Ворох проблем, в лице младшей сестры Гилберт.

***

«Samantha POV» Ребекка оказывается не такой плохой, как я думала о ней изначально. Или, может, отключение чувств так сказалось на мнении о ней, но меня это мало заботит, если когда-то чувства вернутся, я отругаю себя за то, что считаю Первородную хорошей. Ночь тихая до безобразия, тишина с таким нажимом давит в уши, что я предполагаю разрыв барабанных перепонок. Ворочаясь на огромной кровати с балдахином, я вспоминаю о сестре, ведь о присутствии Никлауса в доме ничего не говорит. Если размышлять хладно, то Елена всего лишь ключ Никлауса к достижению его целей. Я вспоминаю, что точно таким же ключом была и я и поплатилась за это. Пытаясь спасти сестру. Остальные Первородные явно отсутствовали, даже Ребекка исчезла. Я со вздохом поднялась на локтях, бегло оглядев комнату уже в тысячный раз. Понимая, что мне нужно с кем-то поговорить, я вспоминаю Рэя, хотя предпочла бы забыть, иначе я просто вырву себе сердце. Он был отличным другом для меня на протяжении многих лет. Я поднимаюсь и расхаживаю по комнате, взад-вперед изредка останавливаясь, чтобы вспомнить нужные мне детали. Это оказывается трудно, ведь все,что было в моей памяти, так или иначе связывало меня с моей человечностью, а теперь, когда её нет, воспоминания кажутся мне неполными и совершенно чужими. Дверь в комнату бесцеремонно открывается, и гость явно не задумался о том, что может своим визитом причинить мне неудобства. Но Никлауса Майклсона это заботило в последнюю очередь. — Ты можешь быть потише, я не могу уснуть. — он недовольно окидывает меня взглядом, и я громко усмехаюсь. — А ты разве не должен быть с моей сестрой, выкачивая из неё кровь? — я решаю, что сарказм — это моя единственная броня, которая может укрыть меня от сомнений Клауса, и таким образом мне, может, даже удастся увидеться с ней. — Я отпустил её. — изрекает он, я пытаюсь скрыть удивление. — Вот как, можно спросить, почему? — я складываю руки на груди и вспоминаю о том, что это защитный жест, внутри даже смеюсь над собой. — Я взял то, что хотел. Держать её здесь я не стану, я знаю, что ты будешь делать все ради того, чтобы повидаться с ней.— я застываю: можно не надеяться увидеть Елену в ближайшие дни. — Разве это был бы не очередной рычаг давления на меня? — я выгибаю бровь, наблюдая, как Клаус нагло проходит в комнату, не забыв закрыть за собой дверь, и садится в бархатное кресло, он жестом руки предлагает сесть, и я не хочу ему перечить. — Да, ты права, но я не такое чудовище, которым меня считают. — его глаза особенно темны сегодня, я пытаюсь найти причину всему этому, но сразу же забываюсь. — Все монстры стали таковыми из-за ненависти и злобы в их жизни, я считаю, что с тобой было так же. — я склоняю голову набок и получаю лишь одну усмешку. — Я исключение, дорогая, я сам создал себя таким, я никогда другим не был. — его лицо остаётся бесчувственным. — Ты не любишь быть один, а это уже о чем-то говорит. — я стряхиваю невидимую пыль с плеча, пытаясь отделаться от его пронзительного взгляда, возможно, он видит меня насквозь. — Моё одиночество — мое спасение. — произносит гибрид. — Я не жду ножа в спину, потому что некому его воткнуть. Потому моя семья была заточена в гробах столько лет. — я знаю, что он врёт, иначе зачем ему создавать гибридов? Ради развлечения — это вряд ли. Я не глупа и знаю, что они будут ему верны, а за столько веков предательства Никлаус вряд ли будет пренебрегать верностью. Я закидываю ногу на ногу и изучаю Клауса снова. Лёгкая щетина, немного иссохшие губы, светлая, почти оливковая кожа, острые скулы, идеально симметричные глаза, в которых пляшут бесенята, и волосы цвета спелой пшеницы, которую испепелило солнце. — Прекрати меня разглядывать, иначе сочту, что я тебе нравлюсь. — Клаус усмехается, и на его щеках проступают ямочки. — Ты красив, но ты мне не нравишься, особенно после того, как Изобель пообещала меня тебе. — я коротко киваю, стараясь стереть это воспоминание, потому что ненавижу, когда меня пытаются обменять. — Могу ли я спросить, что она попросила взамен? — я бы тряслась, если бы чувствовала хоть что-нибудь, но я сидела ровно, расправив плечи, почти гордо вскинув голову. — Свою жизнь, спокойную и безмятежную. — я зло фыркнула. — Я ожидала иного, но