерзкие прикосновение влажных губ по всему телу. От этих мыслей глаза забегали, а дыхание сбились. На блестящих серебряных очах скопились слёзы и одна из них потекла вниз по лицу, оставляя за собой мокрую дорожку. Пятый отстранился от Восьмой и посмотрел на неё своими зелёными глазами. В них было заметно беспокойство. — что такое, солнце? — спросил парень, поглаживая твою щёку немного шершавыми кончиками пальцев. — я. он… — ты не могла связать слова и просто расплакалась и уткнулась носиком в хлопковую рубашку. Пятый решил не допрашивать тебя, и лишь крепко обнял за талию, притягивая ближе к себе. Слова были лишними, они просто сидели в этих тёплых и таких родных объятиях. Восьмая начала успокаиваться, но солёная жидкость всё также тонкими мокрыми дорожками скатывались по её щекам. Рука Пятого скользила по спутанным рыжим волосам, расчесывая их пальцами. Раздался стук в дверь, а после в дверном проёме появился Клаус и он был явно в нетрезвом виде. — Финаа, тыж моя золотая, как ты себя чувствуешь? — в его глазах явно читалось беспокойство, хотя его взгляд был помутнён. Оторвавшись от парня, девушка посмотрела на Четвёртого. На её лице появилась улыбка. У Клауса были заплетены волосы в гульки, а сам он был в киругуми Стича. — ты спёр мой кигуруми? — смеясь сказала девушка. — а ну есть такое) — улыбнувшись ответил ей сводный брат. — ой ну тебя — ответила девушка и зарылась носиком в уже влажную от её слёз рубашку Пятого. — там кстати ещё люди к тебя стоят — ответил Клаус, оперевшись на дверной косяк. — ой, так чего они не заходят — сразу же вынырнув из объятий парня она выпрямилась и сразу скончалась от боли в спине. — божечки, это пиздец какой то — сказала Фина. — ещё раз сматеришся будет плохо — сказал Пятый, не отрывая своего взгляда от хрупкого тела Восьмой. — исё рас сматиифся буит плоха — перекаверкала девушка слова Пятого и засмеялась, но тут же схватилась за рёбра и вместе смеха вырвалось какое то хриплое гарканье. Её смех подхватил Клаус, но после испепеляющего взгляда Пятого постарался побыстрее ретироваться из комнаты. Через некоторое время вся семья появилась в проходе и Фину заобнимали до полусмерти, но ей было приятно, все объятия её новой семьи были такими родными и тёплыми, от них веяло заботой и переживанием, а в глазах каждого читалось беспокойство за тебя и твоё самочувствие. Вы сидели и болтали о многом, тебе рассказывали о том, что ты пропустила, и о планах на следующие несколько дней. Дверь распахнулась и в комнату зашёл Пого. — кхм, важная новость, она для всех нас прескобна, сэр Реджинальд скончался сегодня ночью. У половины людей в комнате в глазах стояло непонимание и неверие до конца словам примата, но буквально через пол минуты многие ушли толи подумать толи отпраздновать такое событие, как отход в другой мир этого жуткого тирана. Фина не до конца понимала что она чувствует. С одной стороны, он запер её в лаборатории и ставил эксперименты, лишил детства и друзей. Но с другой стороны он был её кровным отцом и всё же воспитал, не отправил после её появления в Академии в другую лабораторию, а оставил. Девушка разрывалась между двумя сторонами, но её размышления прервал Пого. — мисс Афина, это дневник вашего отца и он приказал отдать его вам, это был его последний приказ. Ты забрала книгу в твёрдом бордовом переплёте с инициалами Рэджинальда Харгривза. Холодная кожа обложки приятно охладила горячие от небольшой лихорадки пальцы. — спасибо, Пого. — сказала ты, но его уже не было. Открыв книгу, ты увидела множество записей, фотографий и приклееных результатов исследований. Большинство текста было написано чёрными чернилами и ровным размашестым почерком. Но почти в каждом разделе о другом ребёнке были пометки карандашом, которые явно были написаны в спешке. Читая дневник Фина узнала много нового о самих братьях и сёстрам и их способностях. Много было написано о силах Пятого и Седьмой, о их возможностях и многом другом. Но твои зрачки расширились ещё больше, когда ты долистала до части с собой. Там было много вопросов, на которых не было ответов. Кучу рамок с восклицаниями и придупреждениями о разрушительной и неконтролируемой силе. Глаза забегали по строчкам. Пальцы не много тряслись, а в голове не укладывалась мысль о том, что она монстр, который уничтожит всё. То что она опасна для общества. Сразу же стали всплывать воспоминания из лаборатории. Крылья… Огонь. Пульсирующие вены… Трещины на стенах и потолке. Кровь. Ужасные увечья… Горы трупов… Горелые перья… Пепел… Картинки бешено проносились перед глазами. Зрение начало покрываться белой пеленой. В ушах стоял белый шум и с каждым кадром всё сильнее увеличивался в мощности. Голова раскалывалась. Боль в спине. Раненые, ещё не зажившие крылья вырвались наружу. Всё начало трястись. С потолка начала сыпаться кусочками краска. Распахивается дверь. Перед глазами еле различимая синяя вспышка. Момент, и всё вернулось обратно. Зрение пришло в норму, а мерзкая размыленность фокуса сошла на нет. Уши перестало закладывать. Оглядевшись Восьмая увидела всю семью, они были напряжены и напуганы. Пятый сидел рядом и всматривался в лицо девушки, аккуратно сжимая её ладошку. — ч-что только что произошло? — немного придя в себя, но всё равно с дрожью в голосе спросила Афина. Дневник валялся на полу, открытый именно на той странице, где был оторван кусок листа и предупреждения. Никто не успел ничего сказать, как тело Восьмой оказалось в крепких объятиях парня. Плечи немного подрагивали, а из-за адреналина не чувствовалась боль. Через несколько минут Пятый отстранился, а девушка была уже спокойна. Они смотрели друг другу в глаза. Такие чарующие и манящие. — что. черт. возьми. сейчас. было? — прирвав идиллию спросил Клаус. — я сама не знаю. Пого отдал мне дневник отца, я его читала, а потом начали появляться кадры прошлого и жуткие, нет, просто ужасные мысли и вот это всё — сказала Фина и подняла книгу с пола. — вот она — протянув Паятому записи отца, проговорила девушка. Остальные подтянулись к ним и стали внимательно изучать страницы с текстом.