Волноваться о близких — нормально

      За окном уже глубокая ночь, но у Эйджиро сна не было ни в одном глазу. Он лежал на кровати в своей комнате, глупо улыбаясь в подушку под аккомпанемент учащенного сердцебиения. Его просто распирало от неконтролируемого чувства счастья, хотелось кричать и смеяться. И он даже подумывал о том, что, возможно, стоит выйти на ночную пробежку, дабы хоть немного вымотаться и устать. Слишком уж энергия через край перла.       Последняя неделя выдалась достаточно напряженной и нервной. И все из-за Бакуго Катсуки, в которого Эйджиро повезло втрескаться по уши. Да так сильно, что держать эти чувства в себе возможным не представлялось. Совершенно внезапно для себя он стал замечать, что ловит каждое его движение, прислушивается к каждому слову. Бакуго ему даже сниться начал, нигде спасенья от этого наваждения не было. И в какой-то момент Эйджиро понял, что должен признаться, слишком уж эти чувства его поглотили, мешая думать о чем-либо другом. И когда он это сделал, получил от Бакуго по морде. Смачно так, от души. Спасибо хоть, что без применения Причуды. Эйджиро тогда не особо расстроился. Больно, конечно, но он же мужик, подумаешь по лицу получил — зубы-то на месте. Решив, что просто-напросто шокировал друга таким внезапным заявлением, решил с ним на эту тему поговорить. И был послан куда подальше. В довольно-таки грубой форме. А вот это его уже в какой-то мере огорчило. В груди поселилось доселе незнакомое чувство, причем очень неприятное. Тянущее такое, обжигающее и в то же время, леденящее до костей. Эйджиро пытался ободрить себя, продолжал внушать себе, что Бакуго просто не готов к подобным признаниям, что никогда не думал о таких перспективах с кем-либо, что сам Эйджиро не виноват, что не в нем причина отказа. Поэтому решился попробовать еще раз. Всего лишь раз, чтобы поставить точку. Ну не сдаваться же всего после пары попыток! И — о чудо! — Бакуго принял его чувства. Конечно, все это было крайне далеко от фантазий Эйджиро, но разве не являлось маленькой победой? Именно так он и воспринял фразу «хрен с тобой, хуже, наверное, не будет». Первый шаг на пути к взаимной любви. Нужно просто немного потерпеть и дождаться, когда Бакуго сможет стать честным с самим собой и с Эйджиро в том числе.       Так что он был крайне счастлив и воодушевлен. И бурлящие эмоции упорно не давали уснуть. Вскочив с кровати, Эйджиро сделал небольшую зарядку, подубасил боксерскую грушу и вышел на балкон. Звездное небо услужливо напомнило, что на дворе стоит ночь, а рано утром нужно просыпаться и топать на учебу. Прохладный ветерок немного остудил не только тело, но и горячую голову.       Не дело это — забивать на сон. Нужно заставить себя отрубиться, иначе на занятиях он будет чувствовать себя вареным овощем. А учитывая его общую успеваемость, это грозит дополнительными занятиями.       Эйджиро ложился в кровать с улыбкой. В конце концов, чем быстрее он уснет, тем скорее наступит утро, и он увидится с Бакуго. А там уж убедится в том, что все это на самом деле случилось.       Он проспал. Едва успел душ принять, да волосы уложить. Ни о каком завтраке и речи идти не могло, мчаться пришлось так, словно за ним гнался кто-то. Но он успел, прямо в коридоре обогнал медленно бредущего вперед Айзаву и влетел в кабинет первым.       — Всем утречка! — бодро воскликнул Эйджиро, плюхаясь на свой стул.       — Киришима-кун! Ты бегал по школе? — возмутился Иида.       — А как я по-твоему на урок успел? — рассмеялся он.       — Все по местам, — лениво прикрикнул Айзава, заходя в кабинет. — Киришима, чтобы больше без этих выкрутасов.       — Вас понял!       — Начнем классный час…       Эйджиро подпер подбородок рукой и вздохнул. За все утро Бакуго в его сторону даже взгляда не кинул. Может быть, смущается?       — И со следующей недели у вас будут практические занятия в спортзалах. После уроков будете друг с другом сражаться. Под присмотром учителей. На оценку это никак не повлияет, поэтому не выпендривайтесь и не покалечьте друг друга.       Класс взбудоражено загудел. Многих уже достала зубрежка и все просто мечтали размять косточки.       Катсуки довольно ухмыльнулся. Наконец-то можно будет воспользоваться Причудой, а то из-за всех этих дурацких правил и загруженного учебного графика он по ней уже соскучился. Очень хотелось что-нибудь взорвать. Например, тупорылого Деку, который случайно коснулся его руки, когда Катсуки передавал на задние парты бланки, которые выдал Айзава. Или сраного Киришиму, который на него свои щенячьи взгляды все утро кидает. И видимо не перестанет, после произошедшего-то. Катсуки вздохнул. Ну не нужны ему были все эти отношения и прочая чушь. Как-то совсем другие приоритеты у него были. А тут свалился этот придурок на голову и никакие доводы на него не подействовали, ни кулаки, ни слова. Ну и Катсуки согласился встречаться с этим дебилом. Все-таки, не самый худший вариант — парень он сильный, четкий, не слюнтяй какой-нибудь. Бесит не так сильно, как остальные, да на рожу не урод. В целом, Киришима его более или менее устраивал. Так он рассудил перед тем как согласиться на эту авантюру. И именно этим успокаивал себя перед сном.       Но, увидев этого придурка с утра, влетающего в кабинет с широкой счастливой лыбой на роже, Катсуки почувствовал лишь раздражение. Что за самодовольное выражение лица? Считает себя лучшим? Победил, значит, да?       Его аж затрясло от злости, так захотелось стереть эту улыбку.       От саморазрушающих мыслей отвлекло какое-то тупое высказывание Каминари. Тут уже и класс зашумел, и учитель на крик перешёл.       Идиоты. Его окружают одни идиоты.       После занятий Эйджиро наконец смог выловить Бакуго, который весь день его словно избегал. Догнал уже на улице, когда тот брел в сторону общаги.       — Наконец-то мы встретились!       — Мы еще на первом уроке встретились, дебил, — буркнул он       — Ну, чтобы вот так, вдвоем, — он улыбнулся. — Я всю ночь не спал, думал, как мы сегодня встретимся. Типа вдруг ты скажешь, что тебя бес попутал и пошлешь меня куда подальше.       — Будешь вести себя, как дебил — пошлю, — пообещал он, даже взгляда в его сторону не бросив.       Эйджиро вздрогнул, но тут же рассмеялся, желая разрядить обстановку.       — Жду не дождусь тренировок, обещанных Айзавой, — он ударил кулаком о кулак. — Зажжем, ну!       — Ага.       Видимо болтать он был не в настроении. Хотя, его всегда было сложно на диалог развести. У Эйджиро обычно это получалось, но сейчас он немного трусил. Почему-то ему казалось, что в данный момент Бакуго лучше лишний раз не дергать. Какой-то уж больно хмурый был и недовольный. Шел, ссутулившись и спрятав руки в карманах, губы кривил. Эйджиро прекрасно знал, что Бакуго во всем любит лидерство, поэтому держался чуть позади, чтобы точно не спровоцировать. Пускай впереди идет, будто это что-то значит, не жалко.       — А что ты делаешь в воскресенье? — как бы невзначай поинтересовался Эйджиро.       — Домашку делаю. И тренируюсь.       — А можно с тобой?       — На хрена ты мне сдался?       — Ну… мы же это… встречаемся теперь, — Эйджиро стало как-то неловко. — Парочки обычно вместе время проводят.       — Блин, не говори, как баба, — поморщился он. — Слушать противно.       От его слов стало как-то не по себе. Эйджиро же вроде ничего криминального не сказал, просто предложил время вместе провести, а тут такая реакция. Неприятная. Разве это по-бабски прозвучало? Видимо, Бакуго совсем не в духе.       — Ну, мое дело предложить, — тихо рассмеялся он. — Ты подумай, что ли, об этом.       Наверное, не стоило на него так давить. Поэтому Эйджиро решил немного сдать назад, оставив решение за Бакуго. Пускай остынет и сам решит, как поступить.       Но Катсуки и думать забыл о тупом предложении Киришимы. Сама концепция того, что его пытаются подбить на что-то, жутко бесила. Почему он вообще должен идти у кого-то на поводу? Тем более у этого придурка, которому розовые сопли в голову ударили. Мало того, что на его свободу посягает, так еще и словно приклеенный за ним таскается. Бесит. Бесит до жути! Куда ни глянь — всюду он. Благо еще наглости не набрался в его комнату без приглашения приходить. Но расслабился он напрасно, вечером воскресенья этот дебилоид все-таки приперся. Скромненько постучался, а стоило открыть дверь, одарил Катсуки широченной белозубой улыбкой, будто его тут кто-то ждал.       — Поможешь с домашкой? — легкомысленно спросил он.       Катсуки цокнул языком и постарался захлопнуть дверь. Только вот этот придурок схватился за косяк. И если бы Причудой не воспользовался, пальцы бы ему знатно прищемило.       — Что за хрень? — прорычал Катсуки, указывая на его загребущую лапу.       — Самозащита, — услужливо подсказал он, все еще сверкая зубами. — Ну не вредничай, Бакуго! Ты же умный! Спаси меня от дополнительных занятий!       Да, он умный. Хоть что-то этот блаженный знает, уже прогресс. Катсуки со вздохом отошел в сторону, пропуская Киришиму в комнату.       — Так и быть. Только за тебя я ничего делать не буду, проверю что ты там наворотил и покажу, где облажался.       — Спасибо, Бакуго! — воскликнул Киришима и влетел в комнату, попутно хлопнув его по спине.       Усадив незваного гостя за стол, Катсуки лег на кровать и уставился в телефон. А ведь собирался на пробежку отправиться, а тут этот приперся.       — У тебя час, дерьмоволосый, — протянул он. — Потом я тебя отсюда выкину.       — Чего?! Почему?       — У меня планы вообще-то есть.       — Какие?       — Не твоего ума дело, ушлепок. Время идет, между прочим, — Бакуго показательно постучал пальцем по дисплею мобильника, намекая на время.       Киришима поджал губы, нахмурился и все-таки принялся за домашку. Молодец, умеет быть послушным. Сначала Катсуки решил, что он будет постоянно отвлекаться, лезть с тупыми вопросами не по теме и всячески отлынивать. Но ошибся — Киришима усердно скрипел карандашом в тетради, что-то бормоча себе под нос. И Катсуки невольно вспомнил за что все-таки хоть как-то, но уважает этого дурака. Он усердный и целеустремленный. И каким бы клоуном себя не выставлял, умеет переключиться на серьезный лад, если оно ему надо. Возможно, когда-нибудь из него действительно толк выйдет. В такое Катсуки вполне мог поверить.       — Ну, я что-то сделал, — Киришима победно поднял тетрадь над головой и вскочил с места. — Сенсей, мне нужен ваш комментарий!       Катсуки достал свою тетрадь и стал сравнивать ответы. Учитывая тупость некоторых решений Киришимы, которые логике нормального человека не поддавались, Катсуки искренне удивился, тому, что он умудрился аж четыре задания выполнить правильно.       — Как ты, блин, это сделал? — хмурясь, пробормотал он.       — Что?       — Четвертое и пятое уравнение. Они решаются по единому принципу. По одной формуле. Почему четвертое решено верно, а пятое — ересь ненормального дегенерата?       — Хм, не знаю, — честно признался он, присаживаясь рядом и заглядывая в тетрадь. — А-а-а, я подумал, что это подозрительно — решать их по единому принципу. Типа не может же все быть так легко. Я это… перехитрил себя, да?       — Именно. Переделывай давай. Седьмое решается так же как шестое. А последние три вообще по предыдущей теме. Я в шоке с тебя, дерьмоволосый. Надо ж таким тупым быть.       — Вот заладил, — проворчал он, забирая тетрадь и прямо на коленях стал исправлять ошибки. — Оскорбления как-то не мотивируют, сенсей.       — Я мотивировать тебя не нанимался. Решай, давай.       — Решаю-решаю…       Доделал математику он достаточно быстро, Катсуки даже заскучать не успел, а уже надо было все проверять. Бегло оценив результат, он довольно кивнул. Средний балл точно получит, больше править не нужно, а то будет подозрительно, что этот дурак так хорошо с заданием справился.       — Ты лучше всех, Бакуго, — улыбнулся Киришима и у того дыхание перехватило. — Спасибо, чувак!       Катсуки нахмурился. Что за непонятное и незнакомое чувство в груди? Как-то тепло и щекотно. Заболел, что ли? Заразился тупостью Киришимы?       — А можно я ещё немного у тебя посижу? Остальную домашку поделаю? — он сделал брови домиком. — У тебя тут атмосфера получше, даже что-то получается.       — Я собирался на пробежку, после которой планировал лечь спать.       — Вот как…       — Можешь остаться. А я пойду.       — Правда?! — он снова просиял.       — Кривда, — уже выходя за дверь, проворчал Катсуки.       Время не засекал, но бегал он долго. Слишком странный день, лучше подумать об этом сейчас, чем перед сном, ворочаясь в кровати. Они встречаются. Отношения предполагают поцелуи и прикосновения. А еще секс. Катсуки не был искушен в подобного рода делах, ему вообще не нравилось, когда кто-то нарушал его личное пространство. Подпустить к себе кого-то, значит доверять ему. Верить, что он не подставит, не предаст, не вонзит нож в спину. Не будет смотреть свысока и насмехаться. Такой ли человек Киришима? Наверное, он находится ближе всех к допустимой норме. А ещё, он ему не противен. И это вполне себе веско.       Вернувшись в свою комнату, Катсуки обнаружил Киришиму мирно дрыхнущим на кровати. Тетрадь с учебником лежали рядом, видимо отрубился, пока боролся с математикой. Офигенно он решил домашкой позаниматься, ничего не скажешь. Ради интереса Катсуки взял его тетрадь, чтобы глянуть, что он там наворотил. И, надо сказать, удивился. Сделал он немало, пускай и много что напутал.       — Киришима! — рявкнул он. — А ну подъем!       Ноль реакции. Спит, как убитый.       Катсуки вздохнул и пошел в душ, не нарушать же свои привычки из-за этого дегенерата! Быстро сполоснувшись и почистив зубы, он потянулся и зевнул. Какой-то дурацкий и выматывающий день получился.       Он вспомнил об оккупировавшем спальное место Киришиме, только когда вернулся из душа. Тщетно попытался его разбудить и даже стащить на пол. Но он так в подушку с одеялом вцепился, что Катсуки агрессивничать не стал — пододеяльник как-то жалко было. Плюнув на все это, просто лег рядом, откатив Киришиму к краю кровати, авось свалится с нее самостоятельно и место освободит.       Снилось Эйджиро что-то ну уж очень откровенного характера. С Бакуго в главной роли, чему удивляться уже не приходилось, не впервой. Но на этот раз подобные сновидения посетили его, когда он находился в крепких объятьях объекта его фантазий. Точно, Эйджиро прошлым вечером отрубился в его кровати. А Бакуго просто лег рядом и уснул у него под боком. Надеяться на то, что он обнял Эйджиро по собственной воле не приходилось, точно случайность, не может быть такого. Но какая приятная случайность! Молодой организм и физически эту радость поддержал, отчего Эйджиро стало жутко стыдно. Бакуго еще и добить его решил — горячо выдохнул прямо в ухо и бедрами о его ногу потерся. И стало очевидно, что он тоже сны определенного характера смотрит. Смущение накрыло Эйджиро с головой. Мысли путались. Хотелось и в объятьях Бакуго понежиться, и сбегать до туалета, чтобы помочь себе разрядиться.       Эйджиро глубоко вдохнул и выдохнул, после чего попытался выскользнуть из рук Бакуго. Но тот вцепился в него еще сильнее, после чего вообще проснулся. Ну все, приплыли. Осталось только с жизнью попрощаться и можно отправляться в последний путь.       — Д-д-доброе утро, — пробормотал он.       — Я бы поспорил, — сипло отозвался Бакуго, хмуря брови, но все еще обнимая его.       — Эм… может, отпустишь? Я тут это… мне…       — Утренний стояк, ага. Не идиотничай, это естественная реакция организма, особенно в нашем возрасте       — А? — Эйджиро испуганно на него уставился.       — Думаю, самое время протянуть друг другу руку помощи.       Катсуки сам от своего предложения в осадок выпал. Но ему слишком не хотелось плестись до туалета, чтобы там передернуть. А рядом лежал вроде как его парень с такой же проблемой как у него. Сначала возникло любопытство, мол, каково это, не самому этим заниматься? А уж потом и вызов самому себе появился. Он же не трус какой-нибудь! Киришима, предлагая всю эту авантюру со встречаниями, наверняка на подобное рассчитывал. Так что, должен благодарен быть.       Пускай Катсуки себе в этом и не признавался, но он нервничал. Пускай и не так сильно, как Киришима. Наверное, от него и перекинулся этот дурацкий мандраж. Так что пришлось брать все в свои руки. В прямом и переносном смысле. Он и не думал, что это голову так вскружит — совершенно другие ощущения, ничего не скажешь. В общем, он ни разу не пожалел о принятом решении и лишний раз похвалил себя за смелость. Киришима, конечно, в процессе целоваться полез, но Катсуки укусил его за щеку и тот прекратил попытки. Эта слащавая хрень его не интересовала. Ему всегда казалось, что поцелуи — это сопливая дичь, придуманная для девчонок. Так что надо Киришиму от этого отучать, мужик он или где?       — Очуметь! — выдохнул Киришима, утыкаясь лбом в его плечо. — Это было странно, но круто…       — Сойдет, — фыркнул Катсуки, отталкивая его от себя. — А теперь вали домашку доделывать. У меня по плану тренировка.       На первом этаже общежития было шумно и многолюдно. Все были чем-то заняты, веселились, болтали. Эйджиро же в гордом одиночестве сидел на диване и пялился в потолок невидящим взором. Он честно попытался доделать домашку, но мыслями он остался в комнате Бакуго, так что сосредоточиться у него не вышло. Эйджиро немного побродил по улице, после чего вернулся, плюхнулся на диван и завис. С одной стороны — радоваться бы, какой-то близости добился. Но поцеловать Бакуго не получилось и это как-то печалило. На щеке даже легкий след от укуса остался, это ж надо таким диким быть. Эйджиро успокаивал себя лишь тем, что нельзя надеяться на все сразу. Что все должно быть постепенно. Пускай правильная последовательность и была нарушена.       — Ты чего тут тухнешь в одиночестве? — рядом с ним уселся Каминари.       — Да какое одиночество? Тут весь класс почти, — ухмыльнулся он.       — Только ты один одинешенек сидишь тут и о чем-то вздыхаешь. Смотреть на тебя противно!       — Так не смотри, — пожал плечами Эйджиро.       — Пойдем с нами в шарады играть?       — Как-то лень…       — Блин, чувак, хватит! — Каминари хлопнул его по плечу. — Чем больше народа, тем веселее!       Глянув себе за плечо, Эйджиро увидел, как Иида что-то тщетно пытается изобразить, размахивая руками, а ребята пытаются доказать ему, что он показывает сам себя. Со стороны выглядело весело, поэтому Эйджиро решил присоединиться. Хватит с него этих мыслей, слишком сложные они. А перед новой учебной неделей нужно расслабиться и отдохнуть душой.       Медленно плетясь в сторону общаги, Катсуки с досадой думал о том, что мысли о тупом Киришиме вернулись сразу же после изматывающей тренировки. В том числе и о том, чем они занимались утром. В принципе, ничего противоестественного в этом не было, но все равно немного сбивало с толку. И это жутко бесило. Какого черта он должен чувствовать себя странно из-за этого ушлепка? Зла на него не хватало, ей богу!       На первом этаже было как-то уж слишком шумно. Большая часть его одноклассников скучковалась в углу общей комнаты, создавая этот самый шум. Они во что-то играли — в центре полукруга из придурков стояла Ашидо и кривлялась, как какая-то обезьяна. Катсуки поморщился, вот ведь кретины. Взгляд невольно выцепил Киришиму, эту красную башку не заметить сложно. Сидел рядом с Каминари и ржал в его плечо, как отшибленный. Нет бы чем полезным занялся…       По-хорошему нужно было быстрее валить в комнату, пока Киришима не заметил его и не приклеился, как банный лист.       — Хэй, Бакуго! — воскликнул Сэро, приметив его. — Айда с нами играть!       — Да! — Каминари аж на месте подпрыгнул. — Чем больше народа, тем веселее!       — Мальчишки! — Ашидо капризно затопала ногами. — Я для кого стараюсь?! Не отвлекайтесь!       Катсуки напрягся, встречаясь взглядом с Киришимой. Все-таки незамеченным пройти не удалось, досадно. Но, к его удивлению, за этим ничего не последовало. Киришима улыбнулся ему и продолжил наблюдать за кривляньями Ашидо.       А вот это что-то новенькое, даже не сказал ничего. Обычно именно он звал Катсуки присоединиться к очередной сомнительной хрени, которую придумал их глупый класс. Смеялся, уговаривал, а если настроение было — силой затаскивал хотя бы рядом со всеми побыть. Не то что бы он сейчас хотел этого, просто… слишком нетипично. И почему-то вызывает раздражение.       Хорошего настроения не прибавило и то, что на пробежке он встретил Всесильного, который попросил на ближайших занятиях присмотреть за сраным Деку. Будто у него дел других нет, нянчиться с этим отбросом! Но что поделать, вляпался в их чертовы секретики, теперь приходится расхлебывать. Да и уважение к бывшему номеру один никто не отменял. Раз уж он так просит, Катсуки присмотрит за этим никчемным уродом. Заодно и отлупит его хорошенько.       Когда Бакуго вернулся с тренировки, Эйджиро едва подавил желание его позвать. Уж больно недовольное лицо у него было, всю решимость в одно мгновение слово пыль сдуло. Выручил Сэро, который взял на себя смелость его окликнуть. Конечно, ожидаемый отказ получил, но попробовать стоило. Интересно, а позови его Эйджиро, он бы остался? Вот именно это он проверять и не захотел. Ему вообще после того, что утром произошло было как-то стрёмно с Бакуго в одном помещении находиться. Спасибо, хоть драться не полез. Как-то не особо хотелось нарываться на отстранение от занятий и наказание.       Бакуго спустился на первый этаж где-то через час — Эйджиро тут же выцепил его взглядом и стал наблюдать. Конечно, он мог и просто так прийти, он частенько так делал. Садился где-то в сторонке и занимался своими делами. Но сейчас он пришел с какой-то целью, высматривал кого-то с очень недовольным выражением лица. И прямой наводкой двинул в сторону Мидории. Эйджиро невольно напрягся, готовясь прийти на помощь, если Бакуго увлечется со своими типичными наездами в сторону друга детства. Но обошлось. Они быстро о чем-то переговорили и разошлись. Вернее, Мидория быстро свинтил в сторону Ииды и Тодороки, которые тоже внимательно за этой сценой наблюдали. Эйджиро хмыкнул, вот она — геройская бдительность. Даже несмотря на выходной день не расслабляются и следят за происходящим вокруг. Хотя, учитывая репутацию Бакуго, ничего удивительного в этом не было.       По окончании разговора, Бакуго вздохнул, хмурясь, и резко повернул голову. Встретившись с Эйджиро взглядом, он быстро его отвел и направился в сторону лифтов. Что ж, ожидаемо. Правда, Эйджиро надеялся, что он все-таки подойдет, скажет хоть что-нибудь. Желательно не очень плохое. Но не свершилось. Наверное, ему нужно еще немного времени…       Настроение Катсуки с самого утра было настолько скверным, что он еле сдерживал себя, чтобы не расхреначить весь класс с тупыми одноклассниками в нем. Мало того, что вчера пришлось с Деку разговаривать и договариваться о том, чтобы тот на тренировке держался ближе к нему, так еще и чертов Киришима из головы не выходил. Катсуки был уверен, что он и в воскресенье за ним бегать хвостиком будет, но тот предпочел компанию имбецилов. Ни разу даже не позвал, хотя возможностей полно было. Не то что бы он хотел этого… Больно надо ему тусоваться с этим идиотом! Но когда Киришима и до поздней ночи никак до него не докопался, Катсуки почувствовал крайнюю степень раздражения. И что все это может значить? Сначала признания, тупые подкаты, а потом глухой игнор. Он решил над ним поиздеваться? Считает себя главным? Катсуки так разозлился, что еле уснул ночью и, как итог, жутко не выспался. Что настроения, естественно, не прибавило. А Киришима словно специально его выбешивал — молчаливые странные взгляды в его сторону кидал. И нет бы подошел и сказал, что его не устраивает, но нет. Первым же к нему обращаться Катсуки не собирался, слишком много чести для дерьмоволосого ублюдка! По итогу вся эта ситуация жутко действовала на нервы, и Катсуки уже десять раз пожалел, что поддался на щенячий взгляд Киришимы и согласился на эти так называемые отношения.       Перед тренировкой, когда ребята неспешно переодевались в свои костюмы, Киришима все-таки подошел к Бакуго и словно ни в чем не бывало улыбнулся:       — Выложимся сегодня на полную, чувак!       — Я всегда выкладываюсь на полную, придурок, — рыкнул он.       — Потренируемся вместе? — заискивающе спросил Киришима.       — А самому никак?       — Ну, мне же надо укрепление совершенствовать, — он почесал в затылке. — А кто сильнее тебя вдарить сможет?       Катсуки не ответил, только фыркнул и продолжил переодеваться. Тут он прав, в их классе нет никого сильнее него. Хорошо, что он это осознает. Но сегодня у Катсуки была важная миссия — хорошенько так отдубасить Деку.       Чем он собственно и занялся, когда их всех выпустили на тренировочную площадку. Всемогущий переживал, что сраный Деку может потерять контроль над своей причудой и невольно навредить кому-то из одноклассников. Но Катсуки был слишком крут, поэтому именно на него легла обязанность тренироваться с ним в паре. Его-то он точно прибить не сможет, что бы с его дурацкой Причудой не произошло.       Выплеснув просто все накопившееся за сутки дурное настроение, Катсуки даже не особо расстроился, когда Иида вмешался в их драку. Он успел остыть и сообразить, что слишком увлекся и калечить этого блаженного все-таки не стоит. Тем более на глазах у всех. Слабак Деку должен овладеть своей Причудой, доказать, что достоин выбора Всемогущего. От того, что Катсуки наблюдал до сих пор — воротило нещадно.       Время еще было, так что нужно было найти кого-то, кто согласится потренироваться вместе с ним. И он прекрасно знал, что кандидатов не так много, слишком уж его многие боялись. Трусы чертовы. Оглядевшись по сторонам, Катсуки увидел сидящего на камне Киришиму. В компании Тодороки. А вот это уже интересно — с каких это пор они общаются? Нет, не так. С каких это пор двумордый вообще с кем-либо общается?       Подойдя ближе, он заметил, что Киришима держит у переносицы кусок льда, когда как из носа у него по подбородку стекает кровь.       — Вы чего тут устроили?       — Хах, я немного оплошал, — рассмеялся Киришима, задирая голову. — Ничего страшного, не волнуйся!       — Да больно надо за тебя волноваться, придурок! — воскликнул он.       — Киришима, опусти подбородок, — посоветовал Тодороки. — Нельзя голову поднимать.       — Как ты умудрился вообще по морде со своей причудой схлопотать?       — Да мне ледышкой сбоку прилетело, когда я с Сато трепался. Даже не особо больно было, а кровь все равно пошла.       — Извини, я был неосторожен, — загробным голосом произнес Тодороки.       — Да я сам виноват, чувак, расслабься, — он провел рукой под носом. — Вроде перестало капать.       — Может быть, в медкабинет?       — Зачем? Остановилась же! — Киришима резко встал и ударил кулаком о кулак. — Здоров, как бык! Могу продолжать тренировку.       — Выглядишь устрашающе, — протянул Тодороки. — На маньяка похож. Тебе надо умыться, проводить?       У Катсуки от этой идиллии глаз дергаться начал. Захотелось отправить шрамированного отморозка далеко в полет, а Киришиме еще разок по морде дать, чтобы не лыбился так. Схватив его за предплечье, Катсуки потащил эту кровавую рожу за собой.       — Пойдем, дебил, — прорычал он и, зыркнув в сторону Тодороки добавил: — А ты в туман свали, ублюдок.       — В туман?.. В какой еще…       Слушать его Катсуки не стал. Ничего интересного этот отбитый ему точно не скажет. А вот дерьмоволосого придурка нужно было поскорее умыть, иначе учителя могут забить тревогу и отменить дальнейшие тренировки. Стариков не понять — то позволяют студентам безжалостно лупить друг друга, то бьются в истерике, что кто-то из подопечных слегка поранился. В общем, лучше перестраховаться.       — Да я бы сам дошел, тренировался бы дальше, — тихо сказал Киришима, покорно следуя за ним.       — Я закончил. Так что похрен, — проворчал он, сильнее сжимая чужое предплечье. — Или надо было тебя с этим ледяным ушлепком оставить?       — Нет. Я рад, что ты обо мне беспокоишься!       Он широко улыбнулся и Катсуки передернуло. На покрытом подсохшей кровью лице широкая лыба выглядела как-то жутко.       — Да сдался ты мне, ушлепок! — рявкнул Бакуго, грубо заталкивая его в раздевалку. — Смотреть на тебя стремно, это ж надо было по морде удар пропустить, ну что за неудачник!       — Сато почти пробил мое укрепление, и мы решили остановиться. А пока обсуждали что да как, мне и прилетело, — сняв часть снаряжения, Киришима направился к умывальнику.       — В реальном бою ты так же тупо отвлекаться будешь? Долго не проживешь тогда.       — Да ладно тебе! Мы же в школе! Тут нас никто калечить специально не будет! Мы же друзья…       У Катсуки уже не только глаз, но и щека задергалась. Ещё один блаженный, а он-то думал, что Киришима не такой. Что он серьезный парень, а не мямля какая-то! Невольно в мыслях проскочила аналогия с Деку. И в голове будто маленький, но ослепительный взрыв произошел.       — Эй, — прорычал он, обращая на себя внимание.       — Что такое? — Киришима, до этого вытирающий подсохшую кровь, выпрямился и развернулся.       Рука двигалась сама. И Катсуки сообразил, что сделал уже после хорошего такого удара в челюсть. Сообразил потому что Киришима не воспользовался Причудой. Потому что не дал сдачи. Он просто стоял, опершись одной рукой о раковину и смотрел огромными глазами куда-то в пол.       В груди у Катсуки все так сильно и отвратно сдавило, что захотелось кричать. Лишь бы избавиться от этого незнакомого и неприятного чувства. И почему рядом с этим идиотом он постоянно чувствует себя так странно?! И что это за сраное выражение лица?! Еще и мужиком себя называет! Смех один! Наивный сопляк! Вот, пускай это хоть немного научит его тому, что нельзя быть таким безответственным и расслабленным!       Хлопая дверью раздевалки и спеша обратно на тренировку, Катсуки зачем-то оправдывал себя, что ничего страшного он не сделал. Всего лишь преподал ему небольшой урок. Чтобы почаще думал головой и слушал свои инстинкты.       А в том, что он просто сбежал, увидев это странное выражение на лице Киришимы, Катсуки себе признаваться не собирался.       В раздевалке было непростительно тихо. Эйджиро ещё никогда не бывал здесь в одиночку, его всегда окружали ребята из класса. Которые шутили, что-то обсуждали, пытались отговорить Минету от подглядывания за девчонками. Это живое место сейчас казалось непростительно мертвым и холодным.       Двигаясь словно на автомате, он умылся, утер новую струйку крови из-под носа и уставился на отражение в зеркале. Выглядел он как-то не круто. Лицо бледное, взгляд какой-то шальной. Ну, что можно сказать… день совсем не удался. Всю прошлую ночь он почти не спал, смог отключиться только под утро, но будильник в кровати понежиться не дал. Так что совершенно неудивительно, что он ледышкой в лицо получил. Реакция сегодня оставляла желать лучшего. Но ничего, Тодороки помог, проинструктировал, что делать надо, чтобы кровь остановилась. Эйджиро действительно не было больно, он вполне себе мог тренировку продолжать, но Тодороки его образумил. А уж когда Бакуго подошел все посторонние мысли из головы вылетели. Неужели, он все-таки волнуется за него? На душе аж потеплело. Но ненадолго. После того, как Бакуго его ударил, у Эйджиро внутри все словно корочкой льда покрылось, будто Тодороки где-то мимо пробегал. Разве так люди в отношениях должны себя вести? Что-то подсказывало, что не так. Еще и ушел, ничего не сказав, наверное, к тренировке вернулся.       Присев на скамью, Эйджиро вздохнул. Наверное, они с Мидорией опять что-то не поделили, и у Бакуго бомбануло. И сорвался он на того, кто под руку попался. И ведь Эйджиро действительно был неосторожен, совсем хватку потерял. Неужели одна бессонная ночь так на нем сказалась? Надо будет объясниться, наверное… не дело это, если Бакуго будет считать его слабаком. Ведь тогда у него не будет причин встречаться с Эйджиро. Такому классному чуваку и парень соответствующий нужен, так что есть к чему стремиться.       Поздним вечером Эйджиро стоял перед дверью в комнату Бакуго и не решался постучаться. Нервничал будто перед тестом по математике, а не перед встречей с человеком, который ему нравится. Но, решив, что хватит уже трусить, все-таки собрал волю в кулак, которым и забарабанил в дверь.       Услышав разрешение, он зашел в комнату и щелкнул замком. На всякий случай.       — Чего тебе? — Бакуго даже с кровати не встал, только взгляд на него поверх учебника кинул.       — Пришел с тобой повидаться, — он улыбнулся и подошел ближе. — Как дела?       — Нормально.       — Короче. Я все понял! — Эйджиро бесцеремонно уселся на кровать и пламенно уставился на Бакуго. — Ты был зол на мою рассеянность, ибо это чревато травмами. Да, я оплошал. Но я просто не выспался и чувствовал себя крайне раздолбано. Виноват!       — Ты что несешь? — он вытаращился на него во все глаза, привстав на локтях.       — Говорю, что понял, почему ты меня ударил! Короче, я сам дурак. Но я исправлюсь! И буду стараться соответствовать твоей крутости, чувак!       Бакуго нахмурился, отводя взгляд в сторону и шумно выдохнул.       — Делай, что хочешь.       — А можно у тебя переночевать? С тобой мне лучше спится, чем без тебя, — Эйджиро улыбнулся, сжимая кулаки и готовясь получить отказ.       — По фигу, можешь остаться.       — Йей! — он тут же нырнул в кровать, располагаясь рядом и заглядывая в лицо Бакуго.       — Не липни ко мне, придурок!       — Прости-прости, — получив пинок, Эйджиро рассмеялся.       Отлично. Все-таки хорошо, что он не стал пороть горячку, а дал ему время. Вон, даже остаться на ночь разрешил, значит не все ещё потеряно. Сегодня Эйджиро, наконец, выспится и покажет всем класс на тренировке. И больше не будет давать поводов беспокоиться или сомневаться в себе.       Лежа с краю кровати, Эйджиро смотрел в темноту и улыбался. Скулы уже сводило, но ему казалось, что перестань он это делать — все разрушится, словно карточный домик. Улыбка помогала держать позитивный настрой, не давала опустить руки. Была его щитом. Настоящий герой всем своим видом должен излучать позитив и уверенность. И ничто не должно расшатывать его благородный и мужественный образ. Все личные переживания должны оставаться внутри, их видеть не должен никто. Даже темнота ночи.       Прислушавшись к размеренному дыханию Бакуго, Эйджиро повернулся в его сторону и осторожно коснулся его спины. Не отреагировал. Спит. Аккуратно подвинувшись ближе, он приобнял его за плечо и уткнулся лицом промеж лопаток. Щека дернулась, и улыбка спала с лица. В горле запершило из него вырвался сдавленный выдох.       Черт.       Все это оказалось гораздо сложнее, чем он думал. Эйджиро и не надеялся, что все будет, как в манге или кино, но все-таки рассчитывал хоть на какую-то отдачу. Хотя бы на дружбу с привилегиями. Но никак не на частые посылы и внезапные удары по лицу. Ему ужасно хотелось найти всему этому хоть какое-то оправдание. Плохое настроение, скверный характер, недовольство дурацким поведением самого Эйджиро. Вроде бы получалось, но червячок сомнения все равно закрадывался, подтачивал и так хрупкую уверенность в себе.       Ну, хоть не прогнал. Можно украдкой обнять пока спит, прижаться теснее, тепло почувствовать. Только так, словно он вор какой-то, даже как-то немного противно от самого себя…       Эйджиро сжал в кулаке ткань чужой футболки и зажмурился, пытаясь отогнать эти мысли. Нет. Они же встречаются, Бакуго разрешил ему остаться, так что ничего плохого он сейчас не делает. Он имеет полное право здесь находиться, правда ведь?..       В мужской раздевалке было, как обычно шумно. Катсуки уже переоделся и теперь крепил снаряжение, краем глаза наблюдая за Киришимой. Тот о чем-то болтал с Каминари, размахивал руками и смеялся, как отшибленный. Дружок его не отставал, тоже надрывался над какой-то точно не остроумной шуткой. Что ж, сегодня Киришима выглядел и вел себя как обычно.       