Страдания во плоти

Утром я проснулся с тяжёлой головой. Уокер долго не могла уснуть — всю ночь крутилась на простынях, словно уж на сковородке. Из-за этого я тоже ужасно спал и в итоге смог закрыть глаза лишь под утро. Я потянулся на постели, ожидая почувствовать толчок в бок от Уокер — за то, что я завалился на её половину постели. Но толчка не последовало. Резко поднявшись, я оглядел комнату — никого. Прислушавшись к звукам в ванной, я тоже ничего не услышал. Меня это удивило: она никогда не просыпалась раньше меня. С того момента, как она разрыдалась у меня на руках, вспоминая Дино и причитая, что не может быть со мной, пока его смерть не отомщена, прошло несколько месяцев. Непризнанная занималась со мной и Аббадон каждый день, не давая себе продыху. Я пытался помочь ей. Пытался объяснить, что даже после долгожданного отмщения она, скорее всего, не обретёт покой. Ей нужно научиться жить с этой болью, а не пытаться заглушить её, причиняя боль другим. Со слезами на глазах она едва заметно кивнула. Но я знал, что она останется при своём. В один из вечеров мы сошлись на том, что она будет жить у меня — я начал переживать за её душевное состояние. Я не думал, что она что-то с собой сделает, но переживал, что она в погоне за силой мало-помалу переходит все границы допустимого. Однажды я поймал её за тем, как она держала руку над свечой, пока её нежная кожа не начала буквально жариться над огнём. Когда я спросил её, что она делает, на её голубые глаза навернулись слёзы, а губы пролепетали что-то вроде: это случайно получилось. Она врала. Я понятия не имел, о чём Аббадон говорила с ней на тренировках, но был уверен, что ветер дул с той стороны. Что-то было не так. По моей спине пробежался неприятный холодок. Я не мог отделаться от странного предчувствия.

***

Пальцы отца нервно постукивали по стакану. Солнце едва появилось на горизонте, а он уже расслаблялся крепким напитком. Я чувствовал его напряжение — он тяжело вздыхал, параллельно записывая что-то на бумаге. — Хватит сканировать меня, сын, — его могучие крылья встрепенулись от моего воздействия. — Твоя мать и так постоянно этим занимается. — Мне кажется, ты — её любимый объект для исследования. Усмехнувшись, он кивнул, после чего вновь погрузился в свои документы. Я любил приходить в его кабинет, чтобы понаблюдать за ним: посмотреть, как он сосредоточенно занят делами подданных, как выслушивает отчёты дипломатов, как от усталости вызывает мою мать, чтобы она спасла его от бумажной волокиты. Я был поражён тем, как мой отец, — один из творцов Мира и Вселенной — жил, как обычное существо. И всё — только в честь одной женщины: моей матери. Я задавался вопросом о том, смог бы и я так. Бросить всё в Аду и спуститься на Землю вместе с Уокер. Она смогла бы работать по своей специальности и навещать отца… — Ты слышишь? — отец пощёлкал пальцами у меня перед носом. — Что? — Я спросил, как обстоят дела у твоей демоницы. — Я не знаю, — я перевёл взгляд на окно, задумавшись об ответе. — Она не разговорчивая. Но я точно знаю, что ей очень тяжело. — Ты так и не рассказал ей про отчёт о смерти того ангела? Я замолчал. Отчёт со вскрытия тела Дино пришёл ещё месяц назад. У меня были хорошие знакомства на Небесах, по причине чего я имел доступ к засекреченным