Это я ему нравлюсь, а не он мне

— Мы не пытаемся всё время быть вместе, так получается, — Джисон немного покручивается в кресле, — Я пытался его оттолкнуть, но я действительно ему очень нравлюсь... Ах, Лино-хён, это раздражает. Минхо яростно захлопывает крышку ноутбука. Вот оно что? Раздражает значит? Шатен ерошит волосы и вздыхает. Конечно он не рассчитывал, что Хан возьмёт и скажет на трансляции, мол «Да, мы женатики, а что?». Хотя он в общем-то и не мог так сказать... А Ли очень бы хотелось, очень. Чтобы все фантазии фанатов стали явью, чтобы можно было без колебаний взять за руку и рыкнуть «моё», чтобы... Чтобы взаимно. Джисону же, кажется, это взаимно вообще не надо. Весь скиншип, шуточки, взгляды — ничего серьёзного не значат для младшего, а Минхо задыхается постоянно. В груди так неумолимо тяжело становится от одного осознания, что не по-настоящему. Но всё равно не может сдержать себя от маленького прикосновения лишний раз, комплимента, ласкового обращения, потому что любит до боли и неконтролируемых всхлипов ночью за тёмной шторой. Минхо твёрдо намеревается поговорить с парнем, когда тот вернётся. Ну надоело уже притворяться, что всё нормально, когда нихуя не нормально. Ещё чуть-чуть и у него крыша поедет к чёртовой бабушке. Старший без понятия, что именно он скажет, какую ожидает реакцию и что вообще делать потом. Однако без внимания эти слова он точно не оставит... Чтобы скоротать время ожидания, он ставит на фон какое-то аниме и ложится на кровать, то и дело поглядывая на часы. Спустя полтора часа Ли слышит хлопок входной двери, смех Чанбина и крики Феликса, который походу только что отхватил по заднице. Стало быть Джисон вернулся... Минхо не сразу выходит из своего убежища. Как бы серия ещё не закончилась, это просто кощунство прерываться по середине! На самом деле попросту страшно. Боязнь неизвестного липкими нитями окутывает с головы до ног, во рту всё пересыхает и даже голова начинает кружиться. Наконец-то после развязки, сделав глубокий вдох, шатен выбирается из-за шторки и идёт в гостиную. Хан, Феликс и Чанбин смотрели какой-то фильм и даже не заметили прихода ещё одного человека. — Джисон. Младший вздрагивает. Хён звал его так только в очень-очень редких случаях, и никогда это не было хорошим знаком. Обычно Сони, Хани, ну хотя бы Джисони, а тут вот так. Он судорожно начинает думать, где накосячил. — Да, хён? — разворачивается и пытается прочесть эмоции на чужом лице, но то остаётся непроницаемым. — Мы можем поговорить? — Конечно... Минхо кивает на дверь в свою комнату и уходит. Чанбин с Феликсом непонимающе переглядываются и сочувственно смотрят на сжавшегося Хана. После пожелания удачи от друзей он направляется вслед за старшим, всё ещё гадая, в чём дело. Вроде бы посуду убрал, толстовку, которую одалживал, вернул, над макнэ не подтрунивал... Джисон медленно заходит в комнату и тут же щурится, вглядываясь в темноту. Видно целое ничего, и в головушке парня сразу возникает вопрос, что же старший задумал. Дверь сзади резко захлопывается, Хан вскрикивает, отскакивает назад и натыкается предположительно на Ли. — Хани, это всего лишь я, — Минхо ненавязчиво приобнимает парня сзади. — Боже, хён, это что за шутки? Я же испугался, — Джисон отодвигается и нащупывает включатель настольной лампы, — Что ты хотел? Шатен