322 дороги теоретизирования

      Выйдя из здания суда, Ричи сразу потянул руку к карману и достал сигареты с зажигалкой, закуривая. Он зашёл за угол, опираясь об бетонную стену. Беверли появилась через пару минут, когда Тозиер докурил одну и доставал вторую. Подруга присоединилась к нему, молча выпуская дым.       После приезда полиции их всех увезли в участок, пошли разборки, сняли побои, спрашивали даже того мужчину, что вызвал полицию по просьбе Ричи, и он, побоявшись загреметь в тюрьму как его собутыльник, дал показания против Элвина. Оправдывать его никто не пытался, и сегодня, почти через месяц после всего случившегося, отца Беверли наконец закрыли на год. За это время Марш сможет спокойно доучиться, а потом переедет в Портленд к тёте. Женщина была вынуждена приехать, оформить документы на попечение Беверли, и по просьбе самой Беверли дала согласие, чтобы девушка доучилась в своей школе последний год. Ричи искренне порадовался за подругу и пошутил о том, что теперь Бев может содержать их, потому что также тётя будет переводить ей нужные деньги на карту, приезжая раз в месяц, чтобы всё проверить.       В общем, да, это было последнее судебное заседание, и оба подростка были морально вымотаны.       — Прости, что втянула в это, — нервно засмеялась Марш, кидая сигарету на землю и затаптывая её кроссовком.       — Всё в порядке, Бев, я уже говорил, — улыбнулся Ричи и оттолкнулся от стены, собираясь уходить. — Ты идёшь?       Беверли кивнула: им ещё надо было отчитаться перед Неудачниками.       Разные слухи (даже самые бредовые) разнеслись по их школе быстро, а из-за того, что никого из компании не было во время задержания Элвина, никто из них не знал, что случилось, и всё ли в порядке. Каждый из Неудачников волновался, поэтому после школы решено было пойти к Ричи. Он, к счастью, был дома. С синяком на щеке и заплывшим глазом он выглядел комично, но всё произошедшее ни капли смешным не было. Тозиер пригласил их в комнату, начиная короткий, но вполне эмоциональный рассказ, и это был последний раз, когда они собирались все вместе, потому что по большому счету Ричи и Беверли были заняты либо судом, либо уроками, чтобы их не исключили из школы.       Это, наконец, закончилось, и теперь все Неудачники могли спокойно собираться, Беверли могла не бояться возвращения домой, а Ричи не переживал за подругу и не винил себя в бездействии.       Первая проблема была решена.

***

      Беверли вылетела из диалога примерно в самом начале, уставившись в одну точку и думая о том, как же хочется спать. Она была вымотана физически и морально слишком сильно, чтобы поддерживать разговор, в отличие от Ричи, который привычно шутил и что-то тараторил. «На то он и Балабол», — думает Беверли, а потом понимает, что стало слишком тихо. Марш осматривает всех, замечая на себе взгляды.       — Что? — тихо спросила она, а затем прокашлялась, переспрашивая уже громче.       — Мы спросили, какая у тебя метка, Беверли? — повторил Эдди, с интересом глядя на неё.       — О… эм… я думаю, это очень личное, — скомкано объяснила Марш, почему-то краснея. Наверное, все ожидали, пока Ричи выкрикнет что-то и будет уговаривать Беверли показать фразу, но этого не произошло. Ричи понимающе посмотрел на неё, слабо кивая.       Диалог продолжился, но уже не о соулмейтах, и на этот раз Беверли слушала, иногда добавляя краткие реплики.       На запястье красивым почерком виднелось «Жар твоих волос…», и Беверли предполагала, что это отрывок из стиха. Признаться, она даже пыталась найти его, но ничего не вышло, поэтому она решила ждать.       Это была вторая проблема Беверли Марш, которая совсем не приносила дискомфорта, только лёгкое чувство спокойствия и осознания, что даже для неё в этом мире есть нужный человек.

***

      Они посидели ещё полчаса, перед тем как разошлись. Зайдя домой, Беверли поняла, что надо бы убраться. Чувство полной свободы было восхитительным, и не хотелось ни устраивать никаких вечеринок, ни напиваться и устраивать притон, хотелось просто привести в порядок место, в котором ей никогда не было уютно. Каждая маленькая вещь напоминала об отце, и было чувство, что сейчас всё закончится, Беверли проснётся восьмого сентября и отец окажется дома. Поэтому решено было сделать генеральную уборку.       Постепенно места становилось больше, пыли меньше, а окна — чище. Последней комнатой оказалась комната самой Беверли. Закончив, девушка упала на кровать, вертя в руках маленькую коробочку. Был уже глубокий вечер, и Марш клонило в сон, но любопытство было сильнее. Бен сказал открыть её наедине с собой, но всё так завертелось, что этот подарок совсем вылетел из головы. Беверли аккуратно потянула за ленточку, открывая коробочку, и вытащила из неё красивую серебряную цепочку. Сразу за ней упала подвеска-бабочка, и Марш восхищённо ахнула, щёки немного порозовели. Она развернула маленькую записку, которую Бен также каким-то образом сумел туда засунуть, улыбаясь.       «С днём рождения, дорогая Беверли».       Рыжая застегнула замок, подходя к зеркалу и рассматривая украшение. Смотрелось очень красиво, и она прикоснулась к крыльям бабочки, не отводя восхищенного взгляда от зеркала. Определённо, подарок ей очень понравился, и Беверли надеялась, что Бен не расстроился сильно, когда понял, что она ни разу не надела его подарок.       Марш легла на кровать, прикрывая глаза, напоминая себе, что коробочку с запиской надо убрать, а украшение, желательно, снять, чтобы оно не порвалось из-за её беспокойного сна, но сразу же заснула, даже не переодевшись в пижаму.