документам. Как оказалось, на теле Дино не было найдено признаков сопротивления. До придела подозрительно, учитывая тот факт, что ангелу хватало сил, чтобы потягаться со мной. Я предположил, что он заключил сделку с Везельвуром, принеся свою душу в жертву. Подобные действия очень существенны ангелам… В общем… я не смог рассказать ей это. Она бы не простила этого себе. Я просто не смог причинить ей такую боль. Я бы не простил себе этого тоже. — Нет… я не смог. — я замялся. — Она не очень хорошим образом узнала про нашу связь. И то, что она стала Фениксом. А теперь ещё и Аменадиил… я боюсь, что она просто не выдержит. — Это проблема её сущности. В её спектре всё происходящее словно против неё. Это такой себе защитный механизм Феникса — чтобы получить больше силы для защиты, — отец откинулся на спинку кресла, сложив руки за головой. — Хотя большинство из этих новостей неплохие. Помимо этого, ей было обидно, что ты скрыл от неё тот факт, что вы пара, посчитав, что она не готова к этой информации. Она бывший человек, это конечно же задело её самолюбие. — Всё было слишком сложно. — Я понимаю, сын, — улыбнулся он. При улыбке мелкие морщинки на его лице выделялись ярче обычного, а глаза сверкали словно маленькие звёзды на небе. Мне не хотелось покидать кабинет отца. Его кабинет ещё в детстве казался мне самым безопасным местом на свете. В моей голове, словно колокол, раздался голос моей пары. «Прости меня, пожалуйста». «Что? Уокер, где ты?», — резко встав, я сосредоточился на поиске её энергии. «Где ты? Я сейчас же приду к тебе». Обеспокоенные глаза отца остановились на мне, но я слышал только её охрипший голос. «Прости меня, прости меня, прости меня…». Дверь кабинета резко распахнулась с такой силой, что дверная ручка оторвалась. — Аббадон, что случилось? Демоница Бездны влетела в кабинет. — Где Уокер, Люцифер? — крылья демоницы встали дыбом — она тяжело дышала, зрачки были расширены. Я ничего не понимал. — У вас же должна была быть тренировка? — я судорожно пытался вспомнить, что мне вчера говорила Вики. — Утром я получила от неё записку, что вас срочно вызвала Киара. Я думала, вы отправились на Подэм. — Я только говорил с Киарой… Она ничего не упоминала. — Чёрт! — Аббадон отшвырнула кресло в стену. — Уокер только что попросила прощения… Неужели она?… Где моя жена? — У твоей жены наконец-то отрасли когти, Люцифер. Она всех нас вокруг пальца обвела. — А ты тут причём? — отец подошёл к Аббадон и взял её за руку, чтобы умерить её огненный пыл. — Чертовка украла у меня мой блокнот с рунами. Мы с отцом переглянулись в недоумением, после чего демоница тяжело вздохнув, объяснила: — В этом блокноте все мои руны. Все, которые я когда-либо изобрела. Нащупав рукой кресло, я молча опустился на него. Значит, она подготовилась и планировала побег. Как я мог ничего не заметить? — Её очень легко отследить. — начал отец. — Даже если она отправится к Везельвуру, я смогу найти её местоположение и перехватить её. — Если она украла мою книгу, то мы её не найдём, — демоница тяжело вздохнула, словно все тяжести мира легли на её плечи. — В этом блокноте находятся все возможные и невозможные руны. Мы не сможем найти её, пока она сама не захочет. С ними и с теми знаниями, которые мы ей подарили, она почти что непобедима.

