Мне дороже моя жизнь

      Муки совести не давали покоя Мэттью, и тот тревожно искал среди своих разбросанных вещей сигарету. Присев на кровать, парень не переставал воссоздавать ужасные воспоминания о телах погибших. Он и раньше когда-то курил, но после смены обстановки и переезда от своей не самой лучшей семьи, смог перебороть себя. А что сейчас? Видимо, перебороть до конца всё же не смог. Но сегодня было можно, ведь всего за каких-то нескольких часов произошло уже два убийства, и это не считая тех, кого они с экипажом отправили бесконечно «исследовать» космос. Вдруг, все нагнетающие мысли разлетелись как последние осенние листья, когда в комнату неожиданно зашла женщина в синем скафандре. Кажется, она единственная, кто заметил что Мэттью выглядит очень расстроенно и беспокойно.       — Что ты ищешь? — вполголоса спросила она и подошла поближе.       И хоть Мэттью ещё ничего не начал говорить, догадаться, чем вызвана грусть и тревога, просто, когда прямо у тебя под носом убивают приятелей.       — Да, ничего. — заставшись в расплох, отмахнулся парень.       Курить при человеке, что явно старше его — казалось не простительным. Жёсткое воспитание родителей давало о себе знать и сейчас.       — Да, сейчас всем нелегко. Я заметила, что вы как-то обеспокоенно выглядели. Конечно, мы не в самой лучшей ситуации, чтобы выглядеть счастливо, но пугает, когда встревожен человек, от которого зависит наше спасение. Что случилось? — говорила женщина и медленно присаживалась на кровать напротив.       — Не волнуйтесь, хуже уже быть точно не может, хах. Это больше личное, так что не беспокойтесь по мелочам, — ответил Мэттью, не желая навязываться и вообще вести этот давящий диалог.       Её грустные глаза внимательно всматривались в чёлку парня, стараясь разглядеть сквозь неё его глаза. Подумав, что уже не услышит отклик, она вздохнула и перевела взгляд в сторону.       — Что ж, понятно. Все ещё сложно поверить, что всё так сложилось, — говорила синяя, и её ладони, сжавшись в кулак, задрожали.       — Вроде работа сама по себе опасная, другая планета, но я до последнего не верила, что со мной может случится подобное. Дома осталось двое детей, я не хочу думать о том, что они могут остаться од-д. — запнулась она и после некоторой неловкой тишины прикрыла ладонью рот.       На щеке блестнули слезы и, не желая, чтобы кто-то видел её такой, женщина отвернулась.       — Извини. — еле смогла прошептать она и закрыла лицо ладонями.       Мэттью не отводил от неё взгляд, зная, что всё равно не сможет хоть как-то поддержать.       — Всё в порядке, я понимаю, — ответил Мэттью и комната наполнилась молчаливым сочувствием.       Сейчас эта женщина чем-то напоминала его мать, которая была единственным человеком в семье, кто понимал его. Но напоминала она её вовсе не из-за сочувствия, а этим горьким, отчаянным плачем. Сколько раз он видел мать в таком состоянии? Вспоминать было тягостно, но бежать от этого было так же бессмысленно, как и бежать от завтрашнего дня. Уставившись в пол, он вновь вернулся на десять лет назад в свой ненавистный дом. Отец кричал с кухни разные отвратительные, грязные ругателства, разнося всё вокруг в поисках чего-нибудь тяжёлого и твёрдого. Прятаться было негде, и тот зажался под стол в углу комнаты, зажмурившись и отчаянно молившись о прощении. Вдруг послышался скрип входной двери и звуки шуршащих пакетов. Мама всегда приносила с работы разные бумажки, на которых разрешала рисовать. Приподняв уголки губ и почувствовав солёный привкус слёз на своих губах, он немного выглянул из-под стола. Она была ему как напоминание о том, что это всего лишь страшный