Когда он пришел в комнату Катсуки, тот несказанно удивился. Не думал, что Киришима заявится после произошедшего на тренировке. Он даже грешным делом подумал, что немного переборщил и что дерьмоволосый придурок теперь десять раз подумает перед тем, как к нему подойти. Не то что бы он переживал по этому поводу, но дурацкие мысли на эту тему прочно засели в голове, вплоть до прихода незваного гостя. Но, когда Киришима оправдал его срыв собственной несостоятельностью, Катсуки захотелось ударить его вновь. Но он сдержался. Все-таки этот придурок действительно мог плохо себя чувствовать, да крови нормально так потерял. Избивать слабаков — слишком много для них чести. Манера Киришимы вечно принижать себя тоже бесила. Да и принимать все невзгоды с широкой улыбкой на лице…кто, блин, так делает?! Его унизили, а он приперся к обидчику, лыбясь и каясь в том, что сам дурак. Получается, что его все и так устраивает и они все еще встречаются? Почему-то Катсуки в тот момент успокоился и даже разрешил Киришиме остаться. И даже не возмутился, обнаружив себя по утру в объятьях этого дурака. И уже без лишних предисловий потянулся к резинке чужих шорт. Ну, а чего теряться? Какая-то ж польза от этих отношений должна быть.       Киришима отсмеялся после очередной тупой шутки кого-то из ребят и встретился взглядом с Катсуки. На его лице тут же появилась улыбка. Только вот какая-то другая, отличная от той, что он окружающим направо и налево дарит. Более… мягкая, что ли?       — Каччан? — промямлили над ухом, вырывая из размышлений.       — Чего тебе, ушлепок?! — раздраженно рявкнул он, оборачиваясь.       Деку стоял рядом и неуверенно переминался с ноги на ногу, всем своим видом показывая, что хочет поскорее отсюда смыться.       — Потренируемся сегодня в паре? Думаю, я понял, как этот удар лучше контролировать, нужно лишь…       — Срать мне, что ты там понял! — Катсуки встал с места и толкнул Деку к выходу. — Погнали, буду дерьмо из тебя выбивать.       Сказать, что эта тупорылая мямля его выбесила, значит не сказать ничего. Но еще больше Катсуки обозлился на самого себя, ибо психанул из-за того, что его отвлекли от мыслей о Киришиме. И вот какого хрена? Почему он вообще о нем думал? Еще и оценивал сорта его улыбок! Почему он вообще их различает? Тьфу! Ну что за ересь?!       Разозлился он не на шутку, в итоге гонял Деку по тренировочной площадке особенно безжалостно. Ему даже Сущий Мик замечание сделал по громкой связи. Хорошо хоть орать не стал, не оглушил никого. Но это только раззадорило Катсуки, и он продолжил попытки подорвать идиотское лицо Деку. Они перемещались по залу с бешеной скоростью, едва не задевая одноклассников, пытаясь достать друг друга. Катсуки было плевать, что ему скажут учителя, ему хотелось забыться, а взрывы прекрасно этому способствовали. Не думать о дурацкой улыбке Киришимы. И о его щенячьем взгляде. Да и о нем в принципе, мать вашу!       Остановила его выросшая впереди стена льда. Катсуки на секунду подвис, но вспомнил, что они с Деку тут не одни.       — Какого хрена ты вмешался?! — прорычал Катсуки, резко повернувшись.       — Тренировка закончилась, Бакуго, — ровным голосом ответил Тодороки. — Или ты хотел, чтобы на вас Сущий Мик наорал?       — Ох, прости, Тодороки-кун, мы увлеклись и ничего не слышали, — к нему подбежал запыхавшийся Деку.       — Никаких «мы», ублюдок! Пасть свою захлопни!       — Вы чего тут расшумелись?       К ним подошли Киришима, Ашидо и Урарака. После тренировки все выглядели потрепано и устало, но сил удивленные рожи сделать им хватило.       — Все в порядке, ребята! — воскликнул Мидория. — За временем не уследили.       — В следующий раз — ты и я, здесь же, — рыкнул Катсуки, ткнув пальцем в сторону Тодороки. — На фарш тебя пущу, ублюдок!       Он развернулся и двинулся на выход.       — О чем он? — за спиной послышался озадаченный голос двумордого придурка.       — Каччан хочет с тобой в паре потренироваться, — услужливо пояснил Деку.       — А, ясно.       Поморщившись, Катсуки ускорил шаг. Загадка, покрытая мраком — как, имея такую хорошую успеваемость по всем статьям, Тодороки может оставаться таким отбитым и тупым? Пожалуй, Деку стоит в его личные переводчики записаться, все равно нормальным героем ему не стать.       По дороге в общагу за ним (опять) увязался Киришима. Шли молча, дерьмоволосый словно боялся лишнее слово брякнуть. И это почему-то бесило неимоверно. Слишком убогий день выдался и все мысли были только об этом, а тут еще Киришима со своим похоронным выражением лица. И почему именно сейчас решил в молчанку сыграть? Даже отвлечься не на что, блин! Бесполезный придурок!       Эйджиро действительно нечего было сказать. Заряд хорошего настроения, полученный с утра испарился с начала тренировки. Бакуго опять отрабатывал приемы в паре с Мидорией и о существовании Эйджиро словно забыл. Ещё и Тодороки предложил потренироваться вместе, будто забыв, о чем Эйджиро его не так давно просил. Что ж, логично. Наверное. Кругом столько ребят с такими яркими и мощными Причудами. Зачем такому крутому чуваку, как Бакуго размениваться на что-то неинтересное и невзрачное. Немного обидно, конечно, но Эйджиро смотрел на ситуацию трезво. Ему уже повезло, что Бакуго согласился с ним встречаться. Нужно просто лучше стараться, развивать Причуду, пытаться стать равным ему. И тогда… может быть, тогда он и сердце свое открыть сможет?       Вернувшись в общагу, так не перекинувшись и словом с Бакуго, Эйджиро принял душ и теперь сидел на кровати в своей комнате, суша полотенцем волосы. Интересно, стоит ли и сегодня напроситься? Бакуго был явно не в духе, да сам Эйджиро чувствовал какую-то уж слишком давящую моральную усталость. Но почему-то ему казалось, что нужно проводить вдвоем больше времени. И не потому, что ему так этого хотелось. А для того, чтобы Бакуго привыкал к нему. Ведь для него отношения точно в новинку. Эйджиро и сам ещё ни с кем до этого не встречался, но какое-то базовое представлением о том, как надо у него было. А вот Бакуго был далек от всего этого, так же как Минета от уважения к женщинам.       Взяв с собой тетрадь по математике, чтобы хоть какой-то предлог был, Эйджиро скромно постучался в дверь соседней комнаты. По лицу Бакуго было заметно, что он особенно не в духе, но тем не менее, не прогнал, пустил внутрь.       — Чего надо?       — Думал домашку вместе сделать, — Эйджиро потряс в воздухе тетрадью.       — А сам че?       — В твоем присутствии я меньше отвлекаюсь и быстрее все делаю, — он выдавил слабую улыбку. — Ты не против?       — Делай, что хочешь.       Сказал и сел за стол, видимо Эйджиро как раз и отвлек его от домашнего задания. Устроившись на кровати, он и сам принялся гранит науки грызть. На самом деле он серьезно думал забить на это, но раз сказал, значит сделает. Он же мужик, а мужики свое слово держат! Пару раз его решимость все-таки пошатнулась, уж больно сложные задачки попадались, но все-таки взял себя в руки и доделал, как смог.       — Долго ещё мозгами скрипеть собрался? — Бакуго повернулся на стуле.       — Вроде сделал, — протянул он.       — Ну, тогда вали к себе.       — А остаться нельзя? — осторожно спросил Эйджиро.       — Ты здесь поселиться решил? Собирай манатки и чеши отсюда, задолбал, — рыкнул он и отвернулся.       Эйджиро поджал губы и нахмурился. Прозвучало как-то уж совсем злобно. И обидно. Он встал с кровати, подошел к Бакуго и ободряюще похлопал его по плечу.       — Чувак, расслабься, ты че…       Договорить не успел, Бакуго с силой отбил его руку в сторону, уставившись уж совсем звериным взглядом.       — Не прикасайся, ублюдок! — рявкнул он. — Катись отсюда, сказал же!       Эйджиро почувствовал, будто его ведром ледяной воды окатили. Он, конечно, предполагал, что Бакуго может психануть, но услышать такие слова… аж дышать сложно стало.       — Ладно, — только и смог выдавить он.       Вернувшись в свою комнату, он захлопнул дверь, прислонился к ней спиной и сполз на пол.       Боже, как же сложно!       Только стоит подумать, что все, возможно, налаживается, Бакуго умудряется обрубить на корню любые надежды. Неужели в нем и малейшего понимания, как себя в отношениях вести нет? Вот ничуточки? Или… ему плевать на самого Эйджиро? Он ведь и согласился с третьего раза, и явно, чтобы его больше не донимали с этим. Может быть, Бакуго просто ждет, когда он самостоятельно от него отстанет?       На сердце стало совсем тяжело. Даже как-то больно, душу словно наизнанку вывернуло. И почему все не могло сложиться хотя бы нормально? Или Эйджиро даже этого не заслужил? Он ведь правда старался, даже улыбку давил, когда совсем этого не хотелось. И всячески Бакуго оправдывал, избегая мыслей, что вертелись сейчас в голове.       Что теперь делать-то? Поговорить, наверное, нормально и не получится. Может быть, у него действительно настроение слишком уж сильно испорчено? Тогда, получается, надо просто переждать бурю? Потому что отказываться от только завязавшихся отношений Эйджиро не хотел. Какими бы они не были. Даже допускать возможность этого как-то больно было, чего говорить о том, чтобы серьезно задуматься…       Эйджиро в очередной раз за день тяжко вздохнул. Что-то он совсем в уныние ударился, не дело это. Пожалуй, стоит дать себе передышку и попытаться вести себя, как обычно и лишний раз не доставать Бакуго. Со временем все должно наладиться. Просто обязано!       