***

Отец пообещал, что пустит все силы на поиски Уокер, но взгляд Аббадон сказал мне всё, что мне нужно было знать. Я вернулся в свои покои и тут же поморщился от непривычной тишины. В каждой из комнат всё ещё остался легкий запах её волос. Я глубоко вздохнул. Мне хотелось накричать на неё. Схватить её за шею и держать, чтобы она никуда от меня не убежала. Мурашки побежали по спине. Что с ней сделает Везельвур? Он наверняка заставит её доказать свою верность. Сначала причинит ей боль, а потом заставить её причинить боль другому или даже убить другого. Он знает, что Уокер была обучена Аббадон. Она — лучшая из лучших. Я сел на нашу постель и закрыл глаза. Её сильные эмоции всё ещё витали в воздухе, словно перья на ветру. Я так привык чувствовать её скорбь и печаль, что не заметил изменений в её чувствах накануне, когда она собиралась сбежать от меня. Она наверняка долго планировала это. Будучи сыном своих родителей, я получил два дара. От отца я унаследовал силу огня, а от матери — контроль эмоций. Я превосходно владел как своими эмоциями так и эмоциями остальных. Мог тянуть за необходимые ниточки, чтобы сподвигать существ на различные действия. Мой нос очень остро чувствует малейшие проявления чувств и эмоций, и если что-то произошло недавно и запах чувств ещё не выветрился, то я мог воспроизвести произошедшее в своей голове. Я глубоко втянул воздух, после чего в моей голове нарисовалась картинка нашего последнего вечера. Мы оба лежим на постели: я с книгой в руках, она, кажется, просто разглядывает потолок, словно медитируя с открытыми глазами. Я чувствую её беспокойство и нервозность, но списываю это на канун войны. Её ладонь медленно ложится на мою грудь — прикосновение лёгкое, словно пёрышко. Скользит вниз по животу. От каждого её касания мышцы напрягаются, словно у подростка. Я знал, что она играет со мной. Легонько прикоснётся, заденет рукой или игриво посмотрит на меня из-под опущенных ресниц, после чего будет ждать, что я возьму инициативу в свои руки. Словно ей было стыдно показать мне, что она ищет близости. Словно не может позволить себе быть счастливой — из-за чувства вины перед Дино. Чувство вины была ещё одной эмоцией, что сопровождала Уокер по жизни. Я откладываю книгу, тянусь к её шее рукой и медленно целую в губы. Никуда не торопясь, я смакую её, словно самую вкусную сладость на всём белом свете. Мою сладость. Я так люблю этот вкус, так люблю эти уверенные прикосновения к моему телу. Раньше она робко прикасалась ко мне, будто боялась, что я отвергну её. Её пульс под моими пальцами ускоряется. Она приподнимается на коленях и подползает ближе ко мне. Нежные руки моей жены тут же зарываются в мои волосы — она тянет меня к себе настолько близко, насколько возможно. Не отрываясь от поцелуя, я поглаживаю её красивое тело. Шея, ключицы, грудь, после чего касаюсь её возбужденных сосков сквозь тонкую ткань ночной рубашки. Она едва слышно стонет, шепча моё имя. — Пожалуйста, родной. — Тебе не нужно меня ни о чём просить, я всегда позабочусь о тебе, — между поцелуями на её шее тихо отвечаю я. — Ты нужен мне сейчас. Я так скучаю по тебе. Я непроизвольно улыбнулся от её слов. Должен признаться, я в действительности получал неизмеримое наслаждение от моментов, когда мы не притворялись, что ненавидим друг друга. — Мы буквально живём вместе, а тебе всё равно меня мало? — наигравшись с её упругой грудью, я медленно опускаю руку вниз, чтобы наконец дать ей то, что она жаждет. Ненароком я сам испускаю короткий стон, касаясь её — такая горячая и гладкая. Больше всего я наслаждался тем, как она в забытие расставляла ноги ещё шире — доверяя мне и и открываясь. Как её ногти вцеплялись в моё предплечье, как она выгибала спину, подставляя моему рту её шею и грудь для ласк. Только сейчас пересматривая вчерашний вечер, я наконец понял, что она имела ввиду. Она скучала по мне, потому что думала, что больше не вернётся. — Да, мне всегда будет мало тебя. Я всегда буду хотеть ещё. — Я весь принадлежу тебе. Я прервал проекцию, не в силе смотреть дальше. Наблюдая и анализируя со стороны, я смог разглядеть настоящие чувства, что одолевали её в тот вечер. Она была в ужасе. В ту ночь она так отчаянно цеплялась за меня, словно желала, что я узнаю про её план и помешаю ей. Моя жена так отчаянно желала со мной близости в ту ночь, потому что думала, что она станет последней. Лишь пересмотрев всё ещё раз, я увидел с какой тоской она смотрела на меня. Оглядывая комнату, я ненароком пытался отвертеться от видений моей жены. Её сладкий запах и чувства насколько пропитали мои покои, что я видел её повсюду. Вот она на нашей постели укутанная простынями — кожа ещё влажная после душа и с волос стекают маленькие капельки воды. Вот она возле книжной полки — её пальцы нежно проводят по книжным корешкам, пока она погрузилась в раздумья, что ей вечером почитать. Вот она сидит за кофейным столиком — сидит и пьет чёрный кофе, отчего кривится после каждого глотка. Её нога размеренно качается вверх-вниз. Вот она стоит возле шкафа с одеждой, думая о том, что она сегодня наденет. Она прикладывает несколько платьев к телу, после чего хмыкнув переодевается. Вот она сидит на диване — ноги скрещены в коленях и подобранны под себя. Она читает какую-то книгу про руны, пока пытается не глазеть на меня. Я только вышел из душа — мокрое полотенце висит на моих бёдрах. Я уже говорил, что тоже люблю дразнить её? Тяжело вздохнув, я опустился на диван и закрыл глаза ладонями. Все возможные чувства существ усиливаются, если у пары устанавливается связь. Я чувствовал её похоть, её желание. Я чувствовал, как ей иногда было тяжело находится рядом со мной. Каждый вздох — словно царапина в горле, но для непризнанной она отлично держалась, прикрываясь ненавистью ко мне. Я научил её всему, что знал сам. И теперь она будет использовать все знания против меня самого. Я не мог справится с яростью на себя, на свою жену и на весь чертов мир. Я ненавидел этот мир за то, что в нём возникла необходимость, чтобы моя жена приносила себя в жертву.

