Принятие

***

Вечер. Чуть уловимый, но прохладный ветер. Скамья под фонарём. Где-то далеко отсюда шумели машины и собаки, но они не разрушали атмосферу, царившую в парке. Двое уставших, держась за руку и запрокинув головы, сидели и смотрели на чёрное небо с редкими вкраплениями звёзд, которые были видны даже в городе. — Чани… Я так устала. — Тяжелый день? — Мне кажется, я скоро сойду с ума, — усмехнулась Сони. — Всё наладится. Обязательно. Я с тобой, — произнёс Чан, повернувшись в сторону девушки. Ему не нужны были ни звёзды на небе, ни светлячки у фонаря, чтобы получать удовольствие от этого момента. Он держал в своей ладони ладонь той, кто вдохновлял его. Но как в ответ подарить счастье Бан Чан не знал. Всё, что он мог — всячески заботиться и успокаивать словами, которые, кажется, не сильно помогали Сони. Такое было нечастно: обычно весёлая девушка с заразительным смехом и готовностью справляться с любыми проблемами жизни, иногда будто уходила глубоко в себя и ничего не могло вывести её оттуда. Молчание и пустой взгляд Сони в такие моменты пугали. Всё, что оставалось Чану — быть рядом. Так они могли просидеть долгое время, после чего Сони молча уходила, а на следующий день снова становилась счастливой и беззаботной. — Да, разумеется. Я найду решение и всё наладится.

***

      Знаете, каково это — видеть идеального человека? Общаться с ним? Встречаться? Вечер. Тёплая квартира. Запах цитрусовых. Щелчок дверного замка, убивающий тишину и сигнализирующий о чьем-то приходе. — Я наконец-то дома, — бодро раздался голос Чана, что уже прошёл в квартиру и остановился посреди гостинной. — Ты не представляешь, как мне повезло не попасть сейчас под дождь. Ты купила фрукты? Вкусно пахнет.       А я знаю. — Это ароматические свечки, — чуть улыбнувшись, проговорила Сони, выглядывая из комнаты и встречаясь с улыбкой любимого. Такой тёплой и дарящей надежду улыбкой, на которую невозможно не ответить взаимностью. — Ты подарил мне их на прошлый день рождения, но я только сейчас решила их зажечь. Они прекрасны.

***

Конец лета. Чонин позвал старшего на день рождения его подруги. Куча людей, знакомых и незнакомых для Чана, разная еда, напитки. А потом появилась она. В легком светлом платье, чуть завитыми волосами и яркой улыбкой. Красивая и счастливая именинница. Заметив новоприбывших гостей, она покинула небольшую группку людей, с которыми беседовала всё это время, и подошла к ним. — Привет, Йени и… Мы вроде не знакомы? — с удивлением проговорила подруга, но, будто бы что-то вспомнив, тут же ярко улыбнулась. — Можешь звать меня Сони. Рада видеть на своём празднике. — А. Я — Бан Чан. То есть просто Чан… Или Крис, — растерялся парень, — можешь звать, как тебе удобно. От неловкости молодого человека девушка звонко рассмеялась. — Хорошо, Чан. Йени предупреждал, что придет с другом, но вы ещё и арбуз принесли с собой? Очень вовремя. Можем на кухню пройти и разрезать для всех. Сможете мне помочь? — Конечно. На кухню они в итоге пришли вдвоем: Чонин встретил своих друзей и затерялся где-то среди них. Все гости наслаждались теплом последних летних деньков во дворе и в доме из-за этого было тихо. — Йени просто не захотел помогать нам, — улыбнулась Сони, подходя к раковине. — Стоит ли помыть нам арбуз? Думаю, ему не помешает немного охладиться водой. Чан опустил зеленое чудо в раковину, после чего девушка включила воду и направила холодную струю. — Как вы познакомились с Чонином? — решил нарушить тишину Бан Чан. Как бы он не старался, но взгляд постоянно падал на Сони, ее завитые волосы, легкое летнее платье и полные безмятежного озорства глаза, что сосредоточенно следили сейчас за потоком воды. — Он разве не сказал? Мы учились в одном классе какое-то время и сидели рядом. Йени постоянно просил у меня ручки и почти никогда их не отдавал, потому что терял. Но на Рождество подарил красивый набор, как будто бы компенсируя потерянные. Это было мило, потому что в итоге я снова давала ему ручки, в том числе из этого набора, и он снова терял их. Первое время злилась на его пустую голову, но позже привыкла. Так и подружились со временем. Хоть мы и одноклассники, но порой мне кажется, что он гораздо младше меня. На него невозможно долго злиться и всегда хочется дразнить. — Да, понимаю тебя. Но всё в порядке, что он привел меня на твой праздник? Мы ведь до этого не были знакомы, вдруг ты хотела провести время лишь с друзьями, без посторонних… — речь парня была суетливой и немного нервной. От удивления Сони повернулась лицом и, взглянув прямо в глаза, произнесла: — Но ведь теперь-то мы знакомы, — после чего коротко посмеялась и продолжила: — Только не пойми меня неправильно. Когда Йени сказал, что хочет пригласить своего друга, я уже тогда поняла, что ты будешь хорошим человеком. Негодяя бы просто не позвал, да и не общается он с такими. Сейчас я лишь убеждаюсь в своих мыслях, поэтому что во всем этом может плохого? Мы уже с тобой подружились, а узнать друга друга получше еще успеем, так ведь?

