Часть 1
12 октября 2020 г., 00:03
я обещал, что все будет нормально, но это неправда нормально не будет, а будет ужасно, и вот что забавно: я тебя брошу, когда-нибудь позже, но взрослые травмы... но взрослые травмы с тобой навсегда
матвей пишет ему после тяжелого рабочего дня всего лишь одно слово, а у миши сердце пропускает удар. «приедешь?» он порывается в ту же секунду отправить ответ, но потом призывает самого себя к благоразумию. кодекс настоящих леди говорит, что перед тем, как ответить на сообщение возлюбленного, нужно подождать пару минут. это нужно сделать, чтобы мужчина вашей мечты начал нервничать и переживать, но матвей бы не начал, да и романов далек от образа настоящей леди. «да» он печатает наконец несчастный ответ из двух букв, и начинает собираться, стараясь все делать как можно быстрее. матвей ведь не любит ждать. а еще как можно тише, чтобы коля из соседней комнаты не услышал и не пришел ему лекции читать на тему того, как плохо по ночам шляться черти где. у матвея вечный завал на работе и совершенно точно нет времени на отношения. а миша просто отличный вариант для того, чтобы расслабиться вечером после тяжелого дня, но не более. и романов то это понимает прекрасно, но поделать с собой ничего не может. он влюблен в мужчину слишком сильно. сильнее, чем во все свои прошлые влюбленности вместе взятые. и миша на все готов, лишь бы больше времени с муравьевым проводить. готов по первому же сообщению срываться к нему домой, зная, что им просто пользуются. миша знает, что в кровати матвея он не сможет задержаться дольше, чем на ночь. миша знает, что с утра его карета превратится в тыкву, как в истории про золушку. но ради того, чтобы очутиться на балу хотя бы на одну ночь, можно и потерпеть. — привет, — он улыбается во все 32 зуба, стоя на пороге квартиры муравьева. — привет, — мужчина отвечает безразлично, притягивает к себе парня за воротник пальто и тут же впивается в его губы настойчивым поцелуем. матвей медлить не собирается, верхнюю одежду с романова снимает. принимается целовать шею. рукой в длинные кудри зарывается, оттягивает их несильно, а миша выдыхает судорожно. парень отстраняется вдруг, в глаза муравьеву-апостолу заглядывает. — что-то не так? — спрашивает матвей, стягивая с миши толстовку. — хотел узнать, как у тебя дела — романов мнется неловко, — как на работе? — давай все разговоры — на потом, — мужчина к пряжке чужого ремня тянется. миша стонет, пытается что-то ответить но его затыкают поцелуем. и парень бы рад не думать сейчас о том, что матвей даже разговаривать с ним не хочет. он бы хотел отбросить сейчас все эти мысли куда подальше и наслаждаться моментом. но от этих мыслей отвлечься не получается. практически никогда не получается, как бы парень не старался. романов руками за простыни цепляется, спину мужчины царапает. он хоть за что-нибудь пытается зацепиться. но тут и цепляться не за что. матвей на подушки устало падает, притягивает мишу к себе. а тот даже на пару мгновений чувствует себя нужным, любимым. но тут его не любят, тут его просто используют, потому что он удобный: вопросов особо не задает, в душу к муравьеву-апостолу тоже не лезет. романов просто хороший способ отвлечься. можно даже послушать его болтовню про учебу, про братьев, про однокурсников, которые зовут выпить в следующие выходные, про книжки, которые он у матвея взял почитать. и все. да, с мишей хорошо. от мишы веет молодостью и безрассудством, желанием помочь всем и каждому. а матвей уже через все это прошел, он из этого всего уже вырос. теперь от него может веять только холодом и рассудительностью. — ну так вот, — романов в потолок пялится задумчиво, — антон меня позвал с ними выпить в субботу. я сначала идти не хотел, потому что надо к семинару готовиться, но потом решил, что молодость все-таки только одна, — он к матвею поворачивается, — и согласился. — откуда тебя пьяного в субботу забирать? — муравьев улыбается уголком губ, запуская ладонь в мишины кудри, в непонятный узор сложенные на подушке. — дурак, — романов пихает мужчину в бок легонько, — до такой степени я не напьюсь. — это мы еще посмотрим, — матвей над мишей нависает, на ключицах поцелуи начинает оставлять, все ниже и ниже спускаясь.***