***

Первые сутки были самыми сложными для меня. Я уже перерыл вещи, которые она перетащила в мои покои. Ничего не найдя, я сидел на полу и курил сигареты, что были спрятаны в комоде. Вокруг меня лежала её одежда, книги — она ничего не взяла с собой. Я недооценил её. Чертовка не оставила следов — она отлично постаралась и всё за собой убрала. Я должен был злится на неё, но, если честно, моментами я не мог сдержать улыбки — я чувствовал гордость. Как она обвела Аббадон вокруг пальца и стащила у неё блокнот со всеми возможными и невозможными рунами. Как она обвела вокруг пальца и меня, а — я как дурак сидел и радовался этому. Потушив сигарету о какой-то листок бумаги, я поднялся на ноги. Мышцы неприятно гудели — я слишком долго просидел в неудобном положении. Одновременно с гордостью меня распирало чувство обиды и злости на Уокер. Иногда она была такой опрометчивой, что у меня просто не хватало сил. Я злился, что она не обратилась ко мне, а решила действовать на свою манеру. Решила, что так всем будет лучше. Может кому-то и лучше, но точно не мне. Именно это меня в ней и поражало. То, какие чувства она рождала во мне. И то, какими противоречивыми они были. Она единственная женщина на всём белом свете, что могла сподвигнуть меня на такое. Должен ли я вообще упомянуть, каким дураком она меня выставила? По всем резервам Ада и Небес я являюсь её мужем. И сейчас после того, как она сбежала «на сторону противника», я должен отвечать за неё и соответсвенно её действия. Верховный Суд на благо повеселится, когда меня вызовут на заседание Ордена. Но не смотря на всё это, я должен был найти свою Прекрасную Елену и вернуть её домой. Даже если это продлиться десять лет, даже если я сам паду.

***

Аменадиил был замечательным преподавателем. Когда он только появился на небесах, мы быстро нашли общий язык. Я и подавно ничего не знал о том, что он происходит из рода Уокер. У меня даже не было и малейшего подозрения. Именно поэтому и я предположил, что Уокер нанесла ему визит, прежде чем исчезнуть. Сложив руки на груди, я сидел на самой последней парте, на одно ухо слушая его вещание. У меня слипались глаза из-за ужасного сна, поэтому когда я вновь открыл их в аудитории уже никого не было. Только я и он. — Ты проснулся? — его голос звучал очень отдалённо — он омывал доску мокрой губкой. — Я хотел поговорить с тобой. — начал я, пойдя к нему. Тазом я уперся о его стол. Он выглядел уставшим. Колючая щетина прятала его щеки. — Я предполагал, что ты зайдешь ко мне. Кстати, мои поздравления к вашей помолвке. — ангел наконец-то обернулся ко мне, после чего протянул руку. Я молча пожал её, кивнув. — Ты ведь уже знаешь, что она в курсе. Он сделал долгую паузу — в его глазах я видел, что ему было неудобно из-за того, как всё произошло. Собравшись с мыслями он заговорил: — Это не моя вина, что всё так произошло. Я не мог рассказать её о нашем родстве. Он начал рыться на своём столе, перебирать бумажки и книги, словно хотел занять руки каким-то делом. Я молча смотрел на него, ожидая, что он продолжит своё объяснение. — Когда умерла мама, Ребекка Уокер, наш отец был в отчаянии. Он совершенно перестал следить за собой и за нами. Мне пришлось занять его место. Я уже был достаточно взрослым для этого. Лишь спустя долгие годы я смог смириться с этой потерей. И потом, — представь себе, — я умираю и оказываюсь здесь. — он горько усмехнулся. — Моя мать лично встретила меня на обрыве. Я был так напуган, когда увидел её, что чуть не столкнул её вниз. — Уже на тот момент она занимала высокий пост, — я пытался вспомнить события долголетней