это явно было в её стиле. — я обнажаю холодную улыбку, Никлаус и так вытащил из меня больше, чем нужно, дальше я не собираюсь делиться подробностями, если он не станет делиться ими взамен. — Тебе пора спать. — как и ожидалось, Майклсон не стал продолжать разговор, он получил многое от моих слов. — Доброй ночи. — пожелала я, поднимаясь с кресла и оборачиваясь спиной к гибриду. — И тебе, Саманта. — Никлаус исчезает в коридоре, но я отмечаю, что общаться с ним было приятно, он образован и может знать намного больше, чем наша программа образования. Я ложусь в постель и снова пытаюсь уснуть, это оказывается непосильной задачей, я так и ворочусь до первых солнечных лучей, падающий мне на лицо. Я застываю, ведь когда я была между человеком и вампиром, солнце доставляло мне неудобства, я думала, что так будет и дальше, что лишь под покровом ночи я смогу гулять по улицам, словно обычная девушка, Бонни преподнесла мне подарок кольцом, которое защищает меня от сжигающих лучей солнца.       Солнечные лучики щекочат моё лицо, утопая где-то в моих темных кудрях. Отбросив от себя одеяло, я поднимаюсь на ноги. Время от времени я ловлю себя на мысли, что очень хочу домой, к себе в комнату, в свою постель, на свою территорию, где чувствую себя хорошо. Но я сомневаюсь, что Сальваторе смогут меня подпустить к дому ближе, чем на километр. Я отбрасываю эту мысль и даю себе обещание не вспоминать об этом, я сама виновата в том, что со мной случилось. И винить кого-то ещё в своих ошибках — это полный эгоизм. Я дала Рэю призрачную надежду на полную свободу, на счастливую жизнь, без Первородной семьи, с которой я теперь должна сама разобраться. Ребекка рассказала мне об их доме — город, которые они возвели с нуля, её семья основала Новый Орлеан, город полон магии и опасностей. Она рассказала, что они были изгнаны оттуда их же отцом, который жаждет избавиться от своих детей. Я прохожу к шкафу, с некоторых пор блондинка заполнила это пространство огромным количеством вещей без моего соглашения. Хотя, признаться честно, я была в восторге от всех этих вещей, качественные, красивые, и явно не из дешёвых. Я не изменяю своему старому стилю, удобство и комфорт, чёрные и серые тона, хотя найти среди всего этого изобилия хотя бы что-то чёрное, полностью подходящее под мои критерии, почти нереально. Шкаф пестрит светлыми оттенками, но я выуживаю оттуда леггинсы и свитер, дополняя это все сапогами почти до колена и теплым пальто. В комнате появляется Ребекка, она оценивающе окидывает меня взглядом, и я выгибаю бровь, потому что не понимаю, чего мне ожидать. — Я, конечно, не надеялась, что ты выберешь, что-то более светлое и откровенное, но на сегодня самое то. — Майклсон неоднозначно произносит эти слова, отчего я напрягаюсь. — В каком смысле: «самое то?» — я непонимающим взглядом даю Ребекке понять, что жажду объяснений и у неё нет шанса ответить отказом. — Клаус сегодня собирается обратить первого гибрида. — я пожимаю плечами: этого и следовало ожидать от Майклсона, он так близко к заветной цели, что вряд ли приостановит свои планы. — Он сделает это в школе. — я почти уверена, что внутри меня что-то отозвалось страхом. Я ошалело смотрю Ребекке в глаза и понимаю, насколько там опасно. — Бекка, скажи мне, почему именно школа? — я стараюсь сохранить хладнокровие, ей нельзя видеть, что я беспокоюсь хоть немного. — Тайлер. Он оборотень, и он помогает Кэролайн и твоей сестре в украшении зала на выпускной. — я почти готова вырвать ей сердце и проделать это со всеми. — Когда это случится? — я захлопываю дверь шкафа почти так сильно, что слышу хруст дерева, из которого он создан. — Сегодня в пять. — я сжимаю и разжимаю кулаки за своей спиной, если бы я могла предупредить хоть кого-нибудь, но я не смогу, точнее — не стану, ибо Никлаус сделает всё, чтобы моя жизнь и жизни всех, кого я только знаю, превратились в ад. — Зачем я там? — я отгоняю остатки эмоций, которые оставили свой слабый след, и бесстрастно смотрю Ребекке в глаза. — Никлаусу сделать это в одиночку, раз плюнуть, но с тобой за его спиной, он получит удовольствие. — я рычу себе под нос, чувствуя, как шипят венки под моими глазами. — Больной ублюдок! — выплёвываю я, резко надевая пальто, и слышу сорвавшийся с ярко накрашенных губ Ребекки смешок.