Взрослые игры

      Маргарита пробыла на больничном больше месяца. При этом она отдавала себе отчёт, что физически уже через две недели чувствовала себя вполне сносно и могла бы выйти на работу, но с моральной точки зрения переступить порог ФЭС никак не могла себя заставить. Как отнесутся коллеги к тому, что услышали, а может быть, и увидели той злосчастной ночью? Что стало с записью? Да и вообще, кто она теперь для них: всё тот же верный напарник или… изгой?..       Первым на следующий же день после похищения прояснил ситуацию примчавшийся в больницу ни свет ни заря Серёга Майский, в привычной полумстёбной манере заявив, что ему «абсолютно фиолетово, с кем она спит и в какие «игры» играет, но могла бы и предупредить, а то такая женщина рядом… Некоторые (видимо, подразумевался он сам) слюнки пускают и надежду лелеют, а она…»       Появившийся поздно вечером после ненормированного рабочего дня Данилов, глядя в глаза, спокойно заверил, что для него она по-прежнему отличный друг и самый лучший в мире напарник, которого только можно пожелать.       Интеллигент до мозга и костей Березин вообще только бестолково похлопал глазами, не въезжая, в чём вопрос, и чего именно она опасается?       Темпераментный и прямолинейный Костик среагировал примерно так же, как и Серёга — хлопнул дружески по плечу, расплылся в понимающей ухмылочке и заявил, что она «крутой, а главное — свой пацан и может совершенно не переживать о всякой фигне».       «Почтили» её своим визитом в больнице даже Тихонов с Холодовым. Иван, набивая себе цену, в свойственной ему манере поинтриговал для порядка, поведав о том, каких немыслимых умственных усилий стоило ему вычислить похитительницу, и каким невероятно ловким надо было быть Костику, чтобы «незаметно» (Рита не стала уточнять, что прекрасно срисовала напарника на выходе из парка) поставить на её машину жучок. Как не стала говорить, что лучше б он прицепил прослушку на одежду, тогда ей не пришлось бы судорожно импровизировать и вместо того, чтобы, как было приказано, «живо выйти из машины», совершенно по-идиотски лезть за документами и правами в бардачке в робкой надежде, что Славка поведёт себя именно так, как и повела в итоге: разорётся и, выхватив из рук права (оставив отпечатки!) выкинет их в придорожные кусты. Не нужно было б ей — атеисту — искренне и неистово молиться о том, чтобы её доблестные коллеги проявили чудеса смекалки и профессионализма, не поленились прочесать придорожные заросли и обязательно нашли бы эти пресловутые права…       Всего этого она, разумеется, то ли из-за такта, то ли из благодарности не сказала, а Ванька, снова интригуя и нагнетая, замогильным голосом сообщил, что, к его огромнейшему сожалению (скорбную мину на лице эксперта надо было видеть!), уничтожить кассету с записью их «взрослых игр» не удалось…       И да, чёрт возьми, у него получилось напугать её — Маргарита успела за несколько секунд трагической, практически МХАТовской паузы Тихонова не только похолодеть, тут же молниеносно вспотеть, но и едва ли не получить инфаркт! После чего гадкий Холодов видимо решил добить, заявив с невиннейшей улыбочкой, что кассеты с записью вообще-то никакой и не было, а… была прямая трансляция в интернете!..       В этот момент Власова, кажется, совсем выпала в осадок, понимая — это всё! Полный конец! Конец привычной, спокойной и устоявшейся уже жизни, любимой, приносящей удовлетворение работе, крепкой дружбе — да абсолютно всему!       … — Да успокойся ты, Рит! У тебя же есть я! — заржал довольный произведённым эффектом Тихонов, хлопнув белую, как мел, и едва живую Маргариту по плечу. — Блокировал я трансу, никуда она не пошла дальше дома…       — Вань… — выдохнула, вкрадчиво проговорив, Рита. — А Вань… Я же… Убью… Тебя… Сейчас!  — Так! Тише-тише мне тут! — вскочил с больничного металлического стула начальник экспертного отдела, всерьёз опасаясь хоть и раненую, но от этого не менее скорую на расправу Власову. — Я, между прочим, тоже чертовски зол на тебя, дорогая Ритуля!  — Ты?!.. — заморгала Маргарита, морщась и приземляясь обратно на жёсткую койку. — За что? Что я-то тебе плохого сделала?! Рита уставилась на эксперта, отчаянно силясь вспомнить, где и когда могла обидеть его… Иван зыркнул на Холодова, и тот, наспех попрощавшись, поспешил ретироваться. Только после этого Иван зло бросил:  — За Оксанку… Марго снова похолодела — о тайной (ну или не очень) влюблённости начальника экспертного отдела в Амелину не знал разве что глухой, слепой и тупой! — потупившись, бессвязно заборомотала:  — Но… Оксана, она… Что я… Я не делала ничего… Только спасти хотела нас… Что такого жуткого случилось?  — Физически с ней всё в порядке.  — А…  — А морально она сама не своя, Рит… — горестно выдохнул программист. — Не знаю я, она… словно другая какая-то стала…  — Другая?  — Ну да. Больше не острит, не шутит, вся в себе…  — Вань, может, у неё психологическая травма? Не надо ей к специалисту обратиться? — испуганно пролепетала Рита.  — Ай! — отмахнулся Тихонов. — Рогозина её отправляла. Толку-то от этого. Ещё хуже потом стало. Пришла от мозгоправа мрачнее тучи. Ни на кого не глядит, зыркает глазищами и молчит… Будто в раковину спряталась. От неё вообще, кроме как по работе, никто никаких слов не слышит…  — Господи… Вань, ну полторы недели всего прошло. Отойдёт она, я не сомневаюсь! — заверила Рита, хотя уверенности в голосе было совсем немного.  — Посмотрим, — припечатал Иван. — Просто предупреждаю. Если Ксю не придёт в норму, в моём лице ты получишь злейшего врага, имей это в виду, и… Я найду способ, как тебе отомстить, поверь… Власова передёрнулась и… поверила, да. Обаяшка Тихонов никогда не вызывал у неё опасения, но сейчас тихий и балагуристый эксперт смотрел на неё так, что сомнений не оставалось — он сделает, запросто приведёт свои угрозы в исполнение и жестоко отомстит. Что ответить на Ванины слова, Марго так и не придумала, только потерянно молчала на мрачный взгляд коллеги…       Выписаться Маргариту заставил едва ли не умоляющий голос Рогозиной, раздавшийся в трубке поздно вечером: начальница наспех поинтересовалась её здоровьем и чуть не плача пожаловалась на то, что половина сотрудников угодила на карантин в связи с этим чёртовым коронавирусом, а остальным приходится практически ночевать на работе. Ей же самой сегодня довелось вспомнить молодость и выехать на осмотр места преступления сразу в двух ипостасях — и эксперта, и оперативника. И тогда Рита всё-таки решилась… За время больничного у неё побывал, кажется, весь личный состав ФЭС, кроме одного единственного человека, которого, как назло, хотелось бы увидеть больше всего. И словно по закону подлости, первой в понедельник утром в коридоре ей попалась именно Амелина.  — П… привет… — буркнула Рита, тут же смутившись и опустив глаза.  — И тебе не хворать, — хмуро отозвалась Оксана и, не замедляя движения, умчалась в лабораторию. Рита проводила её тяжёлым взглядом, рассчитывая после перенесенного приключения несколько большего. Хотя… А на что, собственно, она рассчитывала? Что Амелина бросится ей на шею с воплями «люблю-жить-без-тебя-не-могу»? Бред! Марго встряхнулась и направилась к кабинету Рогозиной на летучку.  — О, слава богу, наконец-то! — встретила её начальница. — Проходи и быстренько подключайся, у нас новое дело…  — А как же мой «парковый» маньяк? Насколько я знаю, его ещё не поймали…  — Не поймали, но он, вроде, затих пока, а вчерашнее убийство депутата на контроле у ооочень высокого начальства, да и журналисты раструбили по всем каналам, — отмахнулась Рогозина. — В общем, спуску нам не дадут, давай, Рит, с этим надо разобраться в первую очередь. Поезжайте прямо сейчас на место преступления. Понимаю, что там уже взвод солдат прошёл, но вдруг что нароете.  — Хорошо, поеду… А с кем? Нет же никого…  — Со мной, — сухо отозвалась только что вошедшая Амелина. Одета эксперт была в тёмный фирменный комбинезон ФЭСовцев, в руках красовался блестящий чемодан. — Я тебе что, не человек?  — Нет, почему? Конечно, человек… — смутилась Марго, вышагивая минуту спустя рядом с Оксаной по коридору. — Просто мне показалось, ты не хочешь со мной общаться.  — Мало ли чего я не хочу, это к делу не относится. Мы туда работать едем, а не общаться… — припечатала Оксана.  — Ааа… — Рита кивнула и ускорила шаг. Тихонов предупреждал. И вообще, всё правильно… За весь день они не сказали друг другу и пары слов. Оксана сосредоточенно выискивала и снимала со всего подряд отпечатки, а Маргарита повторно опрашивала очевидцев, которых оказалась целая толпа, но ни один, разумеется, не запомнил ни номера, ни марки машины, не говоря уже про внешность стрелявшего. Обход хрен пойми по какому разу периметра сквера, где посреди бела дня вчера убили депутата тоже ничего не дал, что не удивительно — искать следы спустя сутки в оживлённом месте подобно безумию.  — Привет из девяностых какой-то… — бросив хмурый взгляд на Амелину, сидевшую за рулём, буркнула Маргарита. Смеркалось, серые длинные тени могучих деревьев одного из самых старинных парков Москвы доставали своими верхушками до ряда сталинских многоэтажек на другой стороне узкой полосы шоссе, ведущей вдоль парка, и рисовали замысловатый узор. — Куча свидетелей, но все будто слепые, глухие и немые одновременно, так что у нас — глухарь.  — Не каркай. Сейчас не девяностые, слава богу, — на удивление, миролюбиво отозвалась Амелина. — Тогда не было такой техники, как сейчас. Что-нибудь да найдём, не переживай.  — Хорошо бы, но как? В Москве миллионы тёмных машин, а больше эти олухи ничего не запомнили! То есть, вообще ничего! Свидетели, тоже мне…  — Рит, ты нервная какая-то стала, может, тебе к психологу сходить? — хмыкнула Оксана. «Тебе самой туда надо!» — чуть было не ляпнула Марго, но вовремя прикусила язык. Доброжелательный настрой и едва ли не первую за долгое время попытку Оксанки острить не стоило спугивать.  — Только если вместе с тобой, — взяв себя в руки, мило улыбнулась Рита.  — Со мнооой? — протянула Амелина, снова хмыкнув. — Ну уж нет, Маргарита батьковна, с вами я никуда, кроме как на очередное место преступления, больше не пойду, — поймав вскинутые брови капитана, Оксана ехидно добавила: — Это потом плохо заканчивается, знаешь ли…  — В смысле? — заморгала совсем сбитая с толку Рита.  — Да в прямом! Вдруг похитят опять. Фиг знает сколько ещё у тебя чокнутых бывших подружек есть, что-то больше не хочется голой и связанной в холодном подвале очутиться… Марго, как рыба, выброшенная на берег, несколько секунд лишь бестолково открывала и закрывала рот, не в силах подобрать слов, наконец глухо выдохнула: «Прости»… — и отвернулась, поджав губы, к окну.  — Да ладно, проехали, — усмехнулась Оксана. — Просто… Рит, Рогозина сказала утром, что нам с тобой ещё долго в паре работать, не хочу, чтобы были недомолвки какие-то. Мы с тобой выжили — и слава Богу, а то, что там происходило… Я бы предпочла забыть и никогда больше об этом не вспоминать. Ты не подумай, я благодарна тебе за то, что ты, не раздумывая, примчалась за мной. Что делала всё, что эта полоумная требовала, что…защитить меня пыталась и… Вообще за всё, но…  — Ладно, Оксан, ты, наверное, права — давай не будем вспоминать, — быстро кивнула Власова. — Хорошо, что ты это сказала, я поняла тебя. Рита привычно и умело держала себя в руках и выглядела спокойной, но внутри всё скручивалось и сжималось от боли. Ну вот и всё. Оксанка высказалась предельно ясно — забыть! Надо всё забыть. Вот только как, если те подвальные воспоминания — это теперь всё, что у неё осталось?!       От чего осталось? Да от всего. От робкой догадки, что Амелина стебётся над ней больше других не просто так. От надежды, которая маленькой искоркой теплилась внутри всё это время. От тайной, глубоко запрятанный веры в призрачное счастье для себя. Она понимала, что всё это бред, что Оксанка — нормальная. Причём, настолько, что нормальнее и не бывает. Но в душе всё равно сидело это «а вдруг?» Что именно обычно бывает вдруг Рита прекрасно знала, но продолжала надеяться. И вот надежды рухнули, вера разбилась на сотни осколков. Но хуже всего было то, что Ксю теперь отдалится от неё, отгородится. И не будет больше не то что совместных ужинов, но и банальных рабочих чаепитий, разговоров ни о чём…  — До завтра, — глухо выдохнула Власова, выбираясь из машины возле своего подъезда. — Спасибо, что подвезла.  — Не за что, — кивнула Амелина. — Пока! — и авто рвануло с места…