***

      Я знаю, потому что у меня есть Бан Чан. Сони подошла к Чану и уткнулась лицом в его грудь. Но привычный запах парфюма не успокаивал так, как раньше. Дрожь в теле, которая была и до этого, лишь усилилась. Чан, заметивший это, обнял Сони за плечи и прижал к себе. — Эй, ты чего? Расскажи мне, если что-то случилось.       Всегда поддерживающий. Всегда успокаивающий. — Чани, ты чувствуешь одиночество? — Нет, у меня же есть ты, семья и группа. — А я чувствую. Меня разрывает от одиночества. Каждую ночь, когда я остаюсь наедине с собой, начинаю задыхаться.       Никогда не злится без причины. Никогда не кричит — даже если осуждает, то делает это спокойно. — У тебя что-то произошло?       Иногда я не понимаю, как он может быть таким. — Я люблю тебя, Чани. Безумно люблю. Настолько, что порой я думаю: «Он правда существует? И я правда с ним?», словно ты — моя галлюцинация, сон, от которого я не могу никак пробудиться. — Откуда у тебя такие мысли? Я же прямо перед тобой и это не сон. В последнее время мы меньше времени проводим вместе из-за моей работы… Прости.       Я не идеальна. — Даже сейчас. За что ты извиняешься? — С тобой явно что-то происходит сейчас, но не понимаю что именно. Как я могу помочь тебе?       И как бы я не старалась — никогда не могу приблизиться к такому идеалу, как он. — Порой я думаю, что лучше бы мы никогда не пересекались. Я бы никогда не узнала тебя, не влюбилась и не страдала от своей никчемности… — Сони… — выдохнул и шепотом произнес Бан Чан, но Сони, будто в трансе, не слышала его и продолжала приглушенно говорить, всё также уткнувшись в парня: — Наверняка и другим приходило это в голову: из-за тебя все думают о своих недостатках, сравнивают тебя с собой и понимают, насколько жалкими и неидеальными являются. И вместе с тем, все любят тебя, потому что тебя невозможно не любить. От этого сердце еще больше страдает. Зависть и ненависть, так свойственная обычному человеку, смешивается с привязанностью. Я чувствую себя мазохисткой, желая видеть тебя каждый день, но вместе с тем страдая от этого, потому что знаю, что никогда не смогу быть такой же, как ты. Бан Чан хотел отодвинуть Сони от себя, чтобы взглянуть на нее, понять её мысли и чувства и как-то успокоить. В его собственной голове творился хаос от неожиданных слов девушки и он не понимал, как себя лучше вести. Но Сони осталась всё так же стоять, уткнувшись, и попытка увидеть её лицо провалилась. — Что же делать, Сони? — растерянно произнес Бан Чан. Девушка от чего-то вздрогнула, а затем медленно вынула руки из карманов своей ветровки и обвила ими чужую талию. Чан почувствовал, как Сони глубоко вдохнула воздух, задержалась на несколько секунд и медленно выдохнула — парень почувствовал теплое дыхание сквозь свою черную футболку. Сони разъединила руки и оставила их в воздухе. В этот момент Чан подумал, что сможет наконец увидеть её. — Чани. — Что? — Я долго об этом думала. — О чем? — Да, я долго об этом думала. — О чем же ты думала? Он не понимал её действий, но всё, что ему оставалось — это слушать тихий голос рядом с собой. — Я хотела бы стать свободнее, — прошептала Сони. В голосе не было эмоций, словно это произносит не человек, а какое-то иное существо. — Что ты имеешь ввиду? — удивился Чан. — Я правда хочу стать свободной. Мне очень это надо. Правда. Это правда необходимо, — продолжала шептать Сони, после чего выдохнула. Бан Чан вскрикнул. Резкая боль пронзила тело настолько, что в глазах на мгновение