молчит, смотрит долго, изучающе. Хану вообще не по себе становится. Он не первый год знает парня, поэтому быстро считывает в тёмных глазах напротив недовольство и ещё волнение. — Как эфир провёл? — Эм, нормально... Только не говори, что ты это хотел обсудить, — брюнет складывает руки на груди и мониторит старшего, ожидая ответа. Они так стоят в полной тишине ещё минут пять, но неожиданно Минхо срывается с места, сокращая расстояние между ними. Джисон пятится назад до тех пор, пока не ощущает спиной холодную поверхность стены. Путей к отступлению нет, а старший стоит совсем близко в нескольких сантиметрах и внимательно ищет что-то в испуганных глазах. — Да в чём дело? — Джисон хмурится и с вызовом глядит на Ли. — В эфире. — Ты смотрел? — Минхо кивает, — А с ним-то что не так? Ли отходит и направляется к своей кровати, присаживаясь и похлопывая по месту рядом с собой. Хан уже вообще ничего не понимает, но отталкивается от стены и опускается возле старшего. Снова гнетущее молчание. Только тиканье часов слышно. — Ну скажи что-нибудь, хён, я ничего не понимаю, — брюнет дует губы и тормошит парня за руку. — Да вот, Хани, покоя мне не даёт то, что ты сказал. Мол нравишься ты мне, а не я тебе, и что раздражает это, — Минхо расслабленно откидывается на руки и ждёт чужой реакции, склонив голову вбок. Джисон сначала что-то тщательно обдумывает, а потом хихикает. — Ты обиделся что ли на такую подставу? — Хан вовсю веселится, демонстрируя яркую улыбку, — А это моя мстя тебе, хён. Позволю напомнить, что ты тоже подобную ерунду сморозил на эфире, знаешь, как перед стэй неудобно было... Ну теперь знаешь. — Вот не поверишь, но проблема далеко не в этом, — на это младший удивлённо разворачивается к Ли, всем видом показывая «так какого хуя собственно?» Минхо же становится резко совсем серьёзным. — Тебя действительно раздражает столько внимания с моей стороны? — Хён, с чего бы... — Да или нет? Джисон судорожно выдыхает и весь сжимается, взгляд опускает, мнётся. Нервы у старшего начинают шалить не на шутку. Спросил, блин, на свою влюблённую голову... — Хён, оно не то чтобы раздражает, просто... — Хан разглаживает покрывало на кровати слишком усердно, — Но порой это бывает странно, хотя я привык уже, правда. Тебе не о чем беспокоиться, мы же друзья. — Друзья, — заторможенно повторяет Минхо. — Что-то не так? Что тебя волнует? Ты всегда можешь со мной поделиться, — младший аккуратно поглаживает парня по плечу и обеспокоенно придвигается ближе. Опасно близко. — То, что мы друзья и что мои намёки для тебя не что большее, чем просто заскоки характера, и что... Блять, Хани, я с ума схожу. — Что ты имеешь в вид— Договорить Джисону не дают, потому что затыкают нетерпеливым поцелуем. Минхо жмурится, покусывает столь желанные губы, зализывает появляющиеся ранки и никак не может остановиться. Губы у Хана мягкие и очень сладкие. Их необходимо целовать вечно... И Минхо готов на такую жертву, а вот младший охреневает. Сильно. Чересчур сильно. Ли отстраняется только когда в лёгких начинает нестерпимо жечь от недостатка кислорода и смотрит на шокированного парня. — Сони, я... — Проехали, — брюнет медленно касается губ, до сих пор пылающих, — Извини, хён. Пулей выбегает из комнаты, хлопая дверью и оставляя Минхо с терзающими мыслями. — Какой же я идиот...

