Руководство по лаконичному изменению жизни
13 октября 2020 г., 17:34
Весь вечер, развлекая маленькую любознательную девочку, Свят даже не догадывался о договоренности, которую заключили Костя и Лёня. Он был уверен, что это его последняя услуга любящей паре. Что через пару часов они позвонят, попросят привести Алису, поблагодарят за все в лучшем случае и выдворят из своей жизни. Было чертовски больно. Хотелось, чтоб эти несколько часов не заканчивались. Хотелось раствориться в этих последних минутах, когда ничего еще не кончено. Алиса была очаровательной, старалась развеселить, но чувствовала, что на душе у Свята не спокойно.
— А ты Святой потому что священник? — спросила она, в очередной раз переключаясь с темы на тему.
— Нет, — улыбнулся мужчина. — Мое полное имя Святослав. Но все зовут меня Свят или Святой.
— А можно мне звать тебя Святик? Так мне больше нравится.
— Зови, как тебе хочется, — быстро согласился мужчина. Алисе просто невозможно было отказать. Да и потом, он был уверен, что больше не появится в жизни этого потрясающего ребенка.
Раздался звонок. «Ну, вот и все», — подумал про себя Свят. Девочка, поговорив с Костей, передала телефон мужчине.
— Все хорошо? — голос Кости немного изменился. Он все еще был немного взволнованным, но приобрел какие-то кошачьи мурлыкающие нотки.
— Да, все прекрасно.
— Придете сами или вас встретить?
— Не беспокойся. Я приведу Алису.
— Хорошо. Тогда ждем вас дома, — Костя сказал эту фразу небрежно и тут же отключился. Он наверняка даже не задумался о том, что Свят услышал в этих словах столько несбыточного счастья. «Ждем вас», словно ждали они не только Алису, но и его. «Дома», словно у Святого мог появиться настоящий дом, а не то подобие, которым был выставочный центр.
Мужчина расплатился в кафе, и они с Алисой, задорно беседуя, пошли к Костиной квартире. Дверь отворил хозяин. Он с облегчением обнял дочь. Видимо, до этого момента он все же не находил себе места, выпустив ее из поля зрения. Затем затащил и Свята через порог и закрыл за ним дверь.
— Разувайся, чего стоишь? — недоуменно спросил он, снимая с Алисы босоножки.
С кухни приятно тянуло запахами еды. Там орудовал Лёнчик, который научился кое-чему за время почти самостоятельной жизни на съемной квартире.
Они все вместе поужинали, беседуя о каких-то пустяках. Потом Алису отправили принимать ванную, веля позвать, когда наиграется. И так они остались втроем.
— Святой, мы с Костей обсудили сложившуюся ситуацию и… — начал было Лёнчик.
— Не нужно придумывать красивых слов и говорить, что дело не во мне, ради Бога.
— Не перебивай меня, — раздражительно пресек попытки самобичевания Лёня. — Мы обсудили сложившуюся ситуацию, и пришли к некому соглашению. Как ты смотришь на то, чтоб нам с тобой вместе снять квартиру в этом доме или одном из близлежащих?
— Нам с тобой?
— Да. Нам с тобой. Косте нельзя держать в доме личностей «неправильной» ориентации, «неправильных» взглядов и все такое. Не то дочку отберут. Так что, если мы с тобой просто поселимся рядом и будем часто по-соседски заглядывать, это будет лучшим вариантом.
— Вы что решили сообразить на троих? — удивленно спросил Свят.
Костя не менее удивленно вскинул бровь.
— Нет, — поспешил успокоить обоих своих альфа-самцов Лёня. — Вас я ни к чему такому не принуждаю. Просто предлагаю… мною делиться. Как бы пошло это сейчас не прозвучало.
— То есть, — Свят все еще не мог понять весь масштаб катастрофы. — Ты будешь жить на две семьи?
— Вроде того. Только я бы предпочел назвать нас всех одной семьей. Но это мое личное предпочтение. Вам не обязательно под него подстраиваться.
— Ого, — попытался осмыслить все вышесказанное Свят.
— Будем делить время с Алисой, чтоб у нас с тобой, у нас с Костей и у каждого в отдельности на все хватало времени. Но это, конечно, если ты сам захочешь. Мне просто показалось, что тебе понравилось проводить с ней время.
— Все еще боишься потерять самого себя в отношениях? — вычленив из всей фразы один из кусков, спросил Святой.
— Не без этого, — нехотя кивнул Лёня. — Но выруби психолога и ответь на предложение.
— Я согласен. На все согласен, — без раздумий выдал Святой. Все трое мужчин облегченно выдохнули.
Из ванной донесся робкий крик. Алиса звала Костю, чтоб тот вытащил ее из ванной. Мужчина удалился.
— Мне нравится затея. Мне нравится Костя в определенном смысле. И мне совершенно точно нравится Алиса. Но мне потребуется некоторое время, чтобы переехать и решить все вопросы с Астафьевым, — с легкой дымкой тревоги, вдруг посерьезнев, сказал Свят.
— Астафьев это владелец твоего выставочного центра, да?
— Не моего, а его центра.
— С этим могут быть проблемы? Какая разница, где ты будешь жить? Выделим тебе в новом жилье комнату под студию, будешь рисовать, как и раньше. Ему наоборот лучше, что ты свою каморку освободишь. Разве нет?
— Да, конечно. Я со всем разберусь. Просто он не так часто бывает в городе. И теперь нужно будет найти нового ночного сторожа. И еще у меня продажа одной картины застопорилась. Пока не доведу дело до конца, у меня не будет достаточного количества средств. В общем, дай мне месяц, чтоб все утрясти, ладно?