сон, и он всегда просыпался со сладким вкусом облегчения, когда она приходила домой. Единственное, кошмар не уходил. Он переключался уже на неё и возвращался вновь и вновь. Её плач выделялся в воспоминаниях так, словно теперь это уже огромный шрам на лице, заставляя хоть и во взрослом возрасте, но всё равно стыдиться его и ненавидеть себя. И каждый раз, слыша это, вспоминая, он ненавидел себя за то, что даже не пытался ей помочь. Голова закружилась, и вся сегодняшняя ситуация намеревалась раздавить Мэттью словно букашку, не задумываясь о всей его боли и стоимости жизни. Коричневый дрожащей рукой похлопал синюю по плечу. Отвратительное чувство рвалось изнутри, и ещё чуть-чуть и все вырвется наружу. Это, возможно, лучше, чем слушать чужой плач, даже не попытавшись показать, что тебе тоже тяжело и не всё равно.       — Я думаю, Питер не был предателем. — думаешь? Да ты черт возьми знал это.       — М-мы вместе выполняли задания, и я мог сказать об этом, но засомневался. — только договорил Мэтью и в сердце кольнуло так, что тот, обхватив живот, скрючился. Он готов был расплакаться.       «Мэттью, ты убил его», — повторялось в голове.       «И ты вновь ничего не сделал чтобы помочь», — продолжал думать он, но казалось, что это говорит существо, и он в его удушающей хватке.       Прямо перед Мэттью стояло зеркало, что уже не раз он видел во сне. Вновь ощущение дежавю, и он уже знает, что будет дальше. Его лицо было полно шрамов, синяков и в воздухе царил тошнотворный запах алкоголя, а позади его отражения лежало мёртвое, залитое кровью тело его матери. Мэттью готов был вырвать у себя сердце, лишь бы он вновь не мог слышать и видеть это. Он был в истерике. Грейс не знала какие подобрать слова, ведь если это правда, оправдывать его поступок не имеет смысла. По крайне мере, так ей казалось. Синяя гладила его по спине, и всё, что она могла сделать — просто быть рядом. Это была последняя капля, но на сколько ещё хватит его? Или кого-нибудь ещё?..

***

      Чарльз неторопливо шёл прямо по коридору и недалеко от него так же плелась девушка в красном скафандре. Он делал вид, что слушает её, периодически кивая и улыбаясь. И она бы заметила эту фальш, если бы не была увлечена собственным разговором.       — И вообще, итак очевидно что это сделал он! Не понимаю, неужели они хотят чтобы эти паразиты переубивали всех нас?! — возмущалась девушка и, наконец заметив, что собеседник не заинтересован в разговоре, красная прищурилась, вглядываясь в мягкие черты лица белого.       — Ну, ладно, давай опустим эту тему. Ты вроде симпатичный парень, девушка есть? — спросила та, расплывшись в улыбке.       Глаза красной нетрезво блестели и от неё исходил запах гниющего винограда, немного отталкивая монстра. Кажется, кое-кто протащил спиртное. Остановившись и подметив, что рядом никого, а камеры не подсвечиваются красным огоньком, он развернулся к девушке. Остановившись в ответ, она удивлённо глянула Чарльзу в глаза.       — Чего остановился? — только договорила та, как вдруг заметила, что на животе Чарльза стала образовываться тонкая полоска, которая быстро стала разрастаться.       И когда парень отклонился назад, тем самым раскрыв пасть, она осознала, в какой ситуации находится. Резко оборвавшийся крик заставил Чарльза немного понервничать, надеясь, что никто его не услышал. Пол и стены залились кровью, такого же цвета что и скафандр его жертвы. Он оказался не таким брезгливым как Нэнси, поэтому блестящие новые ноготочки той девушки мягко раскалывались в зубах, а застрявший во рту комок волос заставил его лишь несколько раз прокашляться. Теперь нужно было поскорее сматываться.