***

Дни пролетали за днями, превратившись для Риты в один большой и нескончаемый день сурка. На удивление, с убийством депутата они разобрались довольно быстро — удалось даже выйти на заказчика, и Маргарита вернулась к своему парковому маньяку. Как назло, преступник успел совершить ещё одно убийство. С раннего утра все сотрудники ФЭС стояли на ушах. Амелина, не покладая рук, собирала улики на месте очередного преступления. Рогозина отправила Холодова в помощь Оксане, и всё равно эксперты зашивались. Лишь ближе к ночи, когда уже стемнело, удалось собрать улики.  — Господи, я сейчас прямо тут упаду, — выдохнула Оксана, стаскивая перчатки.  — Всё, это последняя на сегодня. Везите в ФЭС, — аккуратно уложив очередную пробирку в огромную коробку, дал он указания лейтенанту, — а мы по домам. Завтра с утречка всем этим займёмся.  — Давай подвезу, — предложила Рита Оксане. Она хоть и набегалась сегодня, но выглядела, а главное, чувствовала себя значительно бодрее. Амелина не стала спорить, забираясь на переднее пассажирское сидение. Ехали молча, лишь приятная негромкая музыка, нагоняя сон, разбавляла тишину в салоне. Оксана задремала и уронила голову к стеклу.  — Спасибо, пока, — толком не проснувшись, бросила Амелина, выбираясь из машины.  — До завтра, — кивнула Рита и повернула ключ в замке зажигания. Уже почти вдавив педаль газа, она тяжело вздохнула и бросила горестный взгляд в след спешащей к подъезду тоненькой фигуре. Именно в этот момент от раскидистого куста возле скамейки отделилась тень и прыгнула на Оксану. В руках нападавшего в свете фонаря мелькнуло что-то длинное. «Удавка!» — ахнула Марго… Власова молниеносно выскочила из машины и рванула на помощь, понимая — не успеет! Она не успеет!  — А ну, стоять! ФЭС! Руки вверх! — крикнула Маргарита на бегу. К её немалому удивлению, нападавший замер на секунду, затем отпихнул от себя рухнувшую кулем на асфальт Оксану и… упал, тут же перекатившись в сторону.       Рита отвлеклась и замешкалась лишь на долю секунды, краем сознания отметив, что Оксанка не шевелится! В следующий миг ночную тишину разорвал звук выстрела.       Марго сбилась с шага. В районе груди отчего-то стало невыносимо горячо и больно. Оружие выпало из ослабевшей руки, в глазах всё померкло…

***

Очнулась Маргарита в больнице. Белый потолок, светло-салатовые стены, противно пищащий прибор искусственной вентиляции лёгких, провода, трубочки… Как она здесь оказалась? Воспоминания приходили медленно, будто нехотя… …Маньяк… Парк… Машина… Дом Оксаны… А потом? Что произошло потом? Ах да. Какая-то тень, тело Оксаны на асфальте без движения. Выстрел…  — Как вы себя чувствуете? — голос словно издалека. Врач. Он спрашивает её.  — Н… нормально, — удаётся выдавить хрипло и тихо.  — Это замечательно, — кивает доктор. — К вам там целая толпа уже сутки пытается прорваться, но пустить могу только одного. Вам пока нельзя напрягаться.  — Хорошо, — шепчет Рита и через несколько секунд перед ней появляется бледное до синевы лицо той, кого Марго ожидала увидеть меньше всего. Оксана молчит. Долго. Кажется, целую вечность. Только беззвучно плачет и молчит… Она тоже не знает, что сказать. Вдруг Рита замечает отчётливую бордовую полосу на шее Амелиной.  — Как ты? — выдавливают сухие потрескавшиеся губы.  — Да что я… А вот ты… Ритка… Сумасшедшая! Ну нельзя же так пугать! — ещё сильнее начинает реветь Оксана.  — Так. Это что здесь такое? — вклинивается вернувшийся врач. — Я же сказал: «не беспокоить»! Ну-ка, всё, идите отсюда уже. Завтра переведём пациентку в обычную палату, там и наговоритесь… Врач безапелляционно вывел зарёванную Оксану за дверь и, бросая на неё обеспокоенные взгляды, вернулся.  — Доктор, — позвала Рита, пока медик возился с капельницей. — Почему…  — Что почему? Выгнал её? Потому что вы очень слабы, вам нельзя перенап…  — Нет, почему пустили именно её? Вы сказали… в коридоре толпа…  — А, это… — врач закончил с капельницей и проверял работу приборов. — Ну да, там, кажется, весь ваш ФЭС в полном составе толпится…  — И?.. Почему Оксана? — допытывалась Маргарита. Она и сама не знала, зачем спрашивает. Профессиональная привычка или что другое не давало покоя.  — Потому что мы пускаем в первую очередь родственников.  — Кого? А… Эм… — растерялась Марго.  — Она заявила, что является вашей женой. Даже бумажку какую-то под нос мне совала… — пожал плечом врач. — У нас конечно это незаконно, но жена, она и в Африке жена… Доктор поправил ещё что-то и вышел. Рита осталась в палате одна. Мысли вяло и заторможенно крутились в голове… …Белый потолок, нежно-салатовые стены, медицинские приборы… Губы Маргариты тронула робкая улыбка. «Э, нееет. Не одна… Теперь больше не одна»…