***

Проходит неделя. Джисон носится от парня как ужаленный и каждый раз талантливо придумывает до тысячи причин, почему ему нужно вдруг уйти. Минхо бы поговорить с ним, объяснить, да только попробуй, поймай его! Чан, как заботливый лидер, ходит то к одному, то ко второму, выясняя, почему знаменитый тандем развалился. Но оба отнекиваются и говорят, что ну вот так, времени не хватает и вообще, хён, что ты воду мутишь. Тогда уже Чан, как строгий лидер, запирает парочку в комнате и грозится не выпускать, пока те не решат все свои проблемы. Действенно ли? А вот сейчас и узнаем... — И что делать будем? — Минхо скрещивает руки на груди и прожигает взглядом спину младшего, пока тот увлечённо раскладывает вещи на столе. Да, они были в комнате Джисона и Феликса. Брюнет молчит. Ему кажется, что если покрепче зажмуриться и сделать глубокий выдох, разговора удастся избежать. Только вот Ли никуда не девается, даже хуже, сзади слышны тихие, приближающиейся шаги. — Ну же, Хани, поговори со мной, — старший аккуратно поворачивает парня к себе, а тот рукава толстовки теребит и в пол смотрит, — Я знаю, что поступил неправильно, каюсь. Больше такого не повторится, и прости меня, пожалуйста. Джисон поднимает голову и удивлёнными глазками смотрит на шатена, затем медленно кивает. — Ничего, хён... Я... Да, всё хорошо, я и не обижался, — слегка вымученная улыбка и далее совсем тихо, неслышно для Минхо, — Больше не повторится. Оба кричат из-за двери Чану, что разобрались, а последний, взяв с них обещание, что ссориться они не будут ( ох, если бы он знал), открывает дверь. Вроде бы всё наладилось. Ли немного больно, но в то же время легко, что он снова может хотя бы разговаривать со своим любимым бельчонком...

***

Так минует ещё одна неделя. Парни, как и прежде, проводят много времени вместе и, казалось бы, всё замечательно. Только Джисон стал чаще задерживать то печальный взгляд на старшем, то мечтательный, чего второй, разумеется, не замечал. До одного момента... — Никто футболку мою не видел? — Минхо рассекает по общаге в поисках указанного элемента одежды с влажным телом после душа. Все пожимают плечами, а один из мемберов даже молится, чтобы Ли нашёл эту несчастную футболку поскорее. — Сони, в душ идёшь, а то я сейчас займу, — к застывшему Хану подскакивает Чанбин и щёлкает перед ним пальцами. Джисон растерянно смотрит на Со и, что-то бормоча, направляется в ванную. Едва дверь захлопывается, брюнет тяжело выдыхает и опирается на раковину. Какого же хрена... Быстро стаскивает с себя одежду и встаёт под прохладные струи. Игнорировать. Думать о другом. Просто игнорировать. Не получается. В голове, как назло, чересчур чётко возникает картинка с полуголым старшим. Хан вспоминает крепкие плечи, мышцы, перекатывающиеся под атласной кожей, руки с выступающими венами и чувствует тяжесть в паху. К чёрту. Ладонь невольно скользит к вставшему члену и проводит от основания вверх, а с губ срывается томный выдох. Движения становятся быстрее, хаотичнее, вздохи, переходящие в постанывания, громче, фантазии извращённее. Хочется почувствовать старшего здесь, рядом с собой. Нужны горячие руки на теле, те сладкие губы на собственных и тихий шёпот на ушко. Приближаясь к разрядке, парень уже не сдерживается и вовсю стонет, в конце выдавая жгучее и протяжное «Минхо». После оргазма Хан медленно скатывается по стене и пытается прийти в себя. Так же, как в себя пытается прийти Минхо, который всего лишь вспомнил, что футболка свалилась за стиралку и хотел узнать у младшего, скоро ли тот. Что хотел, не узнал, но новой информацией точно обзавёлся... Шатен быстро уходит в свою комнату, ныряет за штору и восстанавливает картину произошедшего. Джисон, а в этом сомнений быть не может. Его обожаемый Джисон бесстыдно дрочит на него в душе, но при этом убегает после обычного поцелуя. Возникает вопрос: а какого хера? Минхо снова злится, потому что этот засранец испытывает к нему какое никакое влечение и заставляет старшего страдать от якобы неразделённой любви. Кажется, пришло время для второго серьёзного разговора... — Ча-а-н, — Ли идёт на кухню, где австралиец убирается после ужина. Блондин только мычит, давая понять, что внимательно слушает, — Можешь завтра всех спровадить из общаги? Кроме Хани. Бан отставляет тарелку в сторону и с хитрым прищуром поворачивается к Минхо. — Решили разобраться наконец-то? — Ты о чём? — Имей ввиду, если мы вернёмся, а вы не закончите, объяснять младшеньким будете сами. Кстати, смазка в нашей комнате, во втором ящике. Ли шокированно, но благодарно таращится на старшего и выдыхает тихое «спасибо». Чан только понимающе кивает и возвращается к уборке. Считай, родительское благословение он дал...