потемнело, а ноги подкосило. Хотелось упасть, но Сони поддерживала его другой рукой, не давая этому произойти. — Я перестану страдать от одиночества и смогу жить нормальной жизнью со всеми своими недостатками. Я полюблю себя. Я буду свободной… — голос стал чуть громче, от чего стала слышна дрожь, но по-прежнему невозможно было понять чувств и эмоций девушки. Сони резко убрала руку, отчего новый стон прокатился по комнате. Чан несильно оттолкнул от себя Сони и с ужасом взглянул вниз. На чёрной футболке — любимой футболке Чана, подаренной на день рождения близкими друзьями — была небольшая дыра. Парень поднял ткань. Оттуда вовсю сочилась кровь. Чан перевел взгляд на руку Сони. В ней был нож. Небольшой, складной, с металлической ручкой и какими-то узорами. По острому лезвию стекала кровь прямо на пол, оставляя на светлом паркете красные пятна. — Сони. Какого… Что ты сделала?! — с ужасом крикнул Чан. Пришлось опуститься на колени — от шока ноги тряслись и отказывались удерживать парня. Страх и непонимание вызывали злость внутри, от чего хотелось закричать, но на что уже не хватало энергии. Сони приблизилась к Бан Чану и тоже опустилась на колени. — Я хочу перестать плакать. Ты же сам говорил, что мы не должны убегать от своих проблем. Мне нужно было как-то решить это… Мне… надо было решить проблемы. Я бы никогда не смогла бросить тебя, потому что очень люблю. Я люблю тебя, Чани. Чан смотрел на Сони и пытался понять, не шутка ли всё происходящее. Розыгрыш или страшный сон? Но в глазах стало плыть, мысли начали путаться, а девушка периодически двоилась, поэтому проверить достоверность происходящего было невозможно. — Сони, вызови скорую, пожалуйста, — хрипло проговорил Чан, одной рукой стараясь зажимать рану. Но это не помогало — кровь продолжала бежать, унося вместе с собой медленно, но уверенно жизнь. Всё, на чём он мог сконцентрироваться — голос Сони. Боль, которая от шока ненадолго отступила, сейчас вернулась новой жгучей волной, отчего из глаз потекли слёзы. Запах цитрусовых, что казался раньше таким уютным и ободряющим, сейчас был невыносимо резким и удушающим. — Ты ведь хочешь, чтобы я была счастлива? Ты говорил, что хочешь сделать меня счастливой. Пожалуйста, умирай, и тогда я буду очень счастливой. — Сони, скорую. Прошу… Они помогут мне… и мы с тобой спокойно всё обсудим. Я… не буду ругаться. Только позвони в скорую… — шептал Бан Чан. — Я больше не буду мучаться. Ты наконец-то сделаешь меня по-настоящему счастливой девушкой. Чан лишь тихо простонал и всхлипнул. Сил оставаться на коленях не было, поэтому он упал. Бороться и хвататься за жизнь уже не хотелось. Единственное, что еще держало его в реальности — голос Сони. — Чани, я люблю тебя. Обещаю, что стану очень счастливой. Умирай поскорее, любимый. Бан Чан закрыл глаза. Он постепенно погружался в тьму. Возникали образы друзей, родных и её. Образ той, что была его вдохновение, источником сил и надеждой. Сони — девушка с беззаботной улыбкой и озорством в глазах. С завитыми волосами и в легком летнем платье она смотрела на него и улыбалась. «Мы уже с тобой подружились, а узнать друга друга получше еще успеем, так ведь?»

***

      Вот они сидят на лавочке вечером. Уже стемнело и стало прохладно. Было тихо и лишь в отдалении слышались звуки машин и лай собак. Он поборол свои страхи и взял её за руку. Она лишь улыбнулась и вновь взглянула на небо. «Как жаль, что звезд в городе совсем не видать. Сколько бы не смотрела на небо — всегда одна чернота»