Божественная трагедия

В здании министерства культуры стоял невыносимый запах сигаретного дыма, от которого Швай начал закашливаться, но на демониц запах табака не особо как-то влиял, и Швай со временем начал привыкать к нему, хотя чем ближе они приближались к кабинету министра культуры, тем сильнее становилась вонь.

Министр культуры сидела в своём кабинете, положив ноги на стол, просматривая отчёт и докуривая ещё одну пачку сигарет. Конечно, она не особо любила засиживаться в кабинете, но выполнять свои прямые обязанности необходимо, в особенности когда по аду разгуливает проверяющий, о котором её заранее предупредили.

Обычно министр культуры разгуливала по аду и не особо любила театры и прочую дребедень, связанную с искусством, но, к счастью, ей приходилось только просматривать отчёты, которые присылали со всего ада, что являлось довольно скучным занятием, по её мнению.

Дверь открылась, и в кабинет зашёл Швай с демоницами. За столом сидела министр культуры, одетая в красную рубашку и чёрные джинсы, а всё её лицо в пирсинге. По табличке, что находилась снаружи на двери, можно понять, что её зовут Здрада. Швай уже привык к куреву в коридорах, но в кабинете стояла вонь, от которой резало в глазах, и он снова закашлялся, после чего демоница за столом посмотрела на посетителей. ― Съёбывайте отсюда нахер и закройте дверь с той стороны, ― Несмотря на должность министра культуры, Здрада не особо культурная личность ― у меня обеденный… Малинка! Всё же моя сестрёнка решила задуматься о культурном просвещении? ― Не дождёшься. ― Малина явно недовольна обществом Здрады и хотела побыстрее куда-нибудь пойти подальше из этого здания, которое пропитано сигаретным дымом.

В ходе диалога выяснилось, что Здрада не против покинуть ад и вступить в гарем, но Швай начал задумываться над тем, из кого состоит его гарем: трудоголика, нимфоманки, алкоголички, курильщицы и демона-собаки. «Что дальше?» – подумал он.

Также выяснилось, что ад не выйдет покинуть без всадников апокалипсиса, что должны открыть адские врата – единственный выход из ада. Все всадники находились в аду, кроме одного – смерти. Он заправлял чистилищем и являлся боссом всех жнецов, что помогали следить за порядком в аду и распределять души между раем, адом и чистилищем, и Швай уже успел встретиться с двумя, пока был в следственном комитете.

