Бойтесь дружбы Адриана Агреста

Маринетт была для Адриана хорошей подругой. Но в какой-то момент его настигло осознание, что, пожалуй, даже лучшей. Если говорить обо всех его немногочисленных друзьях, то она вырывала пальму первенства даже у Нино. А не было никого, кто был Адриану ближе, чем Нино. Правда, была в его жизни еще и Кагами. Но ведь Кагами приходилась Адриану девушкой, а это было немного другое, ведь так? Их связывали общие интересы, ее напористость, непоколебимость и уверенность в себе нравились ему (и напоминали о другой несокрушимой девушке), а целоваться с ней было действительно, действительно волнительно, приятно. Но… Почему-то Адриан был уверен, что со своей девушкой будет чувствовать себя раскованнее, даже по-домашнему. Однако этого не было и в помине. Может, он просто был так себе парень. Или, может, потому, что до сих пор не мог забыть свою Леди. В общем, Адриан знал, каков был бы его ответ на вопрос о лучшем друге. Им была Маринетт. И он бы не постеснялся заявить это во всеуслышание. (Если бы только, конечно, Нино не было поблизости; все-таки Адриан не хотел расстраивать кореша). Как Адриан понял, что Маринетт его самый близкий друг? Это случилось в один из вечеров, когда им всем удалось собраться на барже у Джулеки ради импровизированной вечеринки. Группа «Кошечки» любезно и со всей страстью исполнила для друзей свой новый хит, а после были посиделки с горячительными напитками. А именно — с чаем и горячим шоколадом, потому что они же все благоразумные молодые люди и им еще рано позволять себе большее. Конечно. Тогда-то Адриан, делящий с Кагами одно сиденье на двоих, сквозь общий гомон и музыку, наполнявшую гостиную, заметил, что в дальнем углу между Маринетт и Люка разворачивается некая драма. Маринетт что-то ответила обеспокоенному парню, легко прикоснувшемуся к ее плечу, обхватила ладонями свое пылающее лицо, сокрушенно покачала головой, а затем поднялась, жестом давая понять, что не нужно за ней идти, и направилась на палубу. Никто, кроме Адриана, не заметил случившегося, ведь он единственный, кто неустанно следил за своей подругой. Не похоже было, что она уходит — Маринетт бы обязательно попрощалась со всеми, и Адриан решил, что ей стало плохо. И если Люке запрещено идти с ней, тогда он, Адриан, должен проследить, все ли с ней в порядке и что она не свалилась, к примеру, в Сену. А что? Это же Маринетт, она может. Стоило ему подняться, как Кагами удержала его. Адриан обернулся, недоумевая. — Ты бежишь за ней? — спросила она тихо, но с недобрым блеском в глазах. — Ну да. Маринетт — мой друг. Я должен узнать, как она. Кагами только плотнее сжала губы и отвернулась, а Адриан поспешил наружу. Палуба баржи была освещена светом многочисленных фонариков — так романтично. Маринетт нашлась на носу суденышка. Облокотившись о фальшборт, она смотрела на реку. — Красиво здесь. Адриан решил начать с этого невинного замечания, потому что известно: можно спугнуть человека, если спрашивать о проблемах в лоб. Особенно если дело касается Маринетт, с которой в его присутствии каких только казусов ни случалось. Поэтому ему показалось разумным положить начало для задушевной беседы подобным образом. Чего Адриан не учел, так это того, что подкрадываться со спины негуманно и может стоить подруге сердечного здоровья. Маринетт вскрикнула и отскочила в сторону; едва не запутавшись в снастях, она чудом удержала равновесие, хоть Адриан тут же поспешил, чтобы помочь ей. Когда он взял ее за руку, она неловко рассмеялась, будто он как ребенок сделал что-то неуместное, но глаза у нее при этом оставались грустными. — Что случилось? — спросил он участливо. Маринетт вновь заняла позицию с видом на реку, чтобы он мог вглядываться в ее печальный профиль. — У тебя было такое чувство, что ты застрял? Что натыкаешься на одну и ту же стену, хотя испробовал уже сотню способов обойти ее. — О. Адриану это было знакомо. Правда, он очень надеялся, что перехитрил жизнь, решив перелезть через стену, но что-то пока та стена не заканчивалась, сколько бы он ни карабкался вверх. — Мне это знакомо, — он вздохнул. — Вот это и случилось, — просто ответила она и грустно улыбнулась реке. Профиль Маринетт, залитый мягким лунным светом, притягивал взгляд. Это была такая же приятная картина, как огонь в камине или течение воды. Смотреть на нее можно было вечно. Но очевидно, что большего она говорить не хотела. А если друг не хочет откровенничать с вами, лучшее, что вы можете предложить ему (ей), это попытку развлечь, поднять настроение. Будучи в образе Черного Кота, он придумал бы, как пошутить (ведь что может быть лучше шутки?), но сегодня, перед ней он был просто Адрианом, ее одноклассником. Светила луна, фонарики вторили ей, из жилого помещения доносились обрывки музыки… — Потанцуем? — предложил Адриан, протягивая руку. Маринетт вздрогнула и посмотрела на него круглыми глазами. — Сейчас? — Да. Маринетт, я приглашаю тебя на танец. Ты окажешь мне честь? Его теплая, открытая улыбка была призвана служить главным аргументом в пользу его намерений. Он был ее другом и хотел поддержать ее в этот непростой для нее момент жизни. С чем бы он ни был связан. Она была его самым лучшим другом. Бережно обнимая Маринетт, положившую голову ему на плечо, и прижимаясь щекой к ее мягким волосам, Адриан прикрыл глаза и не заметил, как его девушка, Кагами, вышла на палубу. Как незамеченным для него этим вечером остался факт того, что она в единоличном, беспрекословном порядке приняла решение о прекращении их отношений. Впрочем, Адриан не догадывался об этом еще и два последующих дня.

