Песня на двоих

Щелк. В лицо Ди ударила вспышка фотоаппарата.  — Что ты делаешь, идиот?! Я за рулем вообще-то!  — Ха-ха, прости, — с солнечной улыбкой ответил Хэви, доставая из камеры снимок. Ди на нем был очень сосредоточенным, но это не волновало солнце, щедро освещавшее лицо парня, усеяное веснушками, которые с каждым солнечным днем буйствовали все больше и больше. С всё той же радостной улыбкой Хеви перелез на задние сидения и прикрепил удачную фотку на окно, к пятну таких же, как и она. Недавно Ди подарил этот фотик Хэви, и тот безостановочно фотографировал всё, что ему нравилось. Один край фото-поляны был усеян котиками. Черные, белые, пятнистые, и много сфинксов. Точнее, это был один сфинкс, идентичный тому, что лежал сейчас на подушке и дремал. Летом, в одном из городов они наткнулись на него, когда тот был ещё котёнком с подпалеными хвостом и задней лапой. Ди сказал, что даже если раны затянутся и не загниют, то он умрет от холода. Хеви просто не мог этого допустить и уговорил Ди забрать беднягу. С трудом, но он добился своего. Отныне Мановар, именно такое и никакое другое имя дал ему Хеви, стал их верным спутником. На удивление, Ди прекрасно знал как лечить ожоги, поэтому ранка лысика зажила быстро и без осложнений. Единственное, что было проблемой — его непереносимость холода и отсутствие в автомобиле нормального отопления. Но проблему быстро решили: зимой и осенью на Мановара надевали мини-свитера и кофточки с подогревом, которые ежедневно заряжались от аккумулятора. Даже сейчас кот лежал в оранжевом свитерке с яишницами. Погладив их с Ди не лохматое чудо, Хэви вернулся к фотографиям. Второй край «поляны» состоял из снимков цветов, закатов и прочей ерунды, которая, когда ее видишь, становилась невероятно важной. Особенно выделялись фотки с разрисованными полями и надписями. Таким было изображение с шикарной ярко-красной электрогитарой, приписка под которым гласила: «Дождись меня!». Этот инструмент Хэви увидел в музыкальном магазине, и теперь если бы кто-нибудь попросил описать свою идеальную гитару, он бы описал именно эту. Еще одной «особенной» фотографией была с полутемной улицей, освещаемой двумя фонарями, часть которых попала в кадр. На фото была дата. " 05. 23. 19 " Дата их первого «концерта». Ди только смеялся, говоря, что это даже выступлением назвать нельзя, но рыжик стоял на своем. Какой бы ни был, маленький, проходящий на улице или с ужасными песнями и игрой, это все равно концерт. Для Хэви каждая их песня, записанная в черновике, уже была концертом. Ведь Ди был с ним. Уже неделю как общение за столом поддерживали родители: дети непривычно молчали. Если в случае с Ди всё внешне было нормально, то с младшим творилось что-то неладное. Вся его живость исчезла, оставив только молчаливость, потупленный взгляд и явную нервозность. Уже двадцать минут он ковырялся в еде и не съел ни кусочка. Первой не выдержала Вики: — Так, мелочь, быстро выкладывайте! Меня задолбало, что вы постоянно сидите, как на похоронах! Оба парня подскочили и переглянулись, Хэви тут же потупил взгляд. Ясно, придется выпутываться самому. — Маам, это школа, она с людьми все что угодно сделать может, — спокойно ответил Ди, ловя на себе благодарный взгляд брата. Последнее, что им хочется пережить — это допрос с пристрастием от родителей. — Аааа, ну тогда ладно, — понимающе потянула Виктория. — ну, вы это, все равно так не делайте, а то я волнуюсь. Отец тактично молчал. Он обучался на дому, поэтому не знал всех прелестей школьной жизни. Но если судить по редким и коротким рассказам о прошлом, жизнь у него была точно не сахар. — Хорошо. — мягко улыбнулся парень, и, вставая, дополнил. — Ну ладно, мне в колледж, пока. Блондин подхватил рюкзак и направился к выходу из кухни. — Стой, Ди, подожди меня! — остановил того Хэви, мигом съедая завтрак. Догнав брата около двери, Хэви, уже гораздо тише, сказал: — Я правда хочу с тобой поговорить… ну… на счёт этого. — Не сейчас. — Тогда когда, Ди?! Ты все время будешь избегать этой… — Рот Хэви закрыли рукой. Ди глубоко вздохнул. — Идиот, ты хочешь, чтобы мама с отцом услышали?! — рассерженым шёпотом задал вопрос блондин. — Хорошо, мы поговорим. Сегодня. Когда родители уедут, только прошу, не ори и дай мне спокойно дойти до колледжа. Дождавшись утвердительного кивка, Ди убрал руку, и они вместе дотопали до остановки. Молча. После утомительного учебного дня, блондин наконец открыл дверь и ввалился в дом. На пороге он приметил обувь Хэви и висящую на крючке куртку. Его уже ждали. Ди, в который раз за день, тяжело вздохнул: нельзя было отрицать, что он думал, как уйти от разговора, но, похоже, Хэви достаточно хорошо знает брата и все продумал. Хэви и думать? Хах, как же сильно этот говнюк хочет поговорить с ним… Как и ожидалось, Хэви, скрестив ноги, сидел на кресле в гостиной. Пройдя мимо него, Ди уселся на кресло рядом. — Ты сегодня рано. — А ты думал убежать? — с небольшой долей усмешки спросил рыжик, но продолжил он