миша просыпается рано утром один в квартире, и от этого одиночества, под кожу въедающегося, волком выть хочется. какогó муравьеву возвращаться каждый вечер в эти практически голые стены он даже думать не хочет. и хотя где-то в квартире стоят рамки с фотографиями огромной семьи муравьевых-апостолов, а холодильник полон продуктов, помещение не выглядит так, словно кто-то в нем на постоянной основе живет. словно матвей тут всего лишь гость, прямо как миша в его жизни. романов пьет кофе на кухне, залипая в телефоне. а потом моет за собой кружку и уходит. ключи запасные прячет за щитком в подъезде, потому что свою пару ключей от этой квартиры ему никогда не получить.***
универ к концу недели выматывает и выжимает из миши все соки. ему уже не терпится нажраться на левой вписке, устроенной одногруппниками. он хочет напиться так, чтобы ни о чем не думать, не думать о матвее, о своей любви неразделенной. он мечтает уже просто забыться и не думать. и поэтому романов пьет уже пятую рюмку водки, закусывая самой противной остывшей пиццой пепперони в мире. за столом сидит куча незнакомых ему красивых девчонок и парней. он мог бы подойти практически к любому из всех этих людей, провести с кем-нибудь из них ночь, да или хотя бы просто пообщаться. но его к ним не тянет. в голове образ только одного человека. того самого, что не написал ему ни слова с их последней встречи. миша откидывается на спинку дивана и глаза закрывает. он вспоминает их первую встречу с матвеем. и думает, что лучше бы этой встречи никогда не было. сейчас бы так не мучился. романов тогда упал неудачно с лестницы. читай: влез в драку, потому что совесть не позволяла бросить друга в беде. и другом этим был поля муравьев-апостол, нарвавшийся на компанию гопников. а потом ипполит позвонил старшему брату — врачу одной из московских клиник, в которую они с полей и поехали мишины раны латать. — на первый взгляд сотрясения нет, — матвей покрутил голову парня в своих руках, — но МРТ надо будет сделать на всякий, — мужчина на стуле отъехал от кушетки. — а это больно? — муравьев взглядом удивленным на парня посмотрел, — ну, МРТ. — МРТ — это магнитно-резонансная томография. как думаешь, больно? — матвей усмехнулся. — не знаю, но надеюсь, что нет, — миша смущенно опустил взгляд в пол. — просто сделаем специальным аппаратом пару фотографий твоей красивой, но дурной головы, — ответил врач, продолжая на листке выписывать мише направление. — а, так бы сразу и сказали, — романов от слов про красивую краской залился, — а то магнитное чето там.., я ни слова не понял. муравьев в ответ лишь рассмеялся, возвращаясь к мише, чтобы губу разбитую обработать. романов из воспоминаний в реальность неожиданно возвращается. какая-то парочка приземляется на противоположный конец дивана. нашли где целоваться. ну не перед мишиным же разбитым сердцем, а. миша вертит в руках телефон, подавляя неимоверно сильное желание написать матвею прямо сейчас. тот точно его пьяным сообщениям не обрадуется. он скорее всего просто продинамит романова как обычно. и мише ничего больше не остается, кроме как выпить шестую за вечер рюмку. он ведь напиться изначально хотел, чтобы не думать обо всем этом. но алкоголь, кажется, только усугубил проблему. мысли о муравьеве никак не хотели выходить из головы. миша хотел бы заменить матвея кем-то другим, хотел бы влюбиться в кого-то другого, хотел бы отвлечься с кем-то другим, но ничего для этого не предпринимал. потому что все еще мечтал о том, чтобы матвей когда-нибудь сказал «я тебя тоже» на его «я тебя люблю», а не потрепал по голове и улыбнулся вымученно, как обычно. потому что в нем еще жила надежда на взаимность. невозможную взаимность. у романова больше нет сил терпеть. он чувствует, что должен поговорить с матвеем прямо сейчас, поэтому накидывает куртку, ни с кем не прощается и сбегает с тусовки.***