давности. — Подозрительно быстро она получила свою власть. Нервным жестом он убрал блондинистые волосы с лица. — Она сразу поставила меня в известность того, что я не имею права говорить о родстве к ней. Показала мне постановление Верховного Суда, что мне ни при каких обстоятельства нельзя упоминать её имя или имя Вики. — Она объяснила почему? — Нет, — он огрызнулся. Я чувствовал как в нём закипало чувство несправедливости. — Знаешь, как мне было тяжело, когда я увидел Вики здесь. Знаешь, как я хотел помочь ей. Потому что никто, как ни я, знает, какого это оказаться в такой ситуации. — Но Уокер-младшая не получила такого постановления от Суда. Насколько я знаю, Ребекка ни разу не связалась с дочерью. — Мне иногда кажется, что она ненавидит её. — Вики свою мать? — Нет, — усмехнувшись, добавил он. — Ребекка ненавидит Викторию. — Но почему? — Ещё когда Вики только родилась, она сразу же начала получать всё внимание нашего отца. Он просто благотворил её. Возможно это переходило некоторые границы, но я отчетливо помню, как Ребекка смотрела на Вики в детстве. — Поэтому ей ничего не стоило продать мою жену Везельвуру. — Что ты сказал? — ангел неверия уставился на меня. — Вскоре после того, как Вики оказалась на Небесах, по поручению Везельвура на неё напал Энди. Он едва ли не убил её, потому что Ребекка дала на это добро. Якобы, как плата за силу, что она получала от него в течении этих лет. — О, Шепфа… Я этого не знал. Между нами воцарилось молчание. Аменадиил винил себя в произошедшем. — Ты ничего не мог сделать, — я положил руку ему на плечо. Постановление Верховного Суда было очень серьезной вещью. В первую очередь для новоприбывшего Непризнанного, что только смирившись со смертью матери, прибывает на Небеса, где она все эти годы строила карьеру, как ни в чем не бывало. Ещё одна одинокая душа, отверженная собственной матерью. — Хоть она узнала, что я её брат, она так и не пришла ко мне для разговора… — У неё было очень много забот в последнее время. Я не стал упоминать тот факт, что Везельвур напал на неё. — Я случайно столкнулся с ней в коридоре. — ангел начал ходить по аудитории, словно не мог найти себе места. Мои глаза следили за его движениями. — Её взгляд… Она с таким безразличием посмотрела на меня, словно я никто. Я нахмурился. Я понимал, что Уокер злилась на него и, что даже если она не подавала виду, то всё равно испытывала бурю эмоций. Её всегда переполняли чувства. Безразличие — это точно не про неё. — Я попытался заговорить с ней, но она лишь долго смотрела на меня с толикой непонимания в глазах, а потом просто спросила: Почему? — он остановился спиной ко мне. Мой нос щекотала его печаль. — Всего одно слово и сразу понял, о чём она. Едва ли не умерев от стыда, я попытался объясниться ей, но она просто развернулась и ушла. Мне стало не по себе от его слов. Мне было действительно жаль, но мне нужно было узнать больше. Я начал расспрашивать его о всевозможных вещах, которые могли помочь мне найти её. Во что она была одета, что было у неё в руках, чем от неё пахло и многое другое. Ангел с трудом отвечал на поставленные мною вопросы, на каждый ответ ему требовалось несколько минут на подумать. — Она ушла. Аменалиил с непониманием в глазах развернулся. — Как я понял, она собирается добровольно сдаться Везельвуру и стать на его сторону. — Но как это поможет нам? — Я думаю, у неё есть план, но пока что я сам ничего не понимаю. Сегодня утром я проснулся, а её уже не было. Словно испарилась в воздухе. — Я бы мог предположить, куда она пошла. Я задумался. — Уокер-Старшая, — одновременно сказали мы.