— Хорошо, как скажешь. Я пока поищу подходящие варианты квартир. И не волнуйся на счет денег. Мне обещают место в штате, так что скоро стану получать больше, смогу сам платить за жилье.
Святой улыбнулся и потянулся к парню за поцелуем.
***
Вернувшись в центр, в единственное место, которое после родительского гнезда хоть как-то напоминало дом, Свят несколько раз нервно брался за телефон и столько же раз его откладывал. То, что Лёнчик называл простым переездом, для Святого было куда большим происшествием. Парень не знал о его договоренности с Астафьевым, о его реальных условиях жизни здесь, о настоящей плате за возможность выставлять свои картины в центре. Не знал не потому что не спрашивал, а потому что Свят не хотел просвещать, не хотел выливать на него тот ушат грязи, под которым окопался сам. Решившись, наконец, мужчина набрал давно знакомый личный номер. — Я съезжаю. На этом все, — коротко отрапортовал он. — Приеду через неделю. До того момента не смей исчезать. Найду, будет хуже. Свят стиснул зубы, но ничего не ответил. Отключился. Он провел последнюю сделку по продаже своей картины и впервые перевел все деньги не на счет Астафьева, а на свой собственный. Было страшно, но он понимал, что после переезда ему вряд ли удастся быстро найти новое место для продаж. Так что риски были оправданы. Он не мог оказаться без копейки в кармане, начиная новую жизнь. Не убьет же его Астафьев, в конце концов. Наверное. Святой все продумал. Из полученных денег он выделил часть и оплатил ею съемную комнату. Заплатил сразу за две недели, четко понимая, что в этот раз все будет хуже обычного и отходить придется дольше. Выбрал вариант в самом неблагоприятном районе подальше от мест, где бывают Костя с Лёней. Собрал свои вещи, перевез туда. Было страшно, что после встречи с Астафьевым придется бежать, забывая о материалах и уже написанных картинах. Этого не хотелось. Он явился около полуночи. Свят ждал, что он приедет сегодня. Если сказал, что через неделю, значит — ровно через неделю. Вошел, открыв своим ключом. — Ну и какого хрена? — начал он без приветствий. — Нашел нового ебаря? — Нет, — ответ был полуправдой. Свят действительно нашел не ебаря, а скорее подстилку, если говорить словами Астафьева. Если же на наречии образованных людей, то нашел он свою любовь, свою судьбу, того самого. Так что в любом из случаев ответ получался отрицательным. — Тогда в чем дело? Не хочешь больше успеха для своей мазни? — Хочу, но не так. — Брось этот презрительный тон. Столько лет тебя все устраивало, а теперь вдруг все? Без объявления войны? — Прости, если слишком огорошил. Не думал, что ты так… расстроишься. Просто я перерос наши отношения. Твоей полулюбви с агрессиями и избиениями с меня хватит. Не могу больше. Я могу понять, что ты садист, что ты доминант. Но я-то не мазохист, мне это все вообще не по кайфу. — Тогда зачем терпел столько времени? — Не делай вид, будто был не в курсе, что мне все это противно. И ты прекрасно знаешь, зачем терпел. Мне было важно, чтоб мои работы увидел мир. Когда ты меня подобрал, я был бездомным тупоголовым ублюдком с большой мечтой. И мне было насрать, что отдать ради ее исполнения. Все деньги, честь, совесть, собственное тело. Я бы тогда почку ради этого продал. И ты это знал. — Ты сейчас винишь меня в том, что я воспользовался маленьким бедным мальчиком? — Нет. Я даже благодарен тебе за все. За хорошее и за плохое. Первый удар пришелся на челюсть. Астафьев никогда не умел сдерживаться. В своей другой, реальной жизни он был уважаемым бизнесменом с женой и детьми, а здесь срывал злость, выпускал пар и не жалел при этом сил. Следующий удар — кулаком в живот. Святой задохнулся от боли. Он упал на пол, не в силах не то, чтобы подняться, но просто впустить в легкие кислород. Ногой по ребрам больно, но после первого удара уже не так ощутимо. Сложился пополам, но не закричал. Пока Астафьев стягивал с него брюки, мужчина лишь сдавленно стонал от боли, стараясь убедить себя, что это последний раз. Последний раз и он будет свободным человеком, начнет новую жизнь, будет счастливым. Когда член вошел в анус, из глаз полились слезы. Боль от проникновения в самостоятельно растянутое отверстие стала уже привычной. Но сейчас было как-то особенно больно. Больно отнюдь не физически. Что-то в душе кричало о неправильности происходящего. Что-то, что говорило голосом Лёни, что-то, что прежде терпело, но сегодня не вынесло. Святой стиснул зубы, стараясь не издавать ни звука, пока мужчина грубо имел его сзади, продолжая при этом наносить удары по спине. Когда Астафьев перевернул мужчину на спину, и начал экзекуцию в новой позе, на этот раз терзая соски и оставляя след от своей ладони на шее, Свят мог видеть довольное выражение лица, огонь в глазах мучителя. Тот действительно ловил кайф только так, только когда бил, только когда почти насиловал, когда видел слезы и гримасу ужаса на лице любовника. — Астафьев, — хриплым голосом позвал Свят мужчину, когда все было кончено, и тот собирался уходить. — Я забрал себе все деньги с последней картины. Не десять процентов. Все, — он предпочел признаться сразу. Если за этим действием должно будет последовать наказание, то пусть придет сразу, а не когда-то потом. — Я в курсе перевода. Я прощаю тебе эти деньги. И я тебя отпускаю. На залитом спермой разбитом лице Свята проявилась легкая улыбка. Именно эти слова он мечтал сегодня услышать. За Астафьевым закрылась дверь. Теперь она закрылась навсегда.
