Судьба играет вслепую

Хоук, конечно, не очень любил дядю Гамлена, да и хижину его язык не поворачивался домом назвать, но все же лучше, чем демоновы Глубинные Тропы. В старых трущобах Нижнего Города его ждали мама и сестра – два самых дорогих человека, которые остались в его жизни. Теперь у них достаточно денег, чтобы выкупить семейное имение, жизнь измениться. Все наладится, просто должно. Они и так слишком много потеряли. Гаррет вздрогнул. Ведь после смерти отца именно он должен позаботиться о семье. По его вине они потеряли Карвера, но теперь у него есть шанс все исправить. Умершего брата не вернуть, теперь он должен защитить мать и Бетани. Хоук перешагнул порог дома и замер. Перед его глазами стояла картина того, чего он так боялся с самого детства: плачущая мать умоляла не забирать сестру в Круг. Бетани казалась холодной и спокойной, но в ее глазах брат увидел тень страха и сомнения. Разбойник резко дернулся в направлении сестры, но она лишь едва заметно покачала головой. - Со мной все будет в порядке, братец, правда, - постаралась заверить Бет, кидая быстрый взгляд на молодого храмовника. – Я пойду в Круг, там мое место. - Уверена? – переспросил Гаррета, и, дождавшись нетвердого, но отчетливого кивка, повернулся к храмовнику. – Сер Каллен, надеюсь, вы не забудете, что перед вами наследница рода Амеллов, - решил попытаться воспользоваться вновь завоеванным положением в обществе Хоук. - Я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы жизнь вашей сестры в Круге не была осложнена какими-либо неприятностями, - сдержанным тоном пообещал рыцарь. – В память о дружбе с вашим кузеном, - добавил он почти неслышно, выходя вслед за младшей Хоук. Гаррет чувствовал себя отвратительно. Хотелось напиться и забыть о том, что его сестру сегодня увели в Круг магов, в котором, к слову, явно творилось что-то неладное. Психованная рыцарь-командор с обострившейся паранойей была явно опаснее, чем все маги Киркволла вместе взятые. Он не смог защитить и Бетани, теперь она в постоянной опасности. Он потерял ее, как потерял и Карвера. Ведь если бы он согласился взять сестру на Тропы, храмовники не нашли бы ее в трущобах Нижнего города. У него не осталось ничего, кроме матер, друзей и демонового имения в Верхнем городе, которое он теперь может выкупить. Но зачем нужны деньги и влияние, если он не может защитить собственную семью? Отец бы такого никогда не допустил, и от этого становилось еще больнее. Ему никогда не стать таким, как отец. Все эти мысли в его голове не давали покоя, давили тяжестью непосильного груза, терзали еще свежие, открытые раны его души. Гаррету хотелось выбросить все эти сомнения хотя бы на один вечер, побыть человеком, на котором не висит столько ответственности за несостоявшиеся жизни родных, их неосуществленные мечты и минуты, которые они могли бы провести вместе. Хоук тряхнул головой и понял, что уже минут пять топчется под дверью лечебницы Андерса. Он не заметил, как пришел сюда, но разговор с целителем, наверное, мог бы помочь. С некоторой нерешительностью разбойник толкнул дверь. Маг сидел за столом, склонившись над желтоватым листком бумаги. На грубом дубовом столе горела одинокая свеча, в неровном свете которой светлые волосы Андерса отливали золотом. На отступнике не было привычной странной мантии с перьями, только старая синяя рубаха и темные штаны. Сейчас он выглядел особенно уставшим, даже измученным, словно его терзала старая болезнь, но он не хотел показывать это друзьям, задумчивым и опечаленным. Андерс сейчас был похож больше на поэта-романтика, чем на отступника, который призывал магов к революции. - Чем обязан, Хоук? – даже его голос был не таким, как обычно, из него исчезла привычная язвительность, уступая место спокойной вежливости. Про себя Хоук отметил, что целитель определенно сложнее и интереснее, чем кажется на первый взгляд. - Мне надо с кем-то поговорить, - просто ответил разбойник, надеясь, что друг поймет его. Андерс поднялся из-за стола и, спустя несколько десятков секунд, наполненных тишиной, выудил из ящика со своими зельями и лекарствами бутылку чего-то, не внушающего доверия. На столе вскоре оказались кружки, которые явно знали лучшие времена и не рассыпались только со страха перед хозяином. Маг жестом предложил другу сесть на такой же старый, как и кружки, стул и внимательно посмотрел на него. Хоук сел напротив хозяина дома, ну или уютного уголка в Клоаке, и снова покосился на бутылку непонятного чего-то, которую, словно прочитав настроение на его лице, достал друг. - Она принадлежала моему старому другу – Огрену. Мы вместе были Серыми Стражами в Амарантайне. Он сказал, что когда-то мне это очень пригодится, а уж он-то знает толк в выпивке. Странно, что он вообще поделился этим со мной, - отступник попытался улыбнуться, но вышло как-то слишком натянуто. – Расскажи