***

Маринетт была важна для него. Собираясь в школу, Адриан часто задумывался о том, что она сегодня ответит на ту или иную новость, что придумает по тому или иному случаю, каково будет ее мнение: об очередной ли выходке Хлои или о новом галстуке месье Дамокля — он хотел слышать все. Это еще раз доказывало, что не зря он считал ее своим лучшим другом. Не это ли признак дружбы — желание знать мнение друга, слышать его одним из первых и по возможности разделять его? А мнения Маринетт он разделял практически всегда, и от этого чувство сопричастности к ней наполняло его грудь теплом. Адриану хотелось сделать для нее что-нибудь приятное. По-дружески. Если бы она жила чуть дальше от школы, он бы попросил Гориллу делать крюк и подбирать ее перед занятиями. Было бы здорово иметь возможность поболтать или даже помолчать вместе в тишине автомобильного салона. К несчастью, Маринетт жила практически у школы. Но она так восхитительно радовалась: теплым словам друзей, своим и чужим победам, внезапным идеям, которые она тут же зарисовывала в блокнот, что Адриан не мог не думать о том, что бы доставило ей удовольствие. — Плагг, что бы ты подарил лучшему другу? — спросил он однажды перед сном. Квами, устроившийся на подушке, приоткрыл хитрый зеленый глаз и спросил со всей своей многовековой проницательностью: — Кого это ты считаешь лучшим другом? Только не говори, что Нино. Потому что ни в жизнь не поверю, что мы обсуждаем подарок для него. — Нет конечно! Я говорю о Маринетт. — А-а-а, вот оно что. — Квами зевнул, а после уже два хитрых зеленых глаза уставились на Адриана. — Уверен, что не ошибся? Это та Маринетт, про которую я так много слышу в последнее время. — Ну да. Адриан, решив, что Плагг опять ерничает на пустом месте, игнорировал его тон. Чувство юмора у квами как тот сыр — выдерживался тысячелетиями, и порой было не разобрать, где сарказм, где ирония, а где констатация факта. — Так она твой друг? — уточнил сонный Плагг. — Ну да, говорю же. Что бы ты подарил ей на моем месте? — Я не так часто испытываю желание дарить друзьям подарки без повода, — проворчал квами. Адриан тяжко вздохнул. — Подари ей сыр. — Какие глупости… — Вовсе нет. Подари ей кусочек моего камамбера и долго, проникновенно смотри в глаза. Вот увидишь: лучшего подарка она еще не знала. Адриан повернулся на другую сторону. Было ясно, что от Плагга помощи никакой, одни подколы. Поэтому при первой удобной возможности он решил спросить совета у человека, который наверняка разбирался в хороших вещах, приносящих другим радость. Он спросил совета у Леди-Баг. — Подарок для друга? — переспросила она удивленно и беспокойно огляделась. — Сейчас? Да, возможно, время было выбрано неудачно: только что победив очередного злодея — Мистера Невероятность, они стояли на крыше башни Монпарнас, их талисманы пищали и бедняга, переживший акуманизацию, сидел между ними, потирая отяжелевшую после всех этих превращений голову. — Да, для лучшего друга. — А какой повод, Кот? У него день рождения? — У нее, — поправил он машинально. Ну, и, может, разве с толикой намеренности. Наверное, он все еще хотел увидеть искру ревности в глазах своей Леди. Но ее взгляд вдруг потеплел. И несмотря на то, что эмоции были разные, ее реакция напомнила недавний разговор с Плаггом. Здесь явно было какое-то слепое пятно, которого он не замечал. — Что ж, — проговорила она наставительно. — Лучший подарок — то, что связано с ее увлечениями. — Увлечениями? — Да. Возможно, она поклонница комиксов, тогда подари ей комикс, который она еще не читала. Если ей нравятся острые ощущения, пригласи на аттракционы. Ну, а может, она рыбачит в свободное время, тогда ее наверняка порадует новая удочка или если ты подскажешь ей рыбное место неподалеку от города и составишь ей компанию. Разделить увлечение друга — лучше и быть не может. — Спасибо, Букашечка! — Кот радостно отсалютовал ей и прыгнул с крыши, пока еще оставались считанные секунды до перевоплощения. — Не за что, Котик, — раздалось вслед. Получив ценный совет, такой простой, но такой дельный, Адриан недоумевал, как это он сам не додумался. Ну точно! Что делают друзья? Разделяют общие интересы. И ведь у него с Маринетт был общий интерес. Она увлекалась модой и хотела стать модельером, а он был что ни на есть настоящей моделью и ежедневно соприкасался с тем миром, частью которого Маринетт планировала стать в будущем. Что может быть проще, чем уговорить отца через Натали предоставлять на всех модных показах одно место для его лучшей подруги?

