Крик

— Что было этой ночью?

***

В ушах все ещё стоял гул резкой музыки. Мутными пятнами всплывала в голове память. Диппер с тяжёлым стоном, наконец, открыл глаза под громкий звон будильника. Опять тоже самое: потрескавшийся потолок, старые, душные стены — ничего нового. И почему он только не воспользовался возможностью вчера? — Наверное, слишком много выпил, — ответил Пайнс сам себе. Употребление алкоголя, кстати, не прошло бесследно. Все тело ломило, лёгкая тошнота, хоть нечётко и слепо, но всё-таки ощущалась. Голова кружилась и болела так, словно сейчас расколется на две части. И все, что оставалось Дипперу — поприветствовать похмелье. А может и не только его… Ночью произошло так много всего. Что скажет на это Билл, когда протрезвеет? Как он отреагирует на парный танец вместе с мальчиком? И даже факт того, что затея была его собственной, ему ничего не скажет… С невероятными усилиями и долгими уговорами себя, но мальчик все же поднялся. Встав на ноги, Пайнс немного пошатнулся, но смог удержать равновесие. Мутный взгляд невольно упал на что-то белое, приклеенное к входной двери. — «Да как он…» — с настоящим интересом ответил догадкам мальчик и подошёл ближе. Это «что-то» оказалось очередной запиской. Правильно, от хозяина. — «Он же еле на ногах вчера держался! Как он смог сегодня вообще с кровати подняться?! Ещё и написать записку, притащить ее сюда и при всем этом, я уверен, обратно спать он не пошел! Его тело вроде человеческое…»

«Доброе утро, моя дорогая ёлочка! Пары часов сна тебе хватило, надеюсь? Впрочем, это не столь важно. У меня к тебе сегодня две новости, и обе, как ни странно, хорошие. Первая состоит в том, что мне сегодня слишком лень проверять твою уборку, поэтому можешь устроить себе выходной. А вторую узнаешь, когда поднимешься ко мне наверх. Знаю, знаю. Ты хреново себя чувствуешь, угадал? Обезболивающее для твоей больной головы лежит в кармане формы, а бутылка с минералкой — рядом с кроватью. Не благодари. Жду тебя наверху!»

— «И как ему только сил хватает…» — вздохнул мальчик и обернулся. Под койкой взаправду лежала баклажка с водой, а в кармане на ощупь чувствовалось что-то круглое. — «С каких это пор его стало волновать мое состояние?» Пайнс вытащил таблетку и осмотрел ее. Может, это яд? Хотя зачем хозяину отравлять свою игрушку? С лёгкой опаской, но Диппер все же решился принять ее. И раз уж Билл сегодня так добр, мальчик завалился обратно в кровать и устало закрыл глаза. Когда последний раз он мог вот так спокойно отдохнуть? Пайнс уже и забыл, какого это. Но, почему-то, спать не хотелось совсем. Головная боль исчезла почти мгновенно. Вместе с ней ушла и слабость. И теперь, как ни странно, мальчик чувствовал себя совершенно нормально. Со злостью на себя и внезапную бессонницу, Пайнс открыл глаза. Обида переступала все границы. Единственный в своем роде выходной портится по такой глупой причине! Диппер уселся на кровать и уставился в стену. Пока атаки бессонницы и резкого всплеска энергии не кончатся, заснуть, видимо, не выйдет. А раз так, то у Пайнса оставался всего один вариант — подняться к Биллу по его же просьбе.

