1.0 Беверли
12 октября 2020 г., 23:16
Лето 1990 года
Это был конец августа, когда все дети грустили из-за скорого окончания каникул и начала учебного года. Беверли грустила вдвойне: во-первых, из-за дурацкой школы, во-вторых, из-за дурацкой метки. Оставалось две недели до её получения, и Марш, естественно, переживала. На самом деле переживали из-за метки все, даже те, кто в соулмейтов не верили. Не то чтобы Беверли не верила, ей очень хотелось найти своего человека, но она не относилась к этому с фанатизмом, как делали это многие девчонки. По крайней мере те, которых она знала.
И ещё метка могла принести проблемы.
Определенно, она принесёт проблемы. Отец всегда прятал свою фразу под бинтами, впрочем, он был не один. Обычно прятали их те, кого отвергали, или кто видел «прощальные» фразы.
Или же те, у кого соулмейт был того же пола.
Последнего не желал никто: таким доставалось по самое небалуй. Дерри был и остаётся маленьким городком, построенным на старых принципах и стереотипах, где каждое отклонение от общества считалось (и считается до сих пор) недопустимым.
В общем, да, Беверли переживала. И первый кто узнал об этих переживаниях, как ни странно, узнал Ричи. Тот самый Балабол Ричи Тозиер, который оказался внезапно довольно неплохим слушателем. Именно с ним девушка хорошо сдружилась в последний год. Это был, надо сказать, феерический дуэт, и сколько бы шуток не ходило про эту парочку, как давным давно окрестила их бо́льшая часть города, оба много раз говорили на эту тему, и всегда она заканчивалась одним: они друзья. Исключительно, потому что как сказал Ричи, его сердце давно занято, а Беверли просто не могла смотреть на него как-то по-другому, не представляя друга в роли возлюбленного. На эту тему шутили даже Неудачники, цитируя старшее поколение, считавшее, что эти двое просто «рыжая потаскуха и хулиган неотёсанный». Эдди со Стэном всегда соглашались с последним, на что Ричи шуточно обижался, втайне переживая из-за этого.
Он, на самом деле, знал, что красивой внешностью не может похвастаться, да и поведение с дурацкими шутками оставляет желать лучшего, но Неудачники ещё общались с ним, а это значит, что всё не так плохо.
По крайней мере, Ричи надеялся.
***
Первая учебная неделя началась с пошлых шуток Ричи, неповторимым закатыванием глаз Стэнли и заканчивающим вечный обряд «Заткнись» Эдди. Билл тихо посмеивался, пока Бен не задал вопрос, волнующий всех: — Ты уже знаешь, где и как будешь праздновать, Бев? Повисло короткое молчание. О том, что у Марш не очень хорошо в семье знали все Неудачники, но больную тему старались никак не затрагивать. Беверли слабо улыбнулась, отрицательно качая головой. — Вы же знаете, что я не отмечаю. Ричи незаметно для всех нахмурился, и затем посмотрел на подругу, ухмыляясь. Беверли искренне улыбнулась, переглядываясь. Эдди сжал руки в кулаки, пряча их в карман. Не то чтобы он ревновал. Совсем нет. Ни капли. Ричи был хорошим другом, хоть иногда и раздражал, а Эдди просто привык, что он всегда где-то рядом, вот и всё. Тозиер всегда ошивался поблизости, и Эдди искренне не понимал, как он вообще находит Каспбрака, особенно когда нужна помощь, а она нужна была из-за острого языка. Однажды ему всё же влетело от Бауэрса, он ударил лишь раз, но Эдди вполне хватило. Тогда ему помог Ричи. Если быть точнее, он просто взялся из ниоткуда и со всей скоростью полетел от разъяренного хулигана, прихватывая с собой и друга, сжимая чужую руку так сильно, что Эдди было больнее от его хватки, чем от пульсирующего носа. Потом они сидели на кухне Каспбрака, пока Ричи, возомнив себя доктором, пытался обработать его нос. Эдди ещё неделю ворчал, говоря, что «Это влияние Ричи, заберите его кто-нибудь себе». Это было смешно, и Ричи ни капли не было неприятно также, как Эдди не ревновал.***