***

— Почему она тебе ничего не сказала? Я не понимаю ваших отношений. Мне казалось ты был её куратором на курсе Аббадон? Ангел увязался полететь со мной. Я подозревал, что он боится, чтобы я не навредил Ребекке. Её офис находился на Цитаделе — полчаса полёта и мы были на месте. Я был не против компании Аминадиила и его миллиона вопросов. В некоторых моментах он действительно напоминал мне Уокер. Она также не могла держать рот закрытым. Офисные крысы Цитадели жили очень хорошо. Их так называемый офис был расположен прямо в центре города. На стенах покрытыми фресками горели свечи. Такие статные крысы как Ребекка имели свой кабинет и даже секретаря. — Раз вы с ней пара, почему она раньше не почувствовала вашей связи? Я лишь глубоко вздохнул, проигнорировав его. По пути до кабинета Ребекки он поинтересовался ещё пятью разными вещами, касавшихся меня и Вики. — Говорить буду я, — сказал я и вошёл в кабинет. Нас встретил приятного вида ангел — её личный секретарь. Не поднимая головы от фолианта, он уточнил назначена ли у нас встреча. — Нет, но я надеюсь, что моя новоиспеченная родственница найдёт пару минут для своего зятя, — я закурил сигарету и уперся рукой в его стол. Не веря, он поднял глаза, после чего начал возмущаться насчёт сигареты. Аминадиилу стало заметно неудобно — он шепнул мне, чтобы я прекратил. Пепел рассыпался на стол секретаря, припорошив стопку документов. — Так что у неё найдётся пару минут? Взяв в руки трубку от телефона, ангел набрал несколько цифр. Через несколько секунд из кабинета вылетела Ребекка — её голубые глаза бросали в меня молнии. Пока она запускала нас внутрь кабинета, моё лицо не покидала самодовольная усмешка. В её кабинете ещё осталась тонкая нотка Вики. Не прошли даже сутки, а я уже изголодался по ней. — Что ты себе позволяешь, Люцифер? — упершись руками в стол, она нависла над нами. Её золотистые крылья заметно напряглись. На секунду я представил, как я резко оказываюсь возле неё и вырываю её пернатых. Она кричит — её руки тянутся за спину, как будто это поможет. Я заламываю её руки, и вжимаю её лицо в стол. Наклонившись к её уху, я требую, чтобы она рассказала мне всё о их сделке с Везельвуром. Я знал, что такой сценарий событий возможен, но у меня не было желания разбираться с неприятностями после этого. Она бы всё мне рассказала. Ослабленная и напуганная. Это лучшая комбинация. — Где моя жена? Она не успела открыть рот, как я сразу же поднял палец вверх: — Давай пропустим ту часть, где ты прикидываешь дурочкой и сразу перейдем к тому моменту, где ты просто всё рассказываешь. Тебе ведь не нужен скандал? — я сделал паузу. — Ты, наверное, можешь догадаться, что я обожаю скандалы. Это всегда так… волнующе. В кабинете Уокер-старшей висел её портрет. Видимо своей карьерой она дорожила больше, чем своими детьми. Меня поразило то, с каким холодом она смотрела на собственного сына. — Виктория навестила меня сегодня. Эта чертовка пробралась в мой кабинет. Я поморщился от слова чертовка — из её уст это звучало как оскорбление и не как поощрение из моих. — Я уже это понял. — Поверить не могу, что ты с ней сделал. Ни капли благодати. Ты превратил её в демона. Я не мог разобраться в ходе её мыслей. Она ещё что-то зудела — от неё воняло злостью. Она так отвлеклась, что не заметила моего внушения. Моя сила удерживала её на месте, пока я медленно подошёл к ней, наслаждаясь её безвыходностью. Ребекка была Серафимом, достаточно сильной, чтобы возможно сопротивляться мне, но недостаточно сильной, чтобы остановить. Я не пытался сделать всё правильно, что не вызывать у неё болезненных ощущений — наоборот, я пожалуй даже специально навел шуму в её голове. Когда я увидел Уокер в голове Ребекки, у меня сжалось сердце. Её лицо действительно ничего не выражало. Длинные темные пряди волос водопадом спадали, обрамляя её красивое лицо. Она носила броню, что я подарил ей, а в кармане я заметил уплотнение в виде какой-то книги. Предположительно блокнот Аббадон. Она появилась у матери, чтобы узнать, как связаться с Везельвуром. Ребекка сначала прикинулась дурачкой, после чего Уокер начала угрожать ей. Моя женщина. Иногда я забывал, что Уокер больше не бессильная непризнанная. За годы, проведенные на Небесах, она очень много прошла и не сломалась. Из бедной девушки, чья жизнь за секунду оборвалась, она стала сильной и независимой женщиной. И хоть её сила доставалась ей кровью и потом, — в прямом и переносном смысле, — с этим она тоже мужественно смирилась и обратила в свою пользу. Хотя, я всё ещё называл её непризнанной. Наверное, потому что она сразу покорила меня. То, с каким огнём в глазах она огрызалась мне. Уже тогда я был готов стать перед ней на колени. Судя по увиденному, Ребекка знала лишь то, что Амелия была в курсе, как найти Везельвура. Как оказалось, непризнанная была вроде его правой руки в школе. Значит, Вики была права, когда на похоронах Дино, обратила моё внимание на неё. Я глубоко вздохнул. Мне казалось, что времени осталось немного. Вики понимала, что я буду искать её и пытаться остановить её. Она действовала быстро, не наводя шуму. Узнавала нужную информацию и тут же испарялась с места происшествия. Отойдя от Ребекки, я потянул Аминадиила в сторону выхода. Он, в то время пока я списывал Серафима, глупо пялился на нас. На его месте я бы возненавидел мать. Ребекка понемногу начала приходить в себя — на её шее остались следы от моей руки. — В нашу следующую встречу я убью тебя, — сказал я. Она оскалила зубы, и что-то бросила мне в ответ, но я уже закрыл за нами дверь.