мне, что у тебя случилось, - попросил он, разливая сомнительную жидкость в кружки. Гаррет залпом осушил ее и выпалил на одном дыхании: - Бетани забрали в Круг. Андерс помрачнел: он очень хорошо относился к сестре Хоука и эта новость его не просто разочаровала. Он был серьезно опечален и расстроен случившимся – жизнь в Круге, по его мнению, была несправедливым приговором магам за то, что они такими родились. Справедливость в его голове отозвался с идеями по уничтожению Круга и освобождению всех магов, но отступник быстро заткнул духа. - Как это случилось? - Когда я пришел в дом Гамлена, храмовники уже были там. Бетани сама пошла за ними, наверное, решила не усугублять ситуацию. Никогда в жизни не видел ее такой взрослой и… чужой, - последнее слово Хоук вымолвил тихо, словно страшась того, что так оно и есть. – Сер Каллен пообещал мне, что с ней все будет в порядке, но стоить ли верить храмовнику..? - Этому – стоит, - мягко прервал его Андерс. – Я знаю сера Каллена давно, еще со времени моей жизни в ферелденском Круге. Он трижды возвращал меня туда, когда я сбегал. - И они тебя не казнили? – с нескрываемым удивлением посмотрел на целителя Гаррет. - Старший чародей Ирвинг всегда говорил, что я просто ребячусь, что никогда я не пытался бежать серьезно, как это сделал наш с Дайленом друг Йован. После седьмого побега мне пообещали казнь, но командор Амелл очень кстати объявил право призыва, и храмовники не решились в открытую выступить против Стража-Командора, который, тем более, был близким другом короля Алистера, - маг осушил кружку и разлил им еще. На несколько секунд Гаррет задумался, внимательно смотря на друга. Андерс вопросительно вскинул бровь. - Мы могли бы устроить Бетани побег. Ты спрятал бы ее в Клоаке, а потом можно было бы переправить ее в Амарантайн к кузену. Я думаю, он бы помог нам, и мне было бы спокойнее, - объяснил Хоук. - Не думай, что я не хочу тебе помочь, но мы даже не сумеем ее провести в порт, как храмовники найдут ее. А Мередит за такие проделки сразу прикажет усмирить твою сестру. Каллен не позволит просто так причинить ей вред, он очень трепетно относился к Дайлену. В нашем Круге даже поговаривали, что рыцарь-капитан пытает вполне приземленные чувства к магу. Хоук понимающе кивнул. Лучше живая и здоровая сестра, которую он сможет хоть иногда навещать, чем усмиренная или мертвая. А он точно знал, что Бетани предпочтет смерть усмирению. Что ж, он хотя бы мог надеяться, что к его сестре будут относиться снисходительно, особенно если он сумеет добиться высокого положения в обществе. Тем более, если рыцарь-капитан Каллен и вправду такой, каким его описал Андерс. Содержимое бутылки плавно приближалось к нулю. Маг посмотрел на разбойника и тихо начал: - Я знаю, Гаррет, ты во всем винишь себя, но твоей вины в этом нет. Ты хотел обезопасить сестру от того, что могло ждать ее на Глубинных Тропах, не мог позволить себе потерять ее, - целитель тяжело выдохнул, влил в себя содержимое своей кружки и продолжил, - но ты не мог бы защитить ее здесь. Вряд ли с тобой ей было бы менее опасно, чем в Киркволле, мы могли бы потерять ее совсем. Судьба играет вслепую, Хоук, но даже так нам не под силу переиграть ее. Сегодня ты проиграл, но кто знает, что будет завтра? Все может измениться за миг, в лучшую или худшую сторону – это тоже сложный вопрос, только время даст нам понять наверняка. На столе догорала одинокая свеча. Полутьма скрывала уставшие лица мага-отступника и разбойника. Сегодня все уже сказано, нет больше слов, которые не были бы лишними. И, возможно, завтра все измениться к лучшему, ведь никому неизвестно, что принесет новый день. Андерса разбудил громкий стук в дверь, будто отряд храмовников колотил в нее руками и ногами. Голова разрывалась, и он вспомнил незлым словом Огрена и его чудо-выпивку. Едва переставляя ноги маг добрался до входной двери. Когда целитель увидел на пороге Фенриса, смешно переступающего с ноги на ногу, все заготовленные фразы о том, что никто не стучит так громко с самого утра, будто выветрились, уступая место искреннему удивлению. Эльф же так же удивленно принялся рассматривать отступника, словно не его ожидал здесь увидеть. Надо было сказать, что воин был поражен видом «проклятого одержимого»: солнечные лучики запутались в его распущенных светлых волосах, будто создавая светящийся ореол над его головой. Никогда еще он не чувствовал себя так неуверенно – все его мировоззрение пошатнулось от вида одного конкретного отступника, которого сейчас совершенно точно можно было назвать красивым. Фенрис уже открыл рот, собираясь сказать хоть что-то, объяснить Андерсу причину утреннего визита, но увидел Хоука, который пересек пространство позади мага, очевидно в поисках своих сапог. Фенрис резко развернулся и рванул прочь от лечебницы, оставив Андерса стоять в двери.