И пусть хоть мир горит в огне...

Какого это, быть гением, росшим среди посредственностей? Какого это, понимать что в этом месте тебя не поймёт никто? Какого это, думать что навсегда останешься один? Альбус Дамблдор жил с этим чувством всю свою жизнь. До того самого лета… До того момента, разделившего его жизнь на «до» и «после». Золото волос отражающее солнечные лучи. Казалось, они сами были сотканы из них. Глаза, столь разные и непохожие друг на друга, но от этого не менее потрясающие. Словно самый чистый алмаз и обсидиан темнее самой ночи. Он усмехается и словно ток проносится по венам. Мурашки бегут. И мысли чтобы эти глаза смотрели только на тебя.... Альбус не понимал что это за чувство. Но он был готов отдать что угодно чтобы растянуть его на вечность и даже дальше. Это не было похоже на любовь. Это было что-то большее. Что-то такое от чего голова шла кругом и хотелось бросить к его ногам весь мир. Хотя возможно что до этого момента Альбус на самом деле и не любил вовсе. Он был восхитителен во всём. Его планы на будущее, по своему содержанию больше напоминающие фантастический роман, почему-то именно из этих уст казались чем-то настолько реальным… только руку протяни. Кто-то бы сказал что это лишь безумная и несбыточная мечта, но смотря в эти глаза Альбусу казалось что возможно всё. Он поражал с каждой новой встречей. Своими мыслями, действиями, чувствами. Его брат был идиотом не замечавшим этой красоты. Его сестра была дурой, кинувшейся на рожон, непонятно зачем. И только Геллерт Грин-де-вальд казался самым невероятным, любимым и родным человеком на свете… Они понимали друг друга с полуслова. Как две половинки целого, насколько бы сопливо и заезженно ни звучала подобная фраза. Смотря на него подобное в первый раз в жизни обретало смысл и то что казалось бредом сумасшедших становилось столь жизненным что впору было задумываться и о своём психологическом здоровье. Хотя, с другой стороны, кому какое дело до его психики? Он понимал его, а другого одобрения было уже и не нужно. Всё и вся теряли смысл, перед этими чарующими глазами и губами, с которых порой слетали столь постыдные и вместе с тем желанные слова… Словно водоворот, он затягивал Альбуса всё глубже в эту пучину, из которой не было уже пути обратно. Не оставляя и шанса вырваться из его сетей. Хотя, в общем-то, сам Дамблдор этого и не желал… Беседы где можно было быть самими собой… Глаза затягивающие в самую бездну… Дурманящие сознание и разум прикосновения… Кто-то называл его идеи сумасбродством. Сумасшествием. Но Альбус считал иначе…

Ведь, если это сделает Его счастливым, то пусть хоть весь мир горит в огне…