***

Аббадон орала на бедного непризнанного, что попался ей на пути. Я даже не понял всей сути конфликта. С моей встречи с Ребеккой прошла примерно неделя. Амелия просто испарилась из поля зрения — никто в школе не знал, куда она подевалась. — Оттого, что ты наорешь на него, Уокер не вернётся. Непризнанный увидев меня, воспользовался своим шансом, после чего ловко исчез из поля зрения Аббадон. Аббадон оттолкнула меня с прохода и зашла в кабинет. Я зашёл за ней. Она была разгневана. Её злость отдавалась горьким перцем у меня в глотке, что у меня постоянно был позыв закашляться. — Ты так злишься, потому что она тебя обманула и обокрала или потому что она теперь в опасности? Демоница, усевшись на кресло, закурила сигарету. Её движения были резкими и рваными. — Везельвур знает, что она моя ученица. Он знает, что она мне дорога, раз я лично обучала её, — она закрыла глаза — её лицо накрыла болезненная гримаса. — Ты думаешь, если у неё получилось обмануть тебя и меня, у неё не получиться обмануть Везельвура? — У неё перед тобой было преимущество — ты любишь её. Но проблема в том, что она тебя тоже полюбила. Хотя я предупреждала её, — едва слышно добавила демоница. — О чём ты говоришь? Демоница поёжилась, неудобно засуетившись на кресле. — Милая тётя, не заставляй меня посмотреть твои воспоминания силой. — Ты бы применил силу против меня? — Если это поможет мне остановить её от самопожертвования, то — да. — Твоя мать отлично воспитала тебя, — добавила она. — Я знаю. Аббадон потушила окурок прямо о стол, после чего её пальцы автоматом потянулись за следующей сигаретой. Эту привычку я уже заметил у Вики. На секунду я задумался, кто у кого из них перенял эту привычку. — Может мне и не стоило ей этого говорить, но… — Но что? — я становился нетерпеливым. — Я лишь сказала, что пускать тебя в её сердце было ошибкой… — Она — моя пара и помимо этого — жена. Я не хочу ничего из этого слышать. Ты не будешь оспаривать мои решения, касательно моей жены. Я отвернулся от неё и устремил свой взгляд в открытое окно. Погода была отвратительной — тучи заслонили всё солнце. Ливень и буря накрыли Небеса — словно они тоже были в ярости. Тяжелые капли воды падали сквозь щель на книги. Уокер была моей книгой, а я — её дождем. Я знал, что представляю опасность для неё. Что как только я объявил её своей женой, она тут же стала первой целью всех моих врагов. Всех врагов Ада. Но я был уверен, что я смогу защитить её. Я не рассчитал, что я не смогу защитить её от её самой. Этого я действительно не предвидел. В глубине души я боялся, что Аббадон также как и я, считает меня недостойным моей пары. Пускай я и недостоин её, но я никогда не позволю себе потерять её. Я злился — мне нужно было успокоится. Я не могу выражать свою злость на тётю. Громкий испуганный крик раздался эхом на улице. Я увидел, как ужас залетел в кабинет Аббадон, сквозь открытое окно и тут же вылетел обратно — он словно сирена должен был оповестить всех об опасности. Запах Уокер коснулся моего носа. Мое тело резко мобилизовало силу — кончики моих пальцев горели от жара, что растирал меня изнутри. Я буквально вылетел из кабинета, бегущий словно зверь, что учуял запах добычи. Мимо меня мелькают напуганные криком существа — все бегут от туда и лишь бегу в сторону крика. Это был не крик моей жены. Скорее крик того, до кого она добралась. Сердце сжалось в груди. Её запах привёл меня в комнату какой-то непризнанной. Вокруг полный переполох, а по центру комнаты Амелия привязанная к стулу. Кровь темным водопадом стекает по её горлу. Я не успеваю толком оглядеть комнату, но замечаю лёгкое движение на окне. Она уже на половину высунулась из оконной рамы, собираясь спрыгнуть. Её тело каменеет, как только она видит меня. Её глаза безучастно смотрят на меня. То безразличие, что пленится в её глазах, на момент пугает меня. Эти несколько секунд, в течении которых я не отрываюсь от неё, кажется мне целой вечностью. Я жадно глотаю каждую клеточку её тела, что попадается мне на глаза. Я так изголодался по ней, по её утонченному лицу, по её взгляду, что преследует меня стоит мне только закрыть глаза. Я оглядываю её тело — на ожидая увидеть следы пыток или побоев, но ничего не могу отметить. Она хорошо и привычно для меня выглядит, только её глаза — в них ничего нет. Я вижу её волосы — они заплетены в тугую длинную косу на затылке, несколько непослушных прядей выпутались и колышутся на ветру. Я не могу поверить своим глазам, но они стали седыми. Такой светлый оттенок серого, словно её волосы покинула всякая жизнь. Мой взгляд движется дальше и упирается в череду незнакомых мне рун. Дорожка символов берёт своё начало у уха и спускает вниз по шее, а после прячется за воротником её брони. Я ещё не видел эти руни, но предполагаю, что именно одни были записаны в блокноте Аббадон. Помимо этого, вся её правая рука покрыта рунами — на манер Аббадон. Мелкие завитки и побольше покрывают кожу Вики и кончиков пальцев, по всей кисти и прячутся дальше под рукавом. Мы оба замерли во времени. Я без остановки искал её, не спал несколько дней подряд. И вот сейчас она передо мной, но я просто окаменел, словно пойманный в ловушку. — Не трогай Ребекку, Люцифер. Убьешь её — я умру следом. — её голос хрипит, будто она не разговаривала все эти дни. Только сейчас я обращаю внимание на отпечатки пальцев на её шее — точно такие же, что остались на коже Ребекки, после того как я счёл её. — Он связал ваши жизни друг с другом, — бормочу я. — Но как он узнал, что необходимую руну? Я знал, что Везельвур был далёк в мастерстве Аббадон. Как только родители свергли его в изгнание, от тут же отрёкся от всего принадлежавшего им. Его гордость не позволила бы ему овладеть магическим языком демоницы. Но теперь на его стороне появилась та, кто владеет рунами не хуже самой Аббадон. — Я сама ему показала, — на её губы ложится хитрая ухмылка, от которой по моей спине бегут мурашки. — Вернись ко мне, Уокер. Ещё не поздно всё исправить, — моя рука непроизвольно тянется к ней. Хоть я и не узнаю её. — Я могу помочь тебе. — Никто не может помочь мне, — её руки сильнее хватаются за раму, готовясь к прыжку. — Прекрати искать меня, Люцифер. Придёт время и я сама вернусь. Незнакомая мне руна на её шее загорается таким ярким светом, что я вынужден прикрыть глаза. За долю секунды она пропадает из моего поля зрения. Я подбегаю к окну, но её уже нет. Я остаюсь один в комнате с мертвой Амелией.