День рождения Беверли выпало на субботу, а это значило, что её отец дома. Марш не знала, что задумал Ричи, который даже ничего не объяснил (а Беверли была уверена, что он что-то затеял), поэтому и переживала: не хватало только новых проблем. После того как отец поздравил её, приговаривая, какой большой девочкой она стала, Беверли быстро ушла к себе в комнату, запираясь. Сердце быстро стучало, а коленки тряслись. «Ничего не произошло. Всё в порядке», — как мантру повторяла она себе под нос, пока гадкие мысли как «Всё впереди» и «Рано радуешься» атаковали её. Девушка медленно вдохнула и также медленно выдохнула, думая, чем бы заняться, чтобы отвлечься, чтобы не зацикливаться на этом, когда в окно постучали. Она вздрогнула, и быстро преодолела расстояние от двери до источника звука. — Какого чёрта, Ричи? — громким шепотом спросила Марш, боясь, что отец услышит. Тозиер стоял на ступеньках, ведущих ко входу в квартиру, но чуть ниже, прямо под окном подруги, и что-то протягивал. — Что это? — Снотворное. Две таблетки в чай, кофе или что там твой старик пьёт, и его вырубит на день, — таким же громким шепотом отвечал Ричи, нервно поглядывая на входную дверь. — Доверься мне! Сразу после того, как Беверли взяла пачку снотворного, Тозиер испарился, оставляя её одну. Слабая улыбка появилась на девичьих губах, а в глазах мелькнула надежда на первое нормальное день рождения. Как у всех подростков. Как в фильмах! «Главное не облажаться», — думает Беверли, выдавливая две таблетки, как ей и посоветовали, и сжимая их в левой руке. Остальную пачку она оставила на полке шкафа, несмело открывая дверь и выходя из комнаты. Мысленно считая до пяти, Марш тихо подходит к отцу, стараясь выглядеть как можно естественней и доброжелательней. — Пап, может… — она коротко замолкает, когда видит взгляд отца, какой-то безумный, противный, от которого хочется убежать, но сжимает руки в кулаки и продолжает: — может, в честь маленького праздника, мы выпьем вместе чая, помнишь, как раньше? Элвин хмурится, но через секунду встаёт, нависая над дочерью, проводит грубыми пальцами по её щеке, отчего Беверли вздрагивает опять, и медленно направляется в сторону кухни. Половицы под его ногами противно скрипят, и сердце опять заходится в быстром ритме, ладони потеют, и Беверли чувствует, как таблетки начинают немного таять. — Конечно, моя девочка. Твоя мать очень любила эту традицию, — его голос часто дрожит, быстро меняет интонации, показывая, насколько этот человек на самом деле нестабильный, неуравновешенный, опасный. И Беверли очень хорошо это знает. Проходили. Марш ступает за отцом, глядя вниз, и только мысль о том, чтобы быстрее это кончилось, крутится в её голове. Она на самом деле боится даже дышать в присутствии этого человека, но играет роль до последнего. Вытаскивает кружки, в тишине стук о стол которых кажется оглушительным, и сразу незаметно кидает таблетки в кружку Элвина, засыпая сахаром. Беверли затылком чувствует этот взгляд, и молится всем богам, чтобы отец не подошёл, не посмотрел в кружку, не понял, что на самом деле она хочет не чертов чай выпить (скорее плеснуть кипятком в ненавистное лицо), а уйти отсюда, сбежать на день без последствий хотя бы раз. Чайник начинает раздражающе свистеть, и девушка голой рукой берёт за нагревшуюся ручку, даже не морщась, и заливает заварку водой, выдыхая. Ещё немного. Марш ставит на стол кружки, подвигая к себе ту, что без снотворного, и надеется, что не перепутала. Всё происходит в напряжённом молчании, только Беверли иногда поглядывает на отца, ожидая. Сколько надо ждать? А вдруг таблетки сработают через час? А если слишком маленькая доза из-за того, что снотворное немного растворилось в руке? Чёрт… Беверли быстро кинула взгляд на часы. Прошло уже около семи минут, чая почти не осталось, нервов — тоже. Но боги, наверное, всё же услышали Беверли, потому что голова отца упала на плечо, послышался храп. Девушка, подождав примерно минуту, чтобы убедиться, что отец не проснется, отодвинула стул и рванула к выходу, ни о чём не думая. Сейчас была одна цель — сбежать куда подальше. Пачка снотворного осталась в шкафу.