Полночи Катсуки не мог уснуть. Перед внутренним взором то и дело всплывала то ли обиженная, то ли просто расстроенная рожа Киришимы. И на душе становилось как-то ну совсем противно. Это бесило, причем очень сильно, что тоже мешало уснуть. Какого вообще хрена он так на него посмотрел? Будто он только что рассказал о присоединении к Лиге злодеев. Да, Катсуки был немного резок, но ведь Киришима не нежная барышня, которая из-за фигни переживать будет! Он — сильный и позитивный парень! А то, что произошло вечером, какое-то досадное недоразумение.       На следующий день Катсуки поймал себя на мысли, что украдкой наблюдает за Киришимой. И опять его выбесили две вещи. Сам факт того, что его взгляд выискивает эту тупую красноволосую башку и то, что ее обладатель выглядит как-то вяло и нерадостно. Очень хотелось встряхнуть его, по щекам похлопать, чтобы прочухался. Но сегодня Киришима ни разу к нему не подошел. Только поздоровался с утра и все. Это было чертовски нетипично, оттого и жутко бесило. Радовало только то, что на предстоящей тренировке Катсуки сможет надрать зад двумордому отморозку. Только вот целый день до этого момента пришлось наблюдать за поникшим, словно давно не поливаемое комнатное растение, Киришимой. Возможно он приболел, иначе как объяснить его странное состояние? И никто из его тупых дружков и не замечает, будь Катсуки рядом, отправил бы его в лазарет на осмотр. В общем, кругом одни тупорылые и бесполезные придурки.       Ещё в раздевалке Катсуки напомнил Тодороки о том, что сегодня тому не жить. Отморозок согласно кивнул и продолжил переодеваться. Непробиваемый кретин. Его вообще можно хоть чем-то прошибить, кроме упоминаний о Старателе? Когда они начали сражаться, Катсуки краем глаза заметил, что Киришима что-то обсуждает с Деку. Хихикает там, в затылке чешет, весь из себя такой открытый и общительный. Оклемался, что ли? Это почему-то порадовало, а вот то, что он любезничает с задротом наоборот разозлило. Смесь таких противоречивых чувств кружила голову, напрочь выбивая из головы любые рациональные мысли. Он даже пару атак Тодороки чуть не пропустил, за что жутко на себя разозлился. Катсуки атаковал с новыми силами, но все равно периодически бросал взгляд в сторону дерьмоволосого придурка. Он уже вовсю тренировался в паре с Деку, служа последнему боксерской грушей. Вон, пыль какую подняли…       Нормально сосредоточиться отчаянно не получалось, вместо того, чтобы думать, как зацепить Тодороки, Катсуки размышлял на какое время у Киришимы хватит укрепления и выдержит ли он удар Деку, если тот немного не рассчитает с выбросом силы. А ведь этот ушлепок может, Катсуки уже сталкивался — веселого мало для обеих сторон.       Услышав испуганный крик Деку, Катсуки вздрогнул и его сердце пропустило удар. Забыв обо всем на свете, он повернулся на звук, но ничего толком не разглядел — облако пыли загораживало обзор. И отвлекся он зря — Тодороки все-таки его задел. В ушах мерзко запищало.       — Черт, — сквозь зубы процедил он, отскакивая в сторону и пытаясь рассмотреть, что там творят эти придурки.       — Бакуго?       Не обращая на противника внимания, он напряг зрение. Пыль улеглась, и он увидел впечатанного в бетонное ограждение Киришиму, подле него суетился целехонький Деку.       Живой.       Шевелится и даже смеется.       — Бакуго?       С души словно камень упал. Со сраным Деку и его Причудой ни в чем нельзя быть уверенным.       — Бакуго!       Громкий возглас Тодороки словно вывел его из транса. И писк противный пропал, и окружение словно насыщеннее стало. Будто он вынырнул из-под воды. А ещё откуда-то пришла жгущая боль.       Двумордый ублюдок оказался слишком близко и смотрел уж как-то слишком испуганно. Для своей постной рожи, конечно.       — Тебя зацепило, — он указал пальцем на его бок. — Кровь, прижми рукой.       Катсуки уставился на него огромными глазами, после чего все-таки опустил взгляд, коснулся пальцами и зашипел от боли. Покарябало, по касательной и неглубоко. Ледышкой, что ли?       — Пойдем, провожу в лазарет.       — Сам дойду! — огрызнулся он, оглядываясь.       Киришима уже стоял на ногах. Выглядел потрепано и растерянно, но вполне бодро трепался с Деку.       — Все равно с тобой схожу, надо перед Миком отчитаться. Все-таки мы тут оба виноваты.       Катсуки даже не нашелся с ответом. Ну да, он отвлекся, виноват, даже не поспоришь с этим. Как лох последний, блин. Сам ещё на Киришиму ругался, когда тому по носу заехали. Позорище. Ну, раз двумордый ублюдок так хочет с сенсеем пообщаться — флаг ему в руки. Меньше гемора.       — Тодороки-кун! Вы куда?! — с расстояния крикнул Деку, когда они уже уходили. — Что случилось?!       Кинув на Бакуго оценивающий взгляд, Тодороки махнул ему рукой.       — Все хорошо, мы закончили!       Очуметь, подруженьки не стали сплетничать! Хотя, ещё не вечер, успеют ещё, долбоящеры чертовы…       Тодороки действительно отчитался за них обоих, и Мик поручил ему священную обязанность довести раненного до лазарета.       — Ты как? — по пути поинтересовался он.       — Иди в жопу.       — А если серьезно? Я все-таки виноват и надеюсь, что ничего серьезного.       Тяжко вздохнув, Катсуки потер переносицу. В теле ощущалась жуткая слабость, видимо крови он потерял прилично.       — Царапина. Видишь — иду нормально. Так что не ссы.       В лазарете его быстро залатали, дали какое-то лекарство и велели идти отдыхать. И все это время Тодороки следовал за ним по пятам молчаливой тенью. В обычной ситуации Катсуки бы обязательно высказался, но все еще чувствовал себя как-то вяло. К тому же бок слишком противно жгло, даже несмотря на обезболивающее.       — И за кого из них ты так волновался? — внезапно спросил Тодороки.       — Че?       — Мидория и Киришима. Стоило Мидории закричать, ты тут же отвлекся и тебя зацепило. Из-за него, да?       — Да пускай Дерьмодеку хоть десять раз убьется! Мне срать вообще!       — Значит, Киришима, — он кивнул с легкой улыбкой.       — Чего?! — рыкнул Катсуки.       — Ты беспокоился, что Мидория его сильно задел и отвлекся, — услужливо объяснил Тодороки.       — Я… — он даже не сразу нашелся, как ответить. — Расслабился, ибо слишком слабый противник! Я просто так отвлекся!       — Бакуго, волноваться о близких — это нормально, — серьезно сказал он. — Ведь…       — Да пошел ты! — гаркнул он, отталкивая Тодороки в сторону. — Отвянь, ублюдок!       Тодороки отвял, так что до общаги Катсуки добрался в гордом одиночестве. Мчался настолько быстро, насколько боль в боку позволяла. В комнате он быстро переоделся и упал на кровать. Перед глазами все ходило яркими цветными пятнами. Наверное, что-то с давлением из-за ранения. Катсуки не очень разбирался, в принципе уже все равно было — он один и он дома. Слишком уж голова кружилась, чтобы нормально соображать. Хотелось спать.       Ну и ещё неплохо было бы увидеть Киришиму, чтобы убедиться, что он все-таки в порядке…       Сидя в общей комнате перед телеком, Эйджиро откровенно скучал. Ашидо с Сэро рубились в приставку, а они с Ураракой за этим лениво наблюдали.       — Ты чего такая вялая? — решил поинтересоваться он. — Лицо зеленое какое-то.       — После сегодняшней тренировки все еще мутит, — проворчала она, сползая по дивану. — Надо избавляться от этих побочных эффектов… а то так и буду плестись в хвосте… бесит.       — Понимаю. Тоже сегодня облажался, когда тренировался вместе с Мидорией.       — Да, вы там шуму наделали. Но все ведь в порядке? Не сильно тебя?       — Ну, больно было, конечно. Как-то я не рассчитал со временем действия Причуды. Но Мидория быстро сообразил, что происходит и повторно бить не стал. А то я бы тогда точно огреб, — он невесело рассмеялся.       — Тодороки-кун и Бакуго-кун тоже световое шоу устроили, — вздохнула она. — Интересно только, почему так рано ушли. Поругались, что ли?       — Я не удивлюсь.       Эйджиро скосил взгляд в сторону, где в дальнем углу сидели Тодороки с Мидорией и о чем-то шушукались. Серьезные донельзя, будто вопросы мира во всем мире обсуждают. Бакуго действительно ушел как-то рано, жаль лица его не разглядел, все-таки далековато они находились. И до конца дня они больше не пересекались. Наверное, закрылся у себя в комнате и сидит, дуется на весь свет. И Эйджиро еле подавлял желание завалиться к нему в комнату, чтобы проведать и узнать, как дела. Но он пообещал себе не доставать его лишний раз. И самому отдохнуть, и дать передышку Бакуго. Может быть, он и сам соскучится? Маловероятно, конечно. Но что мешает хоть немного понадеяться?       Спал Эйджиро очень неспокойно, будильник он благополучно не услышал, поэтому собирался на занятия в жуткой спешке. Успел только зубы почистить, волосы уложить да одеться. В пиджак залезал уже на ходу, а галстук в лифте завязывал. Идиотизм. Как сбил себе режим, так и не мог никак в ритм обычный вернуться, ну что за напасть!       