***

Ладно, это было не просто. Первая просьба была отклонена еще самой Натали. «Твой отец не согласится». Адриан выждал два дня и обратился к ней вновь. «Хорошо», — со вздохом, с которым, наверное, атлант поднимал на плечи небесный свод, ответила та. Отец сказал нет. Пришлось идти на приступ лично. Адриан уже не мог отказаться от нарисованной воображением картины, где он сообщает Маринетт, что теперь она сможет ходить на все модные показы, к которым его отец имеет отношение. И даже если его самого не будет там в качестве модели, он будет сопровождать ее, чтобы показывать закулисье и прочие вещи, которые не могут оставить равнодушным человека, мечтающего о мире моды. В этом вопросе у Адриана был один-единственный козырь, который он не смел разыгрывать ранее. Даже когда речь шла о свободном посещении школы или о поездках с классом, он бережно хранил этот козырь в рукаве. Хотя, возможно, он только сейчас осознал, что у него есть это преимущество… — Разве я не делаю все, что требуется? Ты не интересовался, хочу ли я быть моделью и лицом твоего бренда. — Не говори глупостей! Это решение было принято давно, и ты участвовал в обсуждении. — Мне было одиннадцать! Это нечестно, я был ребенком. — Ты и сейчас ребенок. — Тогда я отказываюсь работать на тебя. — Тогда ты не вернешься в школу. Адриан стоял на своем, сжав кулаки, держась у самых дверей отцовского кабинета. Отец же возвышался у своего рабочего места, чуть подавшись вперед, с суровым взглядом на ожесточенном лице. — Чего ты хочешь? — спросил тот с неохотой. — Я хочу, чтобы у меня была возможность приглашать одного человека, друга, на каждый твой показ. Также я хочу иметь возможность приводить своего друга на экскурсии по Дому моды. — Одна экскурсия в сопровождении Натали, — отрезал отец. — Две!.. В сопровождении Натали. Отец потер пальцами переносицу, но кивнул. — Спасибо! Адриан не верил собственной удаче и, окрыленный и переполненный теплыми чувствами к отцу, собирался покинуть кабинет, как вдруг прозвучал напряженный вопрос: — Твой друг — кто он? — О, ты ее знаешь. Это моя одноклассница Маринетт. — Дюпэн-Чэн? — недовольно уточнил отец. — Да. Помнишь ее шляпу? — Хм. Отец впал в странную задумчивость. — Почему ты называешь ее другом? Какой нелепый вопрос… — Потому что она мой лучший друг. — Друг? — Отец был полон недоверия. Неужели он сомневается в его способности заводить друзей? — Друг. — Хорошо. Как я уже сказал, ты можешь водить своего друга Маринетт на все показы и провести ее дважды в Дом моды Габриэля Агреста. — Спасибо, отец. Вернувшись в свою комнату и переварив такой необычный для себя опыт общения с родителем, Адриан с удивлением обнаружил, что Маринетт оказалась не просто причиной, по которой случился этот разговор. Она также была главным вдохновителем его победы. Ведь именно с нее он взял пример, решив не уступать отцу, а отстаивать свои интересы с теми же решительностью и непреклонностью, с которыми Маринетт отстаивала себя и своих друзей. Поистине их дружба была ценным даром, который придавал Адриану сил. И главной наградой за его победу должно было стать счастливое выражение на лице Маринетт.