***

      Нэнси всё ещё оставалась под впечатлениями, ведь она и не планировала, чтобы кого-то выкинули. Хотя, ей это было на руку. Она хотела пойти с жёлтым, чтобы в случае чего он мог её оправдать. Единственное, что-то подсказывало ей быть осторожней, поэтому нельзя было, чтобы кто-то знал, что она пошла с ним. Никто ведь не знает, как может сложиться ситуация, верно? Отправившись в сторону оружейной, она остановилась, догадываясь, что Роберт пойдёт за ней. И через какое-то время так и вышло.       — Ох, Нэнси, ты не против, если я похожу с тобой? — устало дышал парень после небольшой пробежки.       — Да, конечно! — мило улыбнулась чёрная, приподняв вверх голову, чтобы увидеть лицо Роберта.       «Вот это дылда»       Отправившись вперёд, Нэнси старалась не отставать от него, а тот в свою очередь периодически оборачивался к ней на секунду. Роберту казалось в Нэнси что-то притягательным. Её нежные рыжие волосы приподнимались над плечами и вновь плавно опускались, когда та делала шаг. Веснушки украшали всё лицо, шею и даже руки девушки, и ему это напоминало небо, усыпанное звёздами. Оранжевый в сочетании с черным выглядел великолепно. Словно маленькая ведьмочка, готовая к Хэллоуину, правда вот сегодня не Хэллоуин. Всё время, что он пребывал на корабле в одиночку, его съедали собственные мысли. Он пережил многое в своей жизни, но его попадание на корабль, казалось, станет окончательной точкой. Он уже успел принять тот факт, что не увидет больше свой дом, пока к нему за стол не подсела Нэнси. Её лёгкий взгляд и спокойный, добрый голос успокаивал, пока на заднем плане тишину наполнял чужой плач. Она стала тем самым огоньком в темноте, за которым хочется бежать, не смотря под ноги и на окружающих. И как можно так влюбиться в человека, с которым ты пересекался в общей сумме минут пять?       «Не знаю, но и знать мне не нужно», — подумал Роберт, опомнившись от мыслей, уже когда они оказались в щитах.       Клянусь, он мог написать бы стих в её честь и даже ещё забыть о собственном существовании, а для него прошли бы лишь секунды.       — Роберт, где у тебя задания? Прости, просто мы уже обошли всю правую сторону корабля. Тебе нужно было в другую сторону? — остановилась Нэнси. Поведение Роберта вызывало недоумение. Казалось, будто он спит, а говорит и двигается вместо него кто-то совершенно другой.       — Ах, прости. Я что-то задумался. У меня задание в реакторе, а у тебя? — тоже остановился он и, нервно встряхивая волосы, пытался скрыть смущение.       — Что ж, а у меня недалеко будет задание в медпункте, — кивнула она, и они оба молча прошли в хранилище.       Не успели они ещё обойти огромные коробки, как послышался пронизывающий крик, прямо из следующего коридора, в стороне электричества. Роберт и Нэнси замерли. Если одна думала о том, что теперь она будет среди подозреваемых, в это же время Роберт не хотел верить в то, что умер ещё какой-то человек. Не успела Нэнси что-либо сказать, как Роберт уже рванул в этот дурацкий коридор.       «Чарльз специально нарывается, или он действительно такой тупой?» — пронеслось в голове существа и, вытянув на секунду руку вслед Роберту, она хмыкнула и побежала за ним.       «Надеюсь, он хотя бы успел сбежать и не раскрыть себя.»       Почти врезавшись в спину жёлтого, она притормозила и, обойдя его, остановилась, заметив впереди лужу крови. Взгляд медленно прошёлся дальше, уткнувшись в обмазанную всё в той же крови обувь. Подняв голову, она встретилась с темным стеклом белого скафандра, за котором ели виднелось напуганное лицо Чарльза.       «Черт, ну и что ты стоишь? Надо было бежать, придурок», — всё больше злилась на напарника Нэнси.       Роберт, приоткрыв рот, был в шоковом состоянии. Всё то время, что находили тела, он старался не смотреть, чтобы лишний раз не призывать и так поднадоевшие кошмары и отвратительные образы. Даже если кто-то из экипажа и сможет выжить, то после всего этого точно не сможет оправиться. Сердцебиение неприятно отдавало в шеи.       «Нужно нажать на экстренную кнопку», — подумал парень и, нащупав ладонь рядом стоящей Нэнси, бросился бежать назад в хранилище.       И она бы продолжила бежать вместе с ним, если бы не стрельнувший в ухо отчётливый звук, напоминающий мурлыканье и одновременно рёв. Она остановилась, и Роберт от неожиданности чуть ли не упал. Обернувшись назад, он сначала посмотрел в сторону Чарльза, у которого на животе открылась огромная пасть, наполненная несколькими тысячами рядами острых зубов. Именно этим он и издал тот отвратный звук. Быстро повернувшись к чёрной, он перешёл на крик.       — Нэнси, нам нужно бежать! — кричал он, положив одну руку ей на плечо, а второй крепко сжимал другую её руку. По лицу пробежала капелька пота.       — Прости.       — Что? — не расслышал он, но почувствовал, как рука Нэнси выскользнула из его хватки.       Её холодный и равнодушный взгляд был устремлен куда-то туда, куда не добраться никому. В её сознание. Огонь, что зажгла она в Роберте (а именно желание жить), потухло так же быстро, как и зажглось. Он не понимал. Её взгляд полностью противоречил тому, что она говорила и делала раньше. Меня обманули?.. На что ты надеялся, Роберт? Что тебя магическим образом кто-то спасёт из твоего прогнившего разума? Пламя разошлось по всему телу, оставляя ожоги и солёные слезы на щеках. Плюх. Опустив голову вниз, он наблюдал, как быстро скатываются по ногам ручейки крови. Слёзы, что выдавились от боли, со звоном падали на металлический пол. От его живота до живота Нэнси протягивалась тонкая бордовая полоска. Он хотел заглянуть в лицо рядом стоящей.       — Н-нэнси. — хрипло выдавил он, но вокруг потемнело, а силы, что давали ему держаться на ногах, пропали.       Он уже не чувствовал сердцебиение в шее, а образ рыжеволосой ведьмочки мылился, медленно пропадая из вида.       Тело Роберта теперь лежало возле её ног. Она была в ярости, и её дыхание заметно участилось.       — Я ещё поговорю с тобой, — не оборачиваясь, сказала девушка, но достаточно громко, чтобы тот её услышал.       Теперь они вместе занырнули в ближайший люк. Они сидели, стараясь сдерживать нервное дыхание и вылизывали у себя пятна крови.       — Из-за тебя мне пришлось убить человека, что в случае чего мог меня оправдать. — прошипело существо в чёрном скафандре, а после незаметно выбралось из вентиляции вместе со своим «дружком».       «Клянусь, я когда нибудь не сдержусь и убью его. Ему бы сменить сосуд», — подумала Нэнси и, когда Чарльз хотел хоть что-то сказать по поводу того случая, она махнула рукой и, даже не посмотрев на него, отправилась в лабораторию.       Прежде она никогда не видела лицо человека после его смерти. Ну, если не считать её носителя. В голове всплывало лицо Роберта с потухшими, как при их первой встрече, глазами. Запах крови всё ещё бил в нос, но Нэнси понимала, что теперь ей уже просто кажется. Голова гудела. Да, неприятное зрелище. Его выражение лица заставило вспомнить собственную смерть. Скользкое существо напоминало огромного червя, но отличались эти черви от того существа тем, что не могли так громко и невыносимо кричать перед тем, как напасть. Звон в ушах, и ты проваливаешься в бездну. Это были последние воспоминания лично носителя. Странно помнить какой-то момент от двух сторон, но не суть. Её глаза в тот момент. Она словно стала Робертом. Или это смешались воспоминания? Сложно было понять. Так, стоп самокопанию. Нэнси нервно тёрла указательными пальцами виски, пока, зайдя в медпункт, она не увидела Ребекку, стоящую на каком-то механическом устройстве. Их немного удивлённые взгляды встретились, а после неловко разбежались по сторонам. Не знаю почему, но они обе не ожидали друг друга увидеть. С другой стороны, что в этом такого? Вроде ничего подозрительно.       — Так, скан занят, — проговорила Ребекка, перебирая кнопки на платформе, присоединенной к машине сканирования.       — У меня другое задание, — отвертелась Нэнси.       Ребекка заставляла Нэнси понервничать. Она всегда выглядит так, словно преисполнилась в своём сознании настолько, что уже даже не участвует в повседневной людской жизни. И хоть это и звучит смешно, на деле её взгляд реально вызывал мурашки.       «И чего это я боюсь? Мы одни, я в любой момент могу прихлопнуть её как муху. Это она должна бояться, а не я. Жаль только силы пришлось потратить на Роберта. Смерть зелёной дала бы некоторые плюсы в виде паники и отсутствия «главного мозга», — подумала девушка и уже увереннее направилась к специальному докторскому столу, на котором аккуратно распологались различные колбочки, другие лекарства и научные вещички.       Характерный запах медикаментов наполнял всегда комнату, и это было одним из минусов проживания на корабле. Кто-то даже хотел перенести кровати в коридор, чтобы не просыпаться с мыслью, что ты в психушке. Сделав вид, что она что-то делает, Нэнси изредка поглядывала на Ребекку, но кажется, ей было всё равно. Сканер запустился, и она с интересом наблюдала за электронным монитором, выводящим результат. Фух, можно не напрягаться. Вдруг взгляд Нэнси привлёк странный, маленький рисунок прямо на штанах скафандра рядом стоящей девушки. Шесть ярких, заметных цветов. В голове, как на книжных полках та стала перебирать воспоминания, с помощью которых стало бы ясно, что это означает. И ведь что-то подсказывало что она знакома с этим символом. Нэсни читала, что раньше за эту символику могли убить, но к счастью для многих человечество шагнуло вперед, предпочитая забыть те времена. Теперь всё встало на свои места.       «О бедный Чарльз, кажется, не видать ему подружки», — саркастично про себя посмеялась чёрная.       «Что ж, зато теперь у меня есть шанс заполучить её доверие, ведь на корабле она пользуется авторитетом. Несмотря на то, что её сначала невзлюбили, благодаря Чарльзу, а так же помощи экипажу, она довольно уважаемая личность. К тому же, меня, в отличие от Чарльза, не опьяняют человеческие чувства», — довольно размышляла она, даже на секунду смутившись, представив себя с Ребеккой.       Больше всего ей нравилось чувство риска, чувство контроля над другими. Манипуляции над зелёной заставили бы чувствовать её уверенней. Трупы всё ещё не нашли, что можно было понять по спокойной обстановке на корабле. Это было странно, ведь крик был достаточно громким, чтобы привлечь внимание остальных. Ладно, нужно было начать действовать.       — Как думаешь, мы сможем вычислить предателя? — прервал тишину немного тихий голос чёрной.       Зелёная тут же обернулась к ней и, на секунду задумавшись, скрестила руки на груди.       — Никто не знает наверняка, но конечно, хочется надеяться на лучшее. Если больше убийств не последует, значит, мы справились. Единственное, уже начинает раздражать излишняя эмоциональность экипажа, будто бы они не знали, на что шли. Из-за них мы могли уже выкинуть нескольких своих. Наверняка эти твари ржут с нашей тупости, — закончила Ребекка и устало вздохнула.       Она уже успела вымотаться после всего произошедшего. Нэнси же, спородировав позу зелёной, тоже скрестила руки, а после посмотрела ей в глаза.       — Тоже так считаю. Очень тяжело будет смириться с тем, что мы могли убить невиновного. Чем мы тогда лучше паразитов? — опустила взгляд чёрная.       — С другой стороны, я рада, что, например, встретила тебя. Многим не нравится твоё равнодушие, но я уверена, что ты просто стараешься не принимать все близко к сердцу, чтобы потом не пришлось сильно страдать. Хотела бы и я так, — попыталась натянуть улыбку та, но лишь сделала хуже.       