— здравствуйте, девушка, — у миши язык заплетается, — мне нужен матвей муравьев-апостол. — у вас что-то случилось? — медсестра на ресепшене смотрит на шатающегося парня обеспокоено, — нужна помощь? — нет-нет, позовите, пожалуйста, муравьева, — романов упирается руками в стойку, — скажите, что его брат пришел. — сейчас позову, — девушка все же подносит трубку стационарного телефона к уху, а миша отходит, присаживаясь на стул в холле. — что ты тут делаешь? — матвей подходит к парню ближе, смотрит удивленно. он совсем не ожидал мишу увидеть. думал, что у непутевого младшего брата опять что-то приключилось, и сейчас прийдется его очередного дружка зашивать. — я...я к тебе пришел, — романов поднимает на него взгляд растерянный, — поговорить хотел. — давай на улице поговорим, — матвей отсюда чувствует запах спиртяги, в которую парня, судя по всему, окунули прямо в одежде. они выходят из приемного на задний двор больницы, муравьев жадно свежий воздух вдыхает, осматривается нервно, опасаясь быть увиденным кем-то из коллег в компании пьяного подростка. матвей заранее знает все, что миша сейчас скажет. «я тебя люблю», «скажи честно, ты хоть что-нибудь ко мне чувствуешь?», «кто мы друг для друга?», «хватит меня мучить», «я без тебя не могу». он все это слышал из уст романова сотни раз. все разы миша был чертовски пьян, а на утро смутно помнил о своих признаниях. вот это как раз матвею было на руку. — я это.., — парень делает попытку шагнуть ближе к муравьеву, но начинает терять равновесие, и мужчине приходится его ловить, — ой. — поговорить хотел? — напоминает матвей, прислоняя мишино тело к стене. — да, — романов икает, улыбается пьяно, — я хотел тебе сказать, точнее признаться, — мише говорить эти слова даже несмотря на затуманенное алкоголем сознание тяжело, ладони от нервозности потеют, он переминается с ноги на ногу, — ну, ты мне это... я тебя люблю, в общем. я серьезно. матвей вздыхает вымученно. ему нечего сказать. если бы он мог ответить на романовские пьяные признания в любви взаимностью, то давно бы это сделал. но он мишу не любил. миша был просто мальчиком, с которым матвею нравилось проводить время. но строить с ним отношения матвею не уперлось ни в одно место. впрочем, как и строить любые отношения. он, что называется, был женат на работе, и все эти семейные дела сейчас точно ему были не нужны. но ведь***
а миша смотрит в окно на горящий яркой, но неживой подсветкой город, и в голове каждую секунду этот их разговор прокручивает. он как-будто герой печального клипа или глупого сериала с россии 1. матвей не любит его, он знает. но он мог хотя бы солгать, что любит. мог хотя бы прикинуться. а не заставлять мишу испытывать такую сильную боль каждый чертов раз, ничего не отвечая, когда тот перед ним душу наизнанку выворачивает. ладно, он сам виноват. зачем было начинать разговор о какой-то там любви, если он итак знает, что его не любят. не любят и никогда не полюбят. почему судьба с ним так жестока? почему он влюбился именно в этого человека? миша этот вопрос задавал себе каждый день. а толку то. сейчас он приедет домой, упадет лицом вниз на кровать матвея. и будет плакать от своего бессилия, от безысходности. от осознания того, что перемен к лучшему ему не видать.