***

Ступени тихо скрипели под ногами, непривычно мягким оказался только постеленный ковер. — «И когда он только это все успел? Разве он не чувствует усталости?.. Он вообще знает, что это такое…?» На удивление дверь в комнату была широко распахнута. — Эм… Билл?.. — неуверенно позвал хозяина Диппер, поднимаясь наверх. — Ах, сосна! Ты так рано! Я ожидал тебя хотя бы к вечеру, — подал голос Сайфер и выглянул из дверного проема, — Заходи! Пайнс перепрыгнул последние две ступеньки и оказался на пороге. Такая темная и загадочная комната резко превратилась в какую-то свалку: маленькие и большие, мятые и как будто новые, старые и полные каких-то вещей коробки заполняли все пространство. — Как видишь, у нас… — Билл замолчал в поиске нужного слова, — Даже не знаю, как сказать… — Срач? — предположил Диппер. — Да, — кивнул Сайфер, — но он здесь ненадолго. — А откуда вообще взялось столько… вещей? — В этом и заключается моя новость, — Билл «вынырнул» из глубины одной из коробок и посмотрел на мальчика. — Сегодня утром, когда закончился бал, — продолжил он, — мне не спалось. И поэтому, ожидая когда моя трезвость вернётся ко мне, я решил немного навести порядок. А если конкретнее — избавиться от трупа вчерашнего инцидента, который до сих пор валялся где-то в недрах зала. Собрав о нем немного информации, я выяснил, что этот тип жил в нашем измерении и все это время находился не так уж и далеко от пирамиды. И раз так вышло, и теперь он мертв, я подумал: «А зачем неживому телу дом?» И в итоге решил, что незачем. По итогу приказа мои демоны вытащили оттуда весь этот хлам и сейчас там проводится уборка. — Зачем тебе дом, когда у тебя есть целая пирамида? — Глупая сосенка, — вздохнул хозяин.— Этот дом не для меня. — А для кого? — Ну, отдам кому-нибудь из приближенных, если надо будет… Или оставлю для особо важных гостей, — пожал плечами Билл. — Но когда я забрал из того дома все вещи, — пояснил Сайфер, — Их оказалось слишком много и теперь моя комната выглядит, как помойка. — Ты позвал меня, чтобы я все это разгребал? — спросил Пайнс. — Ну, если так хочешь — приступай. Хотя изначальная цель была другой. Диппер поднял бровь. — Вчера ты спас мой день, а за такое полагается награда. — Награда? — удивлённо переспросил мальчик. — Именно, — подтвердил Билл. — Видишь воооон ту коробку? — протянул демон и указал в угол комнаты. — Ты можешь взять оттуда совершенно любую вещь и оставить ее себе. Пайнс обернулся в сторону, куда указал хозяин. Коробка выглядела довольно старой и потрёпанной, но по размеру достаточно большой. Диппер подошёл поближе и аккуратно заглянул внутрь. С самого дна и до краев она была заполнена какой-то мелочевкой: ручки всех цветов радуги, наполовину исписанные блокноты и записные книжки, куча мятой бумаги и огромное количество абсолютно ненужного хлама. Хорошо порывшись, Пайнс даже обнаружил там неработающий светильник, пустой кожаный кошелек и невероятно красивую изумрудную вазу, донышко которой было бережно заклеено клеем и прозрачным скотчем. Мальчик уже собирался взять ее, как его взгляд случайно задел что-то новенькое на самом дне коробки. Диппер отложил вазу и сунул руку внутрь, приподнимая вещь наверх. Помятый и слегка потрёпанный — это оказался календарик. Про него нельзя сказать «новый» или «красивый». Некоторые числа уже подстерлись, в каких-то местах и кольца остались драными. Мальчик несильно нахмурил брови и присмотрелся к числу, что было обведено ярким красным маркером. — Билл…? — не отводя глаз от календаря, позвал Пайнс. — Чего тебе? — А какое сегодня число? Сайфер на секунду задумался, но почти сразу ответил. — Тридцать первое, — отозвался он. — Последний день лета… А что? — Выходит, сегодня… — Диппер замолчал и провел пальцем по календарю. — Билл, сегодня мне исполняется ровно восемнадцать лет, — прошептал мальчик. — Оу, — отозвался Сайфер, —Так у нас сегодня праздник? Ну, что ж, мои поздравления. — Спасибо, — грустно ответил мальчик. — Тогда можешь считать этот выходной праздничным подарком от меня. — Раз на то пошло… — Нет, сосна, даже не думай. Я и так выделил тебе выходной. Просить что-то ещё — уже наглость. — Но ты выделил его, ещё не зная о празднике! — Ёлка, я же сказал — нет! — отрезал Сайфер. — Пожалуйста, Билл! Я не хочу просить свободы, любви или чего-то, что может тебя как-то затруднить! — Любая твоя просьба меня затрудняет! — Но в разной степени! — И чего же ты такого волшебного хочешь, чтобы я дал согласие и при этом мне не составило бы это никакого труда? — Я хочу выйти на улицу.