Все его мысли были о возмущенно бурчащем животе да о недоделанной домашке, поэтому, когда он влетел в класс, простецкий вопрос Каминари поставил его в тупик:       — Где Бакуго потерял?       — Че?       — Урок через пару минут начнется, а его нет, — услужливо подсказал он.       — Может быть, приболел? Или прогулять решил, — предположил Сэро. — Ты, видимо, не в курсе?       — Нет, — растерянно протянул Эйджиро. — Прогуливать не в его духе. Странно…       — Прекращаем шуметь, 1-А, классный час, — в кабинет лениво прошаркал Айзава и оглядел ребят оценивающим взглядом. — А где Бакуго Катсуки?       — Проспал, наверное! — хохотнул Каминари, и пара ребят рассмеялась.       — Я отправила ему сообщение, но он не отвечает! — сообщила Ашидо.       — Сенсей, если дадите разрешение — на следующей перемене я сбегаю до общежития и проверю! — воскликнул Иида, подскакивая со стула.       — Да пожалуйста, — он пожал плечами. — Отчитаешься потом, — он зевнул. — Сегодня у нас последний день тренировок, кстати, потом будет небольшой перерыв. Так, что я там еще собирался вам, оболтусам, сказать?..       Никогда еще короткая перемена между первыми двумя уроками не казалась такой бесконечной. Иида и вправду убежал в общагу. Эйджиро бы и сам сгонял, но прекрасно осознавал, что с подобным никто лучше старосты не справится. И когда тот вернулся с довольной ухмылкой на лице, вздохнул спокойно.       — Все в порядке! –рявкнул он с порога. — Бакуго-кун придет к началу следующего урока!       — Все-таки проспал, — довольно хмыкнул Каминари.       — Больше не чувствуешь себя одиноким? — фыркнула Джиро.       — Во ты вредина!       Все-таки проспал. Ну, с кем не бывает? К тому же он с легкостью сможет все наверстать. Уж кому-кому, а Бакуго это проблем не составит. Все-таки он очень талантливый и усердный чувак. На лицо невольно улыбка наползла, точно злющий на весь мир придет, рычать будет на подколы ребят. Каминари уж точно не смолчит, можно не сомневаться. Вот ведь, всего день не виделись, а Эйджиро уже скучал, в красках представляя его возвращение. Смешно с самого себя было, ей-богу.       И он действительно пришел к началу следующего урока. Проигнорировал все комментарии одноклассников и только Ииде кивнул, когда тот спросил, отчитался ли он перед Айзавой. Проходя мимо Эйджиро окинул его оценивающим взглядом и молча прошел мимо. Выглядел он вяло, точно не выспался. И что с ним творится в последнее время? Как-то не верится, что его кто-то может доставать, сам кого угодно достанет. Может быть, дома проблемы какие-то?       Эйджиро весь урок просидел, не сводя с Бакуго взгляда и придумывая причины для его плохого настроения. И чем дальше он шевелил мозгами, тем страшнее в голову мысли лезли. В итоге, как только прозвенел звонок, Эйджиро энергично так долбанулся лбом о парту. Боль привела его в чувство и отвлекла, только вот ребята восприняли это с удивлением.       — Киришима, ты совсем уже того? — опасливо спросил Серо.       — Настолько тема сложная? — обеспокоенно поинтересовалась Асуи. — Может быть, тебе помочь?       — Ой, а можно и мне помочь?! — тут же воскликнул Каминари. — Я тоже ни хрена не понял!       Учитель на это только тяжко вздохнул и вышел из класса.       А Эйджиро понял, что просто обязан подойти к Бакуго и сказать ему хоть пару слов. Иначе он просто с ума сойдет. Конечно, он хотел не доставать его лишний раз, но совсем не общаться же тоже будет странно!       — Привет, чувак, — поздоровался он, присев у парты Бакуго. — Че как?       — Норм, — он внимательно на него уставился.       — Сегодня последний день тренировок, на первом уроке говорили, — сообщил Эйджиро, пряча взгляд. — Было бы неплохо вместе позаниматься. Ну, если, конечно, ты хочешь.       Очень хотелось по голове себе настучать за эти слова. И провалиться куда-нибудь на пару этажей ниже. Вроде бы никогда у Эйджиро мазохистских наклонностей не было, а тут он словно нарывался…       — Тебя вчера вроде отдубасил задрот, мало было? — как-то уж очень спокойно спросил он.       — Ну, я немного лоханулся, с кем не бывает? — хмыкнул он. — Ну, раз ты не хочешь…       — Ладно.       — Че?       — Потренируемся вместе. А сейчас катись на место, скоро урок начнется.       Не веря своим ушам, Эйджиро до своей парты буквально доплыл, по дороге едва об Минету не споткнувшись. Вполне нормально поговорили, Бакуго его не послал и даже не ругался. Все-таки остыл? Неужели они смогут вновь нормально общаться?       Настроение у Катсуки было отвратительным. День не задался с самого начала. Будильник он утром не услышал, слишком уж крепко спал. Видимо, виной тому были лекарства, которые его в медкабинете заставили выпить. Другого объяснения случившемуся он не видел. И если бы не очкарик, примчавшийся посреди уроков в общагу, черт знает, сколько бы Катсуки еще в постели провалялся.       Досадная царапина противно ныла, напоминая о том, какой же Катсуки распоследний лошара. И почему-то он совсем не злился на Тодороки. Он чувствовал лишь досаду и легкую растерянность.       Волноваться за близких — нормально.       Можно ли назвать Киришиму близким ему человеком? Наверное, да. Вряд ли он бы так тупо отвлекся, будь на его месте кто-то другой из класса. Да и Катсуки всегда был уверен в его способностях, чего переживать-то? А тут и тело, и мозг совершенно тупо себя повели. Внезапная тревожность словно в трясину его засосала. И пропало все. И полигон, и Тодороки, и остальные ребята. Остались только крик Деку и облако пыли, и один единственный вопрос — все ли с дерьмоволосым придурком в порядке? Он даже боли не почувствовал, когда двумордый его задел. И вообще в этот мир вернулся только когда увидел пускай и слабую, но улыбку на лице Киришимы.       Ебаный пиздец.       И когда в класс пришел, Киришима как-то вяло с ним поздоровался. И снова какое-то иррациональное беспокойство в душе поселилось. Оглядел его, вроде целый, просто… тухлый, что ли, какой-то. Слишком давно Катсуки не видел адресованную именно ему улыбку. Киришима будто в его компании смеяться разучился. И от этого было как-то совсем мерзотно, будто само мироздание решило над Катсуки поиздеваться и впихнуть в его голову эти глупости. А уж когда Киришима у его парты расселся, скромно так предложил потренироваться вместе, в груди потеплело и стало трудно дышать. И ведь Катсуки ему когда-то обещал. Только благополучно про это забыл. То вшивый Деку ему на голову свалился, то Тодороки выбесил. Нехорошо как-то получилось, не по понятиям, обещал все-таки. Поэтому Катсуки и согласился. Именно поэтому, а не из-за желания вернуть на лицо Киришимы улыбку, без которой он выглядел чертовски неправильно.       На обеденном перерыве Киришиму утащили в столовую. А вот Катсуки никто с собой не позвал. Не то чтобы ему этого хотелось, но ходить туда одному было уже как-то непривычно. Киришима всегда его туда чуть ли не за шкирку утаскивал. Даже странно…       Когда он вышел в коридор, у дверей едва не столкнулся с Тодороки.       — Смотри куда прешь!       — Я смотрел, — ровным голосом отозвался он. — Как ты?       — Лучше всех, блин! — рыкнул Катсуки.       — Хорошо.       — Черт, Тодороки, свали уже, а!       — Но ведь нам по пути.       Катсуки обессиленно зарычал, и решительно направился в сторону столовой. Двумордый не отставал, перся где-то позади. Хорошо хоть молчал и не отсвечивал, и на этом спасибо.       С окончанием последнего урока, когда весь класс дружно помчался в раздевалку, зазевавшегося Катсуки отловил Айзава. Так и хотелось спросить, что им всем сегодня от него надо.       — Сегодняшнюю тренировку пропустишь.       — Чего?! — взревел Катсуки. — Она же последняя!       — Последняя перед перерывом.       — Какого хрена?       — Сам виноват, — он пожал плечами. — Получил глупое ранение — расхлебывай.       — Да это царапина!       — Плевать. Лучше отдохни и домашку сделай. Увижу на полигоне — от занятий отстраню.       — Но…       Айзава уже не слушал, сказал и просто ушел, лениво на прощание рукой махнув.       Очень захотелось хорошенько бахнуть ему в след, но Катсуки сдержался. Этот точно отстранит, даже оправдания слушать не станет.       Дерьмо.       Весь день коту под хвост…       Выходя из раздевалки, Эйджиро не знал, что и думать. Бакуго так и не явился. Неужели так сильно опаздывает? Возможно, Айзава его задержал, чтобы отчитать за опоздание. Тренировка началась, а его все не было. Эйджиро даже подумал, что отвлекся и упустил его из виду, но характерных взрывов нигде слышно не было. Любопытство распирало не на шутку, мешая думать о чем-либо другом, поэтому Эйджиро отловил Тодороки и попросил отвлечься на разговор. Они с Бакуго о чем-то болтали, когда в столовую заходили, может быть, он знает, что происходит?       — Нет, я не знаю, где он. Возможно, у себя, отдыхает.       — И пропускает последнюю треню? Как-то не верится.       Тодороки нахмурился и потер подбородок, о чем-то задумавшись.       — Хм, надеюсь, ему не стало хуже, — пробормотал он.       — В смысле? — Эйджиро напрягся.       — Ну, я его вчера немного задел, пришлось в медкабинет идти. Но Бакуго уверял, что это просто царапина.       — Ему, блин, ноги оторви — тоже самое скажет, — фыркнул он.       — Я ноги ему не отрывал, — серьезно сказал Тодороки. — Его по касательной задело, когда он отвлекся.       — Че? Бакуго и отвлекся? Мужик, ты мне дичь какую-то втираешь.       — Хм. Да вроде нет. Когда вы с Мидорией шум устроили вчера.       Чего? Он про тот момент, когда Эйджиро не рассчитал со временем действия Причуды и его в стену впечатали? Ну, пошумели немного, на тренировках никогда тихо не бывает. С чего вдруг ему отвлекаться вообще?       Но что действительно его волновало — правда ли это царапина. От этих двоих другого ответа ждать и не приходилось. С другой стороны, на занятиях Бакуго сегодня был. Тухлый немного ходил, но с ним и в обычные дни такое случалось.       Выкинуть эти мысли из головы никак не получалось.       — Я это… пойду проведаю его.       — Но тренировка еще идет.       — Отмажь меня, если спросят.       — Как?       — Ну не знаю, — он двинулся в сторону выхода с полигона. — Скажи, что у меня живот прихватило.       Быстро переодевшись и едва не забыв рюкзак, Эйджиро помчался в сторону общежития. Он не знал, что будет делать или говорить, но проведать Бакуго он был обязан. С ним точно что-то странное творится и нужно выяснить причину этого. Иначе Эйджиро точно не уснет следующей ночью.       Закинув вещи в свою комнату, он сразу же направился стучаться в соседнюю. И, получив разрешение войти, тут же влетел внутрь.       Бакуго лежал на кровати и приподнялся на локтях, среагировав на шум. Выглядел он вполне здоровым и даже не особо злым.       — Киришима?..       — Чувак! — он в пару секунд оказался у кровати и уселся на край. — Ты как?!       — В смысле?       — Ну…       Эйджиро замялся, наткнувшись на его холодный взгляд. Ну, а чего он ожидал? Теплых слов и объятий? Смешно. Даже он не настолько наивен. Ну, главное узнать все ли с ним впорядке.       — Тебе двумордый придурок рассказал? — прорычал он.       — Угу.       — Вот урод.       — Тебя правда не сильно поцарапало? — осторожно спросил Эйджиро. — Вот без всяких там только. Ты ж даже проспал и на треню не пришел.       — Да правда, блин! — рявкнул Бакуго, садясь в кровати и кидая на него дикий взгляд.       Эйджиро вздрогнул, но быстро взял себя в руки и улыбнулся. Он все еще в плохом настроении, долго его донимать, наверное, не стоит.       — Это круто! В смысле не круто, конечно, что поцарапало. Но круто, что всего лишь царапина, — как на духу выпалил он. — Я это… пойду тогда. Поправляйся, чел!       Когда Киришима влетел в его комнату, Катсуки знатно прифигел. Во-первых, у их класса сейчас была тренировка, такое прогуливать он бы не стал. А во-вторых, был в чёткой уверенности, что Киришима на него обиделся и избегает. И вдруг примчался с беспокойством на лице и с этой дурацкой грустной улыбкой свалить захотел.       — Стоп!       Катсуки резко сел, схватив Киришиму за подол футболки. Подобный подвиг отразился резкой болью в боку, но Катсуки лишь сильнее обычного нахмурился.       — А ну сел, — скомандовал он и Киришима беспрекословно послушался.       Катсуки нутром чувствовал, что нельзя его отпускать. Он ещё не очень понимал почему, но… не должен Киришима в очередной раз уходить с этой грустной рожей. Неправильно это, не должно быть так.       Выглядел этот придурок весьма озадаченно, но почему-то не решался спросить, что да как. Это тоже было как-то нетипично. Нет бы как обычно полез с расспросами своими неуместными и дурацкими. Но нет, сидит, смотрит, ждет чего-то. Наверное, каких-то слов и объяснений. А Катсуки так не хотелось объяснять что-либо! Тем более, он и не знал, что ему нужно сказать в этой ситуации, ибо она была такая же дурацкая, как и сам Киришима. Правда бесила гораздо сильнее, чем он.       — Ты… ты чего такой тухлый в последнее время? — выдавил Катсуки, продолжая сжимать в кулаке ткань его футболки.       — Разве? — он усмехнулся, почесав в затылке. — Не высыпаюсь просто. Наверное. Вот так и кажется.       Катсуки прищурился, внимательно глядя в его лицо. Увиливает. Что-что, а врать Киришима совершенно не умел. Тут даже особой проницательностью не надо было обладать, достаточно на лицо его взглянуть и все ясно станет.       — Пиздишь, — серьезно сказал Катсуки. — Что не так?       Он вздрогнул и заглянул Катсуки в глаза. Словно отчаянно что-то в них ища. Даже орать и злиться на него не хотелось. Ему действительно было интересно, что же произошло.       — Говори давай.       — Да я это… не хочу докучать тебе, чел, — он опустил взгляд и усмехнулся себе под нос. — У тебя ведь своих забот хватает.       — Я не сраный экстрасенс и гадать не хочу. Говори, как есть. Ты обиделся, что я тренировку пропустил?       — Что? — Киришима аж подпрыгнул на месте, поворачиваясь к нему. — Нет, ты чего?! Тебя Айзава же, наверное, отстранил? Тут ничего не поделать. Да и не по-мужски это — обижаться.       — Не по-мужски — отмалчиваться, когда тебя что-то беспокоит, придурок.       Катсуки взвыть готов был от всей этой ситуации. Идиотизм какой-то. Ну не мог он нормальную беседу вести, не умел просто. И в то же время считал, что просто обязан во всем разобраться. И вернуть прежнего Киришиму. Яркого, солнечного и позитивного. Потому что… что?       Потому что волноваться о близких — нормально.       А Киришима ему все-таки нравился, тут уж врать самому себе бесполезно. Такое незнакомое и теплое чувство в груди говорило о многом. И отрицать его, избегать — банальная слабость. Уж самому себе он в этом признаться мог, а вот вслух…       — Хах, а ты прав, — хохотнул он. — Ну, если честно, то меня в последнее время беспокоили наши отношения. Я был счастлив, когда они на новый уровень перешли. А потом мы как-то словно разругались без самой ссоры. Тупо звучит, я знаю…       — Нормально, я понял.       — Ну и я постоянно думал — когда люди встречаются, когда любовь-морковь, все должно быть как-то немного по-другому, — Киришима сделал бровки домиком, глядя в его глаза. — Но я все понимаю, у тебя могло быть плохое настроение, у тебя ж своя жизнь есть, я о многом не знаю. Так что прости, что донимал тебя, это, наверное, было эгоистично с моей стороны. Ну, я немного дурак, чего уж там…       Шумно сглотнув, Катсуки сжал кулаки. Очень захотелось по роже вмазать. Самому себе. Ну, а этому страдальцу по башке настучать немножко в воспитательных целях. Эта его хроническая неуверенность в себе жутко бесила.       А он ведь действительно вел себя по-скотски. Срывался, кричал на него, из комнаты выгонял, игнорировал его существование, осуждал его порывы побыть вместе. И ведь Киришима все это стоически терпел. А сейчас ещё и оправдывает его. Катсуки даже не мог решить, кто из них больший идиот во всей этой ситуации.       — Я это… привыкну, честно. Дай мне немного времени только, я не хочу терять то, что есть. Ты мне правда очень нравишься, Бакуго.       Сердце дрогнуло, в груди болезненно сдавило. Киришима не умеет врать. У него всегда все на лице написано. И сейчас Катсуки прекрасно видел, что ему тяжело все это говорить. Ему тяжело быть с ним, тяжело нести этот груз в одиночку. И от этого осознания на душе стало совсем паршиво. А ведь он даже не задумывался ни о чем, просто вел себя, исходя из своего паршивого настроения. И вот во что все это вылилось.       Извиняться Бакуго ненавидел, оправдываться не умел, а чувство вины, посещавшее его крайне редко и по праздникам, вызывало разъедающее и противное чувство в груди. Да такое, что хотелось рвать и метать. Или подорвать на хрен какого-нибудь Деку, его не жалко.       — Черт, ты мне мозг взрываешь, — прошипел Катсуки.       — Прости, — виновато произнес Киришима и ткнул его пальцем в складочку между бровей. — Не хмурься, чувак.       У Катсуки словно душа наружу вырвалась, варварским образом проломив грудную клетку. И повинуясь внезапному порыву, он схватил Киришиму за затылок, притянул к себе и поцеловал. Грубо, требовательно, словно в последний раз, пытаясь урвать то, что давно должно было принадлежать ему. Киришима явно перепугался, но сообразил на удивление быстро, обнимая его за плечи и притягивая к себе.       Да, Катсуки не хотел целоваться тогда. Всегда считал, что это сопливая фигня для девочек. Видимо, не осознавал ещё, что такое хотеть поцеловать кого-то. А тут словно разрядом озарение в голове сверкнуло — надо. И, как оказалось, это вполне приятно. Даже очень. И то, как самозабвенно Киришима ему отвечал, чертовски сильно грело самолюбие.       Повалив на кровать и нависнув над ним, Катсуки разорвал поцелуй и взглянул в его глаза.       — Божечки, как крутецки, — выдохнул Киришима, широко улыбаясь. — Ты чего внезапный такой?       — Не надо привыкать, — серьезно сказал Катсуки. — Херня все это. Я понял, что не так было, переставай грузиться, придурок.       — Как скажешь, чувак!       Сказал и притянул к себе, чтобы поцеловать. А Катсуки и не против был. Главное, что он снова увидел на его лице искреннюю и счастливую улыбку. Которую он дарил только ему.