***

Маринетт выглядела несчастной. — В чем дело? — спросил Адриан огорченно. — Тебе не нравится? Он поделился с нею радостной новостью на обеде, когда весь класс отхлынул в столовую, а ее он попросил задержаться. Маринетт очень переволновалась. Она цеплялась взглядом за Алью, но та, подмигнув ей, скрылась из класса, увлекая за собой любопытного Нино. Пока и остальные ученики покидали класс, Маринетт не знала, куда деть взгляд, и от Адриана не могла укрыться ее нервозность. — Нет, что ты! — тут же воскликнула она. — Спасибо, спасибо тебе огромное! Я буду рада побывать в модном доме твоего отца. Для меня это честь. И такая удача… Спасибо! И вместе с Натали — наверняка она все знает о работе модельера… — И вместе со мной, — улыбнулся Адриан лукаво. — Я же не брошу своего друга одного на мероприятии, которое сам затеял. Он был несказанно рад, что порадовал ее. Но тут мимолетное счастье Маринетт сдулось. — А, да, точно… Она вновь поникла. Затем набрала воздуха в легкие, готовясь сказать что-то… Но не сказала. — Все в порядке? — встревожено спросил Адриан, положив руку ей на плечо. — Да-да. Я просто неважно себя чувствую, наверное, начинаю заболевать. Я пойду домой. — Я провожу! — Не надо, Адриан. Она подняла с парты свой рюкзачок и поспешила к выходу. Его подруга была расстроена, хоть и пыталась это скрыть. Теперь это было очевидно. Это ранило Адриана. — Маринетт, постой! Он подбежал к ней и удержал от того, чтобы потянуть за дверную ручку. Она обратила на него усталый взгляд: даже не на него, а скорее на полоски на футболке. Существует миг, когда человеком овладевает решимость совершить тот или иной поступок. В этот самый миг поступок этот представляется лучшим выходом из сложившейся ситуации. Просто как-то так совпадают звезды, выстраивается парад планет или просто сигналы, поступающие из мозга, в хаосе несутся куда глаза глядят и в итоге срабатывают самым неожиданным образом. В этот самый миг Адриан вдруг благодаря какой-то невероятной мыслительной комбинации решил, что поцелуй это выход. Наверное, расчет заключался в том, что раз Маринетт расстроена, то нужно срочно ее чем-то порадовать или на худой конец отвлечь. Ведь она — его лучший друг, а ему невыносимо видеть своего друга в расстроенных чувствах. А поцелуй — это приятно. Поцелуй точно отвлечет ее… Хотя нет, ни о чем таком он не успел подумать, а просто поцеловал. Чуть склонился, чтобы дотянуться до нее, обнял за плечи и прикоснулся губами к губам. Он прикоснулся и застыл. Его глаза были закрыты, но казалось, что дыхание Маринетт прервалось с коротким тихим «Ах», которое она выдохнула ему в губы. А потом она ответила ему. Они целовались долго, сладко, с трепетом держа друг друга в объятиях, балансируя на грани, когда очарование момента так хрупко, что разбить его может все что угодно: от не вовремя открытых глаз до вернувшейся в класс учительницы. Собственно, последнее и случилось. — Кхм, — тактично разрушила момент мадам Бюстье. Маринетт отпрянула в сторону, Адриан вздрогнул, но все его существо было по-прежнему больше поглощено существованием Маринетт. Изумление мадам Бюстье выражалось в приподнятых бровях, а деликатность, с которой она собиралась действовать, — в легкой улыбке. — Ребята, школа — место для учебы и дружеского общения. Вам стоит держать себя в рамках общественных норм, а также понимать, что помещение класса, как и любое школьное помещение, не гарантирует приватности. Представьте, что на моем месте мог оказаться месье Дамокль или мадам Менделеева. Маринетт покраснела и мельком глянула на Адриана. А он почти не отрывал от нее взгляда. — Вы меня поняли? — мягко поинтересовалась учительница. — Да, мы все поняли, мадам Бюстье, — пробормотала Маринетт. Адриан очнулся и обернулся к учительнице. — Извините за этот инцидент. Больше вы такого не увидите, — заверил он со всей серьезностью. Ну, разве что, может, его счастливая улыбка сбивала весь настрой. — Ступайте. Маринетт тут же выскочила из класса; Адриан не посмел ее догонять, решив, что этим перегнет палку. — Чем это вы там занимались? — спросил Плагг, когда после уроков он наконец-то оказался в своей комнате. Маринетт на занятия, кстати, так и не вернулась. Наверное, ей действительно нездоровилось. — А? Что? — отозвался Адриан рассеяно, вращаясь на стуле и пялясь в потолок. Плагг замаячил перед лицом. — Чем занимались, спрашиваю. — С кем? — С твоей подругой Маринетт. Адриан остановился. — Мы поцеловались. — Как по-дружески. Опасный ты парень, как я погляжу. Твоим друзьям следует быть настороже. Квами был полон скепсиса. — Да ладно тебе! Подумаешь, один поцелуй. Это ничего не значит. Он не испортит нашу дружбу. — Ну как скажешь, — хитро сощурившись, промолвил Плагг.