***

— Вставай, соня, — наутро Чан будит Минхо, — Я сейчас забираю всех в парк, у вас будет два часа. Ради бога, не проебите их. Хотя стоп... Ну ты понял. До парня не сразу доходят слова лидера и только после того, как дверь в комнату закрывается, он садится на кровати и потягивается. Спустя минут десять аккуратно выглядывает в коридор — никого. На цыпочках идёт в комнату Феликса и Джисона — последний спит. Тем лучше... Шатен преспокойно принимает душ, готовит завтрак на двоих и садится на диван, доставая телефон. Он знает, как чувствителен Хан по утрам к звукам, поэтому набирает знакомый номер, ждёт, а затем слышит мелодию звонка и маты из комнаты. Заспанный младший выползает в гостиную, завернувшись в одеяло и источая очень агрессивную энергию. Сначала он не понимает, почему мемберов нет, но после видит чересчур довольного Минхо на диване, который держит телефон. Шестерёнки в сонной головке начинают двигаться, и вот уже брюнет грозно топает на старшего. Ли хихикает и думает, что злые белки нынче очень милые. — Хён, ну какого хера? — обречённо стонет Хан, падая на диван через спинку, — Зачем так жестоко? — Зато ты сразу проснулся. Если бы я будил тебя лично, то ты бы минут через пять снова бы дрых. — Хорошо, поставлю вопрос по-другому... Зачем вообще было меня будить?! — Ну как же, бельчонок, мы вдвоём в целой общаге, — Минхо по-кошачьи хитро ухмыляется, — Мне так грустно одному. Я даже завтрак уже приготовил, поэтому быстро в ванную, а потом кушать. Джисон, осыпая старшего проклятиями, плетётся в сторону душа, а Ли в предвкушение потирает ладошки и готовится к прекрасному продолжению дня.

***

— Давай фильм посмотрим? — Минхо обхватывает парня вдоль талии и роняет вместе с собой на тот же диван. — Подожди, почему мы вообще только вдвоём остались? — Ну мы оба крепко спали, Чан не решился нас будить, — на это Джисон фыркает, подразумевая, что в таком случае старший слишком решительный, — А что, тебе не нравится находиться со мной? — Хён, не говори глупостей, — мнётся Хан, — Включай лучше свой фильм. Минхо пожимает плечами, вводит в поисковик название и нажимает кнопку просмотра. Первые полчаса ничего не предвещает беды. Ну разве что Ли ни разу не посмотрел в экран, предпочитая гипнотизировать младшего. — Ну что ты смотришь на меня? — не выдерживает Джисон, ставя фильм на паузу. — Я тебе нравлюсь? — вот так прямо и без раздумий. — Конечно нравишься, что на тебя нашло сегодня, мы же друзья... — Ты понимаешь, о чём я, Хани. Да или нет? — Минхо придвигается ближе и смотрит прямо в глаза, а младший нервно сглатывает и наоборот отодвигается. Шатен решительно сокращает расстояние между ними, оставляя между губами несколько миллиметров, будто давая выбор, — Хочешь же этого, не так ли? Хан бегает взглядом по всему лицу старшего, раздумывает несколько секунд, а потом резко приникает к желанным губам. Обводит языком нижнюю, посасывает, кусает, а Минхо даже не сопротивляется. Податливо открывает рот, превращая поцелуй в более откровенный. Парни целуются до того страстно, что оба чувствуют подступающее желание. Как кислород заканчивается, они отстраняются друг от друга, а Джисон успевает оставить ещё короткий чмок. — Как давно, Хани, солнышко? — нежный поцелуй в щёку, в носик, снова в губы. — Достаточно давно. — Почему сбежал после того, как я тебя поцеловал в первый раз? — Испугался, это было неожиданно, — виновато смотрит на старшего, — Прости... — Теперь всё хорошо, малыш, — Минхо впивается в губы напротив и сразу проникает языком в жаркий ротик, изучает, ведёт по нёбу, наслаждаясь тихими стонами со стороны брюнета. Джисон скользит ладошками по чужой спине, цепляется за плечи и тонет в ощущениях и эмоциях. Старший настойчивый, горячий, любимый, и его так чертовски мало. — Минхо~я, — выстанывает он, отлипая от парня, — Умоляю, пойдём в спальню. — Как пожелаешь, крошка, — с этими словами Ли подхватывает младшего под бёдра и несёт в свою комнату.