Ребекка же была смущена тем, куда копнула собеседница. Многие наверняка уже догадались, но не хотели обращать на это внимания, боясь озвучить при ней мысли вслух и получить по затылку. Ничего не ответив, зелёная отвернулась и, завершив сканирование, направилась к выходу. Слишком тяжело, и это не скрыть. Даже если кажется, что никто не видит, все чувствуют, но боятся ошибиться и сделать хуже. Эта неосторожность Нэнси немного разозлила девушку, и та решила передохнуть в столовой. Но в этот же миг раздался тоненький, испуганный крик. Как и ожидалось — нашли труп. А точнее, трупы.       «Как вовремя.»       В этот раз тела обнаружила оранжевая, из-за чего она долгое время не могла ничего рассказать, так как была в панике. Но когда это наконец произошло, все были в тупике. Определиться с паразитом было сложно, поэтому все согласились пропустить голосование и на время никого не выкидывать. Атмосфера тяжелела. Скольких простых людей они убили? Слишком быстро умирают люди. Все сидели всё за тем же столом, но теперь их стало гораздо меньше. Больше не находя слов, все просто молча сидели и смотрели друг друга. Единственной, кто решил уйти, стала оранжевая, но её никто и не решал остановить. Все сошлись на мнении, что ей стоит передохнуть в мепдункте, а они пока обдумают дальнейшие действия. Теперь они уже не могут бессознательно выкидывать всех подряд в космос. Мэттью записывал в блокнот тех, кто ещё остался, издавая единственный звук, так раздражающе нарушающий тишину.       «Оранжевая, зелёная, синяя, белый, чёрная и я», — думал парень и, поправив очки, быстро прошёлся по всем взглядом.       Кто-то из них на протяжении всего этого времени жестоко убивал, притворяясь своим. Порою казалось, что они имеют дело с человеком, а не паразитом, ведь скрывался он довольно неплохо. Те же эмоции, напуганный взгляд, желание жить. Единственное, синяя всё никак не переставала смотреть на коричневого, что заставляло понервничать.       — Постараемся ходить по парам. Хоть, возможно, и замедлится починка, но так мы не дадим сделать шаг паразиту, — наконец заговорила Ребекка и все от неожиданности вздрогнули.       — Мэт, можешь распределить всех? — развернулась зелёная к коричневому, и тот, кивнув, быстро стал отмечать стрелками тех, кто будет ходить вместе.       Не успел он озвучить написаное, как вдруг все услышали странный шум. Сначала это были толчки, а когда все поняли, что это звуки ударов, послышался треск стекла.       — Это из медпункта, — вскочил из-за стола Чарльз и все, поступив так же, бегом направились в сторону звука.       «Оранжевая.» — на секунду подумали все, и они не ошиблись.       Наконец забежав в комнату, все стали осматриватся. Сначала они ничего не заметили, пока под ногами не захрустело стекло. Повсюду валялись осколки шлема скафандра, а недалеко от кровати оранжевой лежал и сам шлем. Нагнувшись, они увидели скрючившуюся под кроватью оранжевую. Её руки истекали кровью.       — Оранжевая! — вскрикнула синяя, и Мэттью вместе с Чарльзом попытались аккуратно вытащить её из-под кровати.       Положив девушку на кровать, они метались по комнате, не зная как помочь ей. Ребекка, быстро подбежав к девушке, заметила, что она всё ещё дышит. Нужно было хотя бы попытаться предотвратить ещё одну смерть.       — Медики?! Есть ли медики?! — закричала она, оглядываясь на экипаж, и встретившись лишь с испугаными глазами, метнулась к медицинскому столу, практически снося всё, что там было.       «Бинт, бинт, бинт, прошу. » — думала та и, наконец найдя нужную вещь, вернулась обратно к кровати.       Крови было на столько много, что теперь уже вся кровать пропиталась жидкостью. Вновь этот металлический запах заставил вспомнить о не самом лучшем, поэтому синяя выбежала в коридор. А в это время Ребекка быстро стала наматывать бинт ей на руки.       — Верёвку! Кто-нибудь! Не стойте как вкопанные, прошу! — умоляла зелёная, практически переходя на крик.       