***

Одним поцелуем дело не ограничилось. Они целовались снова, когда тем же вечером Адриан пришел проведать Маринетт и справиться о ее здоровье. А она в ответ расспрашивала, что у него с Кагами. Их неловкое кружение по комнате в попытках поддержать беседу привело к тому, что они встретились возле кушетки и их рты примагнитило друг к другу. В следующий раз они целовались в опустевшей школьной раздевалке. Потом — в библиотеке. Потом — снова в ее комнате. В результате чего Адриан понял: хорошую дружбу поцелуями не испортишь. Как не испортишь ее и часами игры в видеоигры, походами на концерты Джаггеда Стоуна, попытками Маринетт научить его печь, его первыми макарунами, которые пришлось отправить в мусорку, и всеми последующими партиями, которые они съели с горем пополам, пока у него не начало получаться. Их дружбу не испортили ни совместные забеги в модный дом Агреста, ни череда модных показов, на одном из которых он споткнулся и растянулся на подиуме, потому что имел неосторожность искать ее взглядом, ни даже тот ужасный вечер, когда его отец заявил, что дружба с Маринетт представляется ему более чем сомнительной затеей. Заявил прямо при Маринетт. Адриан в ответ отказался от участия в делах отца, а тот отказал ему в посещении школы. Тогда в семейные дела вмешался Черный Кот, позволивший Адриану сбежать из дома на двое суток и приведший Габриэля Агреста в чувства. А дальше было больше. Дружба с Маринетт пережила такие испытания, как случайное раскрытие личности Леди-Баг перед Черным Котом, когда Леди выбирала из двух зол: спасать напарника или раскрыться. Адриан приходил в себя сутки: не от повреждений — их-то вылечила чудесная сила, а от потрясения. По итогу он четко осознал одну вещь: не только Маринетт была его лучшим другом, но и Леди-Баг — тоже. Это было поистине чудесно. Дружба с Маринетт выдержала и его ответное признание, когда он все-таки подарил ей кусочек камамбера и сказал: «Надеюсь, это не приведет нас к кОтастрофе». В конце концов, их дружба пережила взаимные признания в любви, победу над Бражником и его предложение руки и сердца. Так что зря Плагг стебался.