***

Минхо садится на кровать, устраивая Джисона у себя на коленях. Руками проникает под футболку на хрупком теле, оглаживает выступающие позвонки, рёбра, а Хан даже поскуливает от нетерпения. Это в сто раз лучше его фантазий. Старший оставляет лёгкие, влажные засосы по длинной шее, приближается к ушку и, кусая за мочку, шепчет: — Скажи мне, Хани, почему простого поцелуя ты испугался, а дрочить на меня в душе нет? Брюнет резко отстраняется с широко распахнутыми глазами, но уловив игривую ухмылку на любимых губах, щурится и вскидывает одну бровь. — А ты всё же слышал? Мне так жаль, — дует губки и елозит, проезжая пятой точкой по чужому паху — Я могу искупить свою вину? Минхо тяжело выдыхает и прикрывает глаза. Джисон сейчас такой... Такой горячий и соблазнительный. Подумать только, каким дьяволёнком он оказался. Прелестно. За раздумьями он не замечает, как Хан сполз и теперь стоит перед ним на коленях, требовательно потираясь щекой о чужое бедро и стреляя глазками из-под чёлки. — С ума сводишь, — рычит шатен, приподнимая парня за подбородок и целуя быстро и мокро. Джисон только ухмыляется, возвращается в прежнее положение и зубами распутывает завязки на домашних штанах старшего. Сжимает крепкое бедро, чтобы Ли приподнялся, и стаскивает одежду вместе с нижним бельём. При виде крупного, колом стоящего члена рот автоматически наполняется слюной. Конечно, Джисон никогда никому не отсасывал до этого. Было бы кому... Но сейчас желание просто огромное. Он на пробу оставляет поцелуи-бабочки по всей длине, а в конце лижет головку, слыша сверху томный вздох. И, ох, как ему это нравится. Теперь ведёт языком от основания и вверх, очерчивая каждую венку и просто кайфуя. Выжидает момент, когда Минхо расслабляется и берёт в рот до середины, тут же начиная двигаться. Чувствует, как старший вплетает пальцы в волосы и поглаживает по голове, от чего хочется урчать. Впрочем, Джисон себе не отказывает в таком удовольствии. Заглатывает глубже, стонет от наслаждения, пуская вибрации, рукой себе помогает и рассудок теряет от рычащих стонов старшего. Сам глаза закатывает, двигает головой активнее, абсолютно не щадя собственное горло, щёки втягивает и настолько увлекается процессом, что не сразу слышит просьбу остановиться. — Ты восхитительный, малыш... За что мне только такое сокровище досталось, — Ли поднимает младшего и целует так сладко и тягуче, что все мысли вон. Раздевает Хана, сам раздевается до конца и укладывает парня на кровать. — Так хочу тебя, — Джисон выгибается в пояснице и ручками обнимает старшего за шею, пока тот расцеловывает всё тело под собой. Такую драгоценность грех не целовать. Его любимый безумно прекрасен... Медовая, бархатная кожа, тончайшая талия и длинные стройные ноги. Восхитительный, потрясающий, только его мальчик. — Подожди немножко, солнышко, я сейчас, — Минхо встаёт и направляется к любезно названному второму ящику, находит смазку и, оборачиваясь, глаз не может оторвать от этого искусства. Хан глазки прикрывает, губки кусает, а ладошкой член медленно поглаживает и тихо стонет. Ну разве