Мэтт с Чарльзом стали обыскивать всё помещение, стараясь найти хотя бы частично то, что им нужно. Нэнси же решила выйти в коридор к синей, чтобы её утешить. Даже паразиты были в какой-то степени напуганы, не понимая произошедшего. Бинты быстро окрашивались в алый, и кажется, вообще никак не спасали ситуацию. Наконец когда парни нашли жгут, Ребекка быстро выхватила его и начала пытаться крепко завязать его на руке. Больше она не знала что делать. Кровотечение остановилось, но что теперь делать дальше? Нет никого из тех, кто бы разбирался в этом. Ребекка посмотрела на свои окровавленные руки.       « Черт.»       Мэттью с надеждой смотрел на зеленую, кажется до сих пор не понимая.       — Мы можем сделать ещё что-то, чтобы п—       — Я не знаю. Никто не знает. Больше мы уже ничего не можем сделать. — перебила та и отвернулась.       Она не доктор, не детектив, а как и большинство на корабле — просто лаборант. Мэттью вместе с Ребеккой так же решили выйти в коридор, но только Чарльз решил остаться.       «Она разбила шлем и порезала стеклом себе вены? Но почему? Почему она так поступила?..» — стоял он напротив тела, задумавшись.       Всё что он делает — старается выжить. Он боится и идёт даже на не самые лучшие поступки, лишь бы самому остаться в живых. Существу, что всю жизнь боится и борется, был не постижим её поступок. Но тут он увидел небольшой блокнот весь в крови. Он лежал всё так же под кроватью, поэтому пришлось немного наклониться, чтобы взять его. Когда он наконец оказался в руках, Чарльз перевернул страничку и принялся читать:       «КАЖДЫЙ РАЗ, ИХ СМЕРТЬ СНИТСЯ МНЕ. Я ЗАСЫПАЮ И ВИЖУ, КАК В ТЕМНОТЕ УБИВАЮ ЭНТОНИ, КАК УБИВАЮ САЛАТОВУЮ, ВСЕХ, И КАЖДЫЙ РАЗ Я. МОЖЕТ, ЭТО БЫЛ НЕ СОН? МОЖЕТ, Я ПРОСТО ПЫТАЮСЬ ЗАБЫТЬ, СКИНУТЬ ВИНУ НА КОГО-ТО ЕЩЁ? ПОЧЕМУ, ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ ПОНЯТЬ, УЗНАТЬ ПРИЧИНУ? МНЕ ЖАЛЬ, Я НЕ ХОТЕЛА, НЕ ХОТЕЛА ДЕЛАТЬ КОМУ-ТО БОЛЬНО. ТЕПЕРЬ Я УВЕРЕНА, ЧТО ЭТО ДЕЛАЛА Я. Я И БОЛЬШЕ НИКТО. НИКТО НЕ ПОНИМАЕТ, НЕ ЗАМЕЧАЕТ, ПОТОМУ ЧТО ДАЖЕ Я НЕ ВИДЕЛА. ДАЖЕ Я НЕ ХОТЕЛА. НЕ ЗАСЛУЖИВАЮ.»       Глаза быстро бежали по словам, но после почерк стал нечитаемым, и Чарльз просто закрыл блокнот. Неприятное чувство осталось, и тот не знал как на это реагировать.       «Она думала, что она паразит? Люди такие странные.» — подумал белый и вышел в коридор к другим.       Протянув Ребекке блокнот, она немного недоверчиво взяла его и начала читать. Этот случай был самым странным за всё время пребывания на корабле. После уборки все вновь собрались в столовой.       — Я буду с синей, Ребекка с Нэнси, а Чарльз походит один. Даже если предположим, что он предатель, пока мы будем вместе — ему ничего не сделать. И я тебя не обвиняю, Чарльз. Хорошо? — закончил Мэттью и все кивнули.       Теперь все вновь отправились спать, поэтому через какое-то время Чарльз встретился с Нэнси в камерах.       — Теперь я буду ходить с Ребеккой. Как оказалось, ей нравлюсь я, — ухмыльнулось существо, скрестив руки на груди.       — Ты немного ошиблась с определением. Ей нравится твоё тело, вот и всего. Потому что никто никогда бы не полюбил такую как ты, — проворчал Чарльз, нахмурившись и отведя взгляд в сторону.       — Это нужно для манипуляций. Не трать на это свои силы. Во-первых, такие как ты её не привлекают, а во-вторых, нам в любом случае придётся убить её. Лучше понять это сейчас, чем потом разбивать себе сердце. К тому же, ты случайно не забыл, как глупо сегодня облажался? Наверное, я зря убила Роберта, — закончила рыжеволосая и отправилась спать.       Всё, что сказала Нэнси было правдой, но от этого было так больно. Чарльз чувствовал себя ужасно глупым. Как он может позволять человеческим эмоциям брать вверх? Когда они управляли обычными животными, что раньше обитали на их планете, было намно-о-ого легче. Люди слишком сложные существа, да и их чувства порою выталкивали паразита, заставляя делать то, что они потребуют. Это раздражало и одновременно пугало. Словно не человек теперь сидит в клетке паразита, а паразит сидит в клетке человека. Ему нужно было принять решение, и он это прекрасно понимал.