Если ты будешь со мной жить

Лёгкие горят огнём, ноги болят, в ушах стоит шум, сквозь который пробиваются грозные выкрики, несущиеся вслед и подстёгивающие бежать ещё быстрее. Из-за недавнего дождя земля стала мокрой, от чего ноги порой разъезжаются в стороны, а под ботинками хлюпают лужи, из которых брызги грязной воды летят в разные стороны, поблёскивая от пробивающихся лучей весеннего, ещё холодного солнца. На потрескавшихся и искусанных губах радостная улыбка, растянувшаяся сама по себе несмотря на то, что ситуация не самая подходящая для радости. Да и влетит им потом обоим обязательно за позднее возвращение. По крайней мере без ужина их точно оставят. Но это можно пережить, ведь бывало и хуже. Всё-равно получится стащить хотя бы булку. Забежав за старый гараж с исписанными стенами и разваливающимися рыжими кирпичами, они скрылись за наставленными друг на друга старыми ящиками со всяким хламом, которые стоят здесь с зимы. Шумная и разгневанная компания подростков пронеслась мимо, не заметив своих целей преследования и оставив после себя на мокрой земле лишь глубокие отпечатки ботинок разных размеров. Некоторое время ещё доносились громкие голоса, но затем, отдалившись на достаточно большое расстояние они перестали быть слышны. В небольшом закутке раздавалось только громкое и сбивчивое дыхание двух мальчишек. — На этот раз пронесло, — выдохнул Олег, расстёгивая куртку с множеством заплаток до самого конца. Несмотря на холодную погоду от бега все-таки стало слишком жарко и душно. — Ага. Зато хотя бы врезать успели этому придурку, прежде чем дружки его прибежали, — радостно заявил Сергей, поправляя спавшую на глаза шапку и вывалившиеся из-под неё рыжие пряди, которые иногда потрёпывал задувающий ветер. — Серый, ты в курсе, что от тебя одни проблемы? Вот зачем ты нарывался, а? Сказал бы извини, да пошёл дальше. Но нет же, ты не умеешь остановится вовремя, чтобы потом худо не было, — несмотря на грозно сдвинутые брови и безэмоциональный голос, карие глаза весело и по-доброму блестели, не выражая недовольства или гнева. — Просто таких как он надо ставить на место, вот и всё. А то случайно толкнул, так сразу оскорбления и наезд, — выплюнул Разумовский, сморщив нос, отчего веснушки собрались в одну кучку. — Выродок. — Зло добавил он. Олег закатил глаза — Серёжа, как всегда, в своём репертуаре. С недавних пор у него ещё появилась привычка ответно нападать на обидчика словесно и бить первым. Волков всё-таки хорошо натренировал его, но проблем от этого не убавилось. Другие дети теперь стали считать его за достойного соперника, который не будет больше прикрываться руками и бездействовать, ожидая, когда всё прекратится, тихонько поскуливая. Сергей стал бить, не раздумывая и не дожидаясь, когда сначала ударят его. Причём бить с особой жестокостью, видимо так отплачивая за прошлые разы. И вот теперь, раскрасневшийся, нахохлившийся, с чумазым и скорченным лицом, Разумовский сел на испачканный белой краской ящик и скрестил руки на груди, шмыгнув носом. Шнурок на одном его ботинке, таком же стёртом, как и другой, почти развязался, а яркий жёлтый шарф готов был сползти с шеи своего хозяина. Волков аккуратно завязал его и крепко обнял рыжеволосого устраиваясь рядом, и надеясь, что отсыревший от частых дождей и снега ящик выдержит обоих. — Не горячись. Когда вырастим будем таких только так и раскидывать, чтобы потом точно больше не появлялось желания наезжать и называть тебя девчонкой. — Олег потёр разбитые костяшки правой руки, задорно улыбнулся и покрепче прижал мальчишку к себе, кладя на ярко-рыжую макушку подбородок. — Не сомневаюсь, — честно признался Серёжа, крепко обнимая друга в ответ и утыкаясь тому в плечо. Он во всех красках представил это «когда вырастим».