не красота? Шатен удобно устраивается между чужих ног, выливает смазку на пальцы и согревает, успокаивающе гладя младшего по бедру. — Милый, — Минхо мычит, — Меня не нужно растягивать, — и до чего очаровательно Джисон краснеет щёчками в этот момент, а Ли ухмыляется. Проводит по колечку мышц, вводит сразу два пальца, выбивая из парня протяжный стон. И о боги, пожалуйста, запишите этот звук и дайте слушать Минхо его вечность, потому что слишком прекрасно... Без труда проталкивает три пальца, начиная ритмично ими двигать, получая шикарные стоны и томные вздохи. В какой-то момент он касается комочка нервов, давит на него, а Джисона подкидывает на кровати и выгибает до хруста в пояснице. — Прошу, Минхо, любимый, умоляю, трахни меня уже! А Ли долго уговаривать не надо. Он быстро смазывает член, разводит стройные ножки пошире и одним резким толчком входит по самое основание, сцеловывая громкий стон с родных губ. В Джисоне просто охуенно... Горячо, узко и влажно, даже голова кругом. Минхо сразу берёт быстрый темп, каждый раз проезжаясь по простате и заставляя Хана буквально кричать от удовольствия. — Хани, ты такой красивый, — Минхо снова целует, только в этот раз очень нежно, передавая все чувства и всю любовь. Брюнет доверчиво жмётся к крепкому телу и всхлипывает от переизбытка эмоций. Он теряется во времени и наслаждается глубокими резкими толчками старшего, срывая голос до хрипа. — Я скоро... — единственное, на что хватает сил, и тогда Ли начинает размашисто надрачивать парню, пытаясь подстроиться под ритм. Хватает буквально минуты, чтобы младший, сильно сжимая Минхо в себе и выкрикивая чужое имя, кончил, пачкая живот и грудь. Ли долго не выдерживает, и от узости и жара изливается внутрь Джисона и тяжело выдыхает. Нет, ему точно досталось исключительное сокровище... Он ложится рядом с младшим, притягивая его к себе и ласково целуя в лоб. Хан утыкается носиком в шею, мурлычет и тихонечко целует, оставляя засос. — Я очень тебя люблю, — произносят оба одновременно, изумленно смотрят друг на друга и счастливо смеются. — А вот за то, что ты кончил в меня, тебя ждёт наказание, — Джисон садится и хмурится. — Какое же, счастье моё? — Мыть меня сам будешь, — наваливается сверху, обивая всеми конечностями. — Почту только за честь, Хани...

***

Парочка нежится под тёплыми струями, намыливая друг друга ароматной пеной и обмениваясь ленивыми поцелуями. Оба чувствуют безграничное счастье и покой рядом с любимым человеком, поэтому несколько минут они даже просто стоят и обнимаются. Минхо укутывает младшего в махровое полотенце и дарит особенно долгий, тягучий поцелуй, от которого у Джисона колени подкашиваются, поэтому шатену приходится подхватить того на руки и вынести из ванной. — Хуя себе расклад, — присвистывает Чанбин, наблюдая удобно устроившегося на Минхо Хана и засосы на шеях обоих. Чан фейспалмит и всем видом показывает, что «пизда вам, мои хорошие, просил же успеть». — Ой, не знаю, как вы, а мы спать! — и под смех остальных Ли утаскивает Джисона к себе в комнату, в тёплые объятия и в сказочную любовь.