как нельзя серьёзно. — Ушел с последних уроков. Я ведь говорил, что не отстану от тебя… — Я помню. — Ди отвел взгляд на семейную фотографию. На ней был он, отец, мама и Хэви. Еще совсем мелкий: лет двенадцать-тринадцать… Интересно, когда все началось? — Как давно? — Что давно? А, ты об этом… Хм, не знаю. — Хэви тоже начал рассматривать фото — Хотя, наверное, всё началось с гитары. — С гитары? — Бровь блондина подскочила вверх. — Ага. — Хэви улыбнулся, все еще не сводя глаз с семейного портрета. — Помнишь, ты достал с чердака ту старую папину гитару? Ди хотел что-то сказать, но Хэви прервал его: — Не перебивай. Так вот, знаешь, в тот день я услышал из твоей комнаты звук упавшей гитары. Я подумал, что это ты упал, и не обратил на внимания. — Рассказчик повернулся к блондину лицом. — Но потом, не услышав никаких звуков, решил проверить тебя. Снова ворвался к тебе без стука… Несмотря на ситуацию, рыжик улыбался, а Ди слушал его, немного хмурясь. — Раньше мне иногда казалось, что ты вообще не способен испытывать какие-либо чувства кроме раздражения, думал, что у тебя всё всегда получается. И тогда ты был таким живым… Я очень удивился. Стало интересно: каким ты ещё можешь быть? Оба парня молчали. — И… это всё? — Что всё? — Хэви, не тупи! — Ди был раздражен тем, с какой несерьезностью его брат относится ко всей этой ситуации. — Я столько часов пытался разобраться с этим, пролистал миллион медицинский сайтов и прочей бурды! — Медицинских? Ди, а что если это не болезнь и не психическое расстройство?  — Ты говоришь мне, что испытываешь ко мне чувства из-за того что один чертов раз увидел, как я заплакал! Что я по-твоему должен думать?! — Блондин сорвался и перешёл на повышенные тона. — Да, мне было обидно, грустно и вообще день хреновый был, но это обычная реакция организма на стресс, в этом нет ничего особенного! Почему я, а не какой-либо другой плачущий человек? Ты ведь тоже никогда не видел как тот человек плачет!  — Потому что он — не ты, — только и пожал плечами рыжеволосый парень. Ди понял, что зря поднял голос на брата и, чуть успокоившись, продолжил: — Я просто хочу понять, почему. Причина, по которой ты…нгх-, — Ди закрыл лицо руками — Ты ведь знаешь, что я не смогу ответить тебе тем же. Ты мой брат. Да и я не по парням. — А вот насчёт последнего я не уверен, — хитро сощурил изумрудные глаза Хэви. — Никогда не видел тебя в обществе девушки. — В школе у меня была девушка, чтоб ты знал. — Но ты провстречался с ней считанные недели. Две или три вроде. Могу точно сказать, что ты с ней даже не целовался. — В любом случае, я не знаю, что нам теперь делать. — Блондин убрал руки от лица и устало посмотрел на Хэви. Тот все еще улыбался. — Тебе следует быть спокойнее, — сказал рыжик — А тебе — меньше общатся с дядей Чесом: чтобы стать хиппи, тебе осталось только переодеться в зеленые цвета с узором из сердечек и поселиться в палатке на цветочной клумбе. Хэви тихо засмеялся. — Наверное. Думаешь, я сам не пытался разобраться со всем и избавиться от этого? Как только я почувствовал неладное, сразу же проштудировал не меньше тебя. Я в жизни столько не читал, Ди! А потом просто забил… — Хэви снова, но уже с грустью посмотрел на семейное фото. — … пытался игнорировать это, даже пробовал найти себе девушку. Не помогло. Пытался убедить себя в том, что ты — законченный мудак, ненавидящий всё и вся — в памяти всплывали только приятные воспоминания. Попробовал вести себя так, будто со мной ничего не происходит, и в итоге всё вылилось в это. В комнате воцарилась неловкая тишина. Только часы на стене продолжали тикать, еще сильнее накаляя обстановку. Тут у одного из братьев забурчал живот. Они оба ничего не ели с самого утра, поэтому единодушно решили перенести локацию серьезного разговора на кухню. Там они нашли макароны, приготовленные отцом для них, на крышке лежала записка: «Ди, Хэви, мы с Вики отлучаемся в «Утренний Бобер», вернемся в часов девять, если ваша мама снова не начнет соревнование по реслингу. Тогда будем в часов одиннадцать.» Как только Ди поставил кастрюлю на огонь, он сел за стол, где уже сидел Хэви и во всю точил бутерброд. Растущий организм, чтоб его, уже почти блондина перерос. Тут хмурый взгляд Ди перехватил рыжик. — Ди, может, всё-таки попробуем? — Что попробуем?! — Ну, пустить всё на самотёк. В смысле, будь что будет. — В зеленых глазах блестел огонёк надежды. Ди думал. Он не привык так делать, считая, что везде необходим план. Но его размышления прервал странный запах. Макароны! Ди сорвался с места, но его за локоть схватил Хеви — Ди, ты не ответил. — Хэви, мать твою! — Ди, пожалуйста… Сейчас Ди переводил взгляд с брата, решительно настроенного получить ответ, на кастрюлю, решительно настроенную сгореть ко всем чертям. — Хэви, если у нас сгорит эта чёртова кастрюля, мы оба получим от мамы! — Ди… — Ладно-ладно, хорошо, только отпусти. Хеви тут же выполнил просьбу и с глупой улыбкой смотрел на Ди, отчаянно пытавшегося спасти их обед.