Демоницы вместе со Шваем решили пойти в адский театр, где должен находиться один из всадников. Это большая деревянная сцена с декорациями какого-то храма, а над сценой висела картина какого-то человека в епископском одеянии. На самой сцене стояло несколько человек, одетых в рясы. Напротив сцены стоял огромный зрительный зал, где находились демоницы со Шваем. В зрительном зале множество человек, прикованных к скамейкам, демоны ходили между ними и наблюдали за порядком, а посредине зала стоял трон, на котором сидел человек, изображенный на картине. Через пару минут прожектора осветили сцену и актеров, что находились на ней. ― И так, ― Откуда-то раздался громкий голос, что эхом разносился по залу, ― грешники, демоны и Александр шестой. О, я вижу на задних рядах у нас появились особые гости, вы как раз вовремя, устраивайтесь поудобнее, ведь мы начинаем! ― Швай и демоницы решили последовать совету голоса и сели на свободные места, что находились на задних рядах. ― Надеюсь, вам понравится пьеса под названием «Падение церкви». ― Актеры в рясах начали шевелиться и занимать свои позиции ― Действие первое: священники мирно живут в своей церкви, устраивая крестовые походы и сжигая еретиков на кострах. ― Брат мой, ― Один из актеров в рясе обратился к другому, ― как же нам повезло жить под покровительством нашего Александра шестого, который сжигает еретиков и устраивает крестовые походы, хотя он и нарушает этим заповеди, предписанные нашим господом. ― Воистину так! ― Второй актер начал свой диалог ― Хоть он и бесчувственная паскуда, не заслуживающая наших молитв, давайте же помолимся Александру шестому! ― Актер обратился к остальным священникам, после чего прожектора отключились. Со всего зала донеслась волна недовольных комментариев, после чего голос объявил антракт: ― Я не могу больше это видеть! ― Прекратите это похабство! ― Это грех! Грех! ЭТО ГРЕХ! Модеус и Цербер наблюдали за происходящим на сцене, Пандемоника уснула, Малина играла на ноутбуке, а Здрада курила, заставляя зрителей, что сидели рядом, кашлять. Демоны в зрительном зале радикальными методами успокаивали бушующих зрителей ― антракт окончен. Действие второе: на мирно живущих священников нападают варвары, грабя и сжигая храмы. ― после окончания предложения можно услышать смешок. Прожектора вновь осветили сцену, на которой также стояли священники. ― О, брат мой! На наши земли совершили набег грязные язычники, а Александр шестой уехал из города, что же нам теперь делать? ― Дверь на заднем фоне тряслась, будто в неё кто-то ломился. ― Так давайте же помолимся ему! Он не мог оставить нас здесь умирать. ― Священники ещё так никогда не ошибались, ведь Александр, узнав о набеге, как можно скорее собрал свои вещи и попытался уплыть, но наткнулся на корабли варваров, которые разграбили его посудину и потопили её. ― Дверь не выдержала, и на сцену выбежали демоны, что одеты как викинги, а в их руках топоры, мечи и щиты. ― В храм вломились вооруженные до зубов варвары, что так жаждали крови и золота. ― Варвары начали рубить всех, кто находился в храме, не щадя никого, конечно, актеры отдавались своей роли полностью и готовы даже умереть. ― ДА! РУБИ ЭТИХ ЛИЗОБЛЮДОВ! Я хочу видеть, как их ошмётки разлетаются по всему храму! ― Голос увлеченно комментировал происходящее на сцене побоище. ― Ебать! Я тащусь от этой пьесы, мне нужно почаще заглядывать в театры. ― Здрада хоть и недолюбливала театры, но из-за таких кровавых бойнь можно и почаще ходить на адские представления. Швай успел заметить, что Цербер пропала со своего места, и он начал искать её взглядом, но его поиски прервал голос. ― ЧТО ПОСТОРОННИЕ ДЕЛАЮТ НА СЦЕНЕ?! Нам придётся начинать всё с самого начала. ― Цербер решила тоже поучаствовать в побоище, добивая ещё священников, которые сумели выжить. Швай направился на сцену, чтобы забрать Цербера со сцены, прихватив с собой остальных демониц. Из-за кулис вышел человек в мундире, на его поясе висела фуражка с черепом и крыльями, его лицо усеяно застрявшими пулями и металлическими осколками, один из которых торчал из правой части лба и чем-то напоминал рог, на левой части лица чуть выше щеки отсутствовала плоть, и можно увидеть оголенный череп и глазницу пустой, а на голове полностью отсутствовали волосы вместе с какой-либо плотью, и виднелся только череп. Если у войны есть живое воплощение, то это явно оно. ― Какого хера вы делаете на сцене? Я уже четыреста с лишним лет пытаюсь завершить эту пьесу, и мне постоянно кто-то мешает. ― Вид у человека в мундире, если его так можно назвать, был явно недовольным. ― Я пришёл сюда за всадником войны, мне нужно свалить из ада вместе со своим гаремом, ― после этих слов то, что осталось от лица человека в мундире чутка изменилось. ― Ты серьёзно хочешь покинуть ад? Неужели мои мечты сбываются? ― всадника войны заперли в аду после создания ядерного оружия, ибо как в раю, так и в аду боялись того, что в один день на них обрушатся миллиарды душ, ― Всадник войны собственной персоной. Здрада докурила очередную сигарету и бросила незатушенный окурок, после чего начала закуривать новую. ― Сама министр культуры решила посетить мой скромный театр! Но правила едины для всех ― человек в мундире показал пальцем на табличку «НЕ КУРИТЬ», после чего потянулся к кучке реквизита и вытащил помповый дробовик. ― Хей, какого ху… ― Не успела Здрада договорить, как всадник нажал на спусковой крючок, облив её лицо водой и потушив сигарету, после чего на всадника все смотрели с недоумением. ― Вы чего ожидали? Если раньше я руководил целыми взводами, то сейчас меня заставили ставить пьесы и отобрали всё оружие, оставив только этот водяной дробовик, которым можно только избить кого-нибудь до смерти, но я считаю это негуманным. Непотушенная сигарета, что была брошена на деревянный пол театра, смогла создать небольшой огонь, который начал распространяться по всей сцене. ― Откуда здесь столько дыма? ― Модеус заметила, что в помещении стало как-то душно, даже жарко, и нет, это явно не из-за её похоти. ― Наверное, опять что-то со спецэффектами, тут вечно все летит к… ― Всадник заметил, как Швай подозрительно смотрит наверх, и, подняв голову, он увидел, как на него падает горящее улыбающееся лицо епископа, ― ебать… ― гигантская картина, которая весила несколько тонн и была сделана на совесть, смачно шлёпнулась на сцену, начав поджигать всё вокруг, при этом проломив деревянный пол, после чего Швай с демоницами решили покинуть горящий театр. ― Какой кретин додумался сделать деревянный театр в аду? ― Малина не очень довольна таким раскладом, ведь без всадника покинуть ад довольно затруднительно, а остальные демоницы согласны с её словами ведь каким нужно быть жадным ублюдком, чтобы так сэкономить на нормальных материалах. Конечно, этот жадный ублюдок — всадник голода, что любил сэкономить на всём, на чём только можно: начиная от дорог и заканчивая зданиями правительства. Из горящего театра были слышны крики зрителей, что прикованы к скамейкам и не в состоянии покинуть его, но спустя некоторое время в пламени начал проявляться силуэт человека, который направлялся в сторону Швая. Выйдя из пламени, это нечто было охвачено огнем, но продолжало идти. Подойдя чуть ближе, в силуэте можно разглядеть всадника войны. ― Это достойное завершение пьесы! Варвары напали на церковь, разграбили и сожгли её, да это определенно оценят. ― пьеса завершена, и всадник войны мог со спокойной душой (если бы она у него была) покинуть ад. Демоницы хотели как-то сказать всаднику о том, что он горит, но, скорее всего, он знал об этом, так что Здрада решила закурить об горящего всадника. ― Вот же блядь, да мне же нужно в грёбанную адскую больницу. ― всадник только заметил, как его охватило пламя. ― Ты не можешь умереть. ― Пандемоника, конечно, знала, что всадники странные ребята, но не до такой же степени, чтобы не замечать, как ты горишь, или забывать о своём бессмертии. ― Ах, точно. Тогда я буду ждать вас у адских врат ― горящий всадник куда-то направился и исчез за горизонтом.