***

Я уже упоминал, каким идиотом она выставила меня. А сейчас… Разглядывая безжизненной тело Амелии, я пытался придумать план действий. Мне нужно было каким-то образом выкрутиться самому и одновременно убрать все возможные подозрения от Уокер. Если они считают меня, то объявят её предательницей. Я не могу позволить этого. После подобных действий её репутация и карьера на Небесах уже никогда не восстановится. Амелия была привязана к стуку по рукам и ногам. Её тело покрывали несколько ссадин и порезов. Уокер пытала её. На раме входной двери красовалась руна затишья, из-за чего никто не слышал криков непризнанной, пока Уокер издевалась над ней. Я погрузился в видение… От Амелии несет страхом и ужасом. Я слышу её мысли, что она совсем не ожидала от Уокер такой решительности и того напора. — Второй раз я не буду спрашивать. Моя жена безжалостно направляет поток своей силы в рану непризнанной, отчего та кричит и брыкается. Энергия Феникса вызывает неприятные ощущения при простом получении, не говоря уже за открытую рану. Небольшие разряды тока проникают в Амелию — её рука уже приобрела синеватый оттенок. — Он прячется в Аду, в лесу Ужасов... Но туда очень трудно проникнуть. Нужно пройти верификацию, принадлежать к королевской семье например. Я внутренне усмехнулся. Как раз этим доступом я и благословил Уокер с месяц назад. — Ну вот видишь? — Уокер наклоняется к ней и берёт её подбородок в пальцы. — Если постараешься, то перестаёшь быть такой идиоткой. Мою жену просто пробирает от ненависти и отвращения по отношению к Амелии. — Как ты могла предать его? — сквозь зубы шепчет она. — У меня не было выбора. — по щекам непризнанной текут слёзы. Её отчаяние душит меня. — Когда Энди завербовал меня, я отдала ему частичку своей души, как подтверждение. Если бы я не сделала, как он сказал, то он бы убил меня. Ты ведь понимаешь меня? Ты тоже в такой ситуации? Ты не можешь по-другому, хотя у тебя есть любящий муж… — Откуда ты знаешь про Люцифера? — рычит Уокер. Ещё никогда я не видел её такой разгневанной. — Он приказал мне наблюдать за тобой, и я узнала, что он объявил тебя своей женой и буквально приравнял тебя к королевской особе… Жена схватила непризнанную за горло: — К сожалению, ты больше не сможешь передать никакую информацию, касательно меня и моего мужа. — Что?… — Амелия часто моргает, чтобы смахнуть выступающие слёзы. — Ты не можешь убить меня! Он накажет тебя. Я же одна из нас! — Когда встретишь душу Дино в Небытие, передай ему, что он скоро сможет найти покой. — Нет! — это и был тот душераздирающий крик, который услышала вся школа. Непризнанная закричала так отчаянно, что смогла обойти руну затишья. Резким движение Уокер вытащила клинок из бедренной портупеи, и вскрыла глотку Амелии. Она замерла на несколько секунд, глядя то на безжизненное тело, то на свои руки, покрытые кровью. Словно сквозь ту непроглядную маску безразличия выглядывала моя Уокер, что была бы ужасе от своих действий. Я прервал видение и отряхнул руки. В дверь постучали. — Да. В комнату вошли два моих верных демона из Легиона. Мне даже не нужно было ничего им говорить. Всё и так было ясно. Я начинал злится на Уокер. Сначала меня одолевала печать и ярость, что моя жена посчитала свою жизнь менее важной, чем жизни остальных существ. Сейчас же… я злился, что она так безответственно оставила труп и следы убийства висеть на моей шее. Она знала, что я буду вынужден убрать за ней. Пора уже вернуть чертовку домой.