В конце концов она скажет "Спасибо"

      Тьма - это всё, что молодая антропоморфная куница могла видеть после того, как вновь обрела сознание. К счастью для ее золотисто-желтых глаз, они не были повреждены, и лишь были закрыты плотным слоем ткани, что полностью лишал девушку возможности видеть хотя бы что-то. К несчастью же, ее тело находилось в таком положении, из которого повязку было физически невозможно удалить: шея и руки были надежно зафиксированы в холодных объятиях колодок, что заставляли ее тело находиться в наклоненном состоянии параллельно полу, лишая тело какой-либо мобильности. К тому же, представительница прекрасного пола хоть не могла этого видеть, но прекрасно ощущала, что основание ее хвоста так же было заковано в некую конструкцию, словно подвешенную к потолку, вынуждая хищницу стоять на идеально выпрямленных ногах и полностью сковывая какое-либо движение.       Тело молодой хищницы являлось образцово-стройным, и было покрыто густой, даже в столь неприятной ситуации кажущейся ухоженной шерстью светло-серого, практически аристократически белого цвета, что становилась более темной у кистей, стоп, кончика хвоста и макушки, на коей находилось два миловидных округленных ушка. Волосы же, наоборот, у своих корней имели темно-серый цвет, и при удалении к кончикам становились все более и более светлыми, что часто привлекало восхищенные взгляды окружающих. Их длины как раз хватало для того, чтобы элегантно укрывать собой плечи, либо подчеркивая, либо вступая в контраст с любым платьем, что было в гардеробе леди, однако в данный миг ее волосы безвольно свисали вниз под действием гравитации, а ее полностью обнаженное тело не было скрыто под привычными роскошными тканями. Вернее будет сказать, что на ее теле все же были элементы одежды: та самая повязка, что хоть и временно, но полностью лишала зрения, веревка, что стягивала переносицу и подбородок, сковывая речь, и нечто надетое на шею - нечто, что к неохотному признанию девушки, сидело без всякого дискомфорта. Ее подчеркивающий стройное тело бюст, что нельзя было назвать ни малым, ни великим, так же был подвержен физическим законам мироздания, оказывая еще большее неудобство для женской спины. Роскошный, пушистый хвост же был полностью лишен какой-либо воли из-за все того же неизвестного для девушки изобретения, что не позволял ей ни согнуть ноги, дабы маленько передохнуть, ни прикрыть наиболее сокровенные части.       Ее тело пробирала мелкая дрожь, заставляющая невольно дергаться в столь бездушных оковах, словно высасывающих абсолютно любые шансы на спасение. Причиной дрожи было не только нервное напряжение от нескольких попыток вырваться из сдерживающего механизма и мыслей от безысходности своего положения, и не только от физического изнеможения, вызванного пребыванием в неудобном и унизительно-уязвимом положении, в котором каждый миг тянулся так, словно сама вечность расширяла свои необъятные границы. Девушка не знала, где именно она находится, но прекрасно осознавала, что зодчий, занимавшийся проектированием помещения, не был обременен талантом, ибо ее тело прекрасно чувствовало хоть и легкий, но, все же, заметный сквозняк.       Вот только невольница прекрасно осознавала, что легкий сквозняк не был бы столь ощутимым из-за густого шерстяного покрова, и подобная чувствительность была одним из факторов, что наполнял женский разум страхом. Пленители явно сделали что-то с прекрасным телом, вероятно, использовав запретные чары или же страшный яд, что заставлял его действовать так, словно его обладательница потеряла последние остатки рассудка и стыда. Каждая часть ее организма пыталась убедить сознание, что мысли о том, как именно ей стоит справляться со сложившейся ситуацией, являются ненужной глупостью, и в данный момент у нее есть куда более серьезные потребности.       Наполненное жаром тело непрестанно терзало разум сигналами о неутолимой потребности быть окруженным страстной любовью и пикантной лаской, стараясь заглушить любые попытки к побегу и просто сдаться перед обстоятельствами. Хищница никогда в своей жизни не чувствовала себя настолько возбужденной, настолько полной желания, что чуть ли не начинала плавиться от вожделения, и без того окропляя пол собственным нектаром, капли которого лениво опадали с набухших, раскрывшихся от желания принять в себя кого-либо лепестков сладострастного бутона. Звук падающих капель, смешанный со звуками разгоряченного дыхания и учащенным биением сердца словно убаюкивали ее тревогу, заменяя ее на нечто, что ее тело по-настоящему хочет, но разум лишь боится признаться.       Но сознание пленницы отчаянно сопротивлялось, отказываясь сдаваться. Будучи более юной, она неоднократно слышала от воспитательницы истории о бандитах, похищающих прекрасных дам, после чего лишали их чести и продавали другим для тех же целей, словно какой-то предмет роскоши, но она даже и представить не могла, что станет героиней подобной страшилки. Девушка прекрасно понимала, что те, кто держат ее в заточении, добиваются того, чтобы ее воля была сломлена под натиском желания, и что она, достопочтенная леди, по собственной, на тот момент извращенной воле добровольно снизойдет до богомерзких актов блуда. И лишь только мысль о подобном разжигала в ее сердце искру гнева и ярости, тут же заставляя вновь попытаться вырваться из механизма. Она напрягла все свое тело и, стиснув зубы, в очередной раз постаралась приподнять верхнюю часть колодок хотя бы на дюйм, хотя бы на сантиметр в отчаянной попытке хоть немного приблизить себя к вожделенной свободе.       Но все оказалось тщетно. Механизм не поддался даже на мгновение, даря вместо проблеска надежды очередной удар по психологическому состоянию той, кого он столь крепко сдерживал, беззвучно обещая ей, что она никогда не вернется к прошлой жизни. Остановившись, представительница прекрасного пола попыталась перевести собственное дыхание, но это оказалось куда сложнее, чем она ожидала - сломленный отчаянием гнев вновь уступил место сигналам ее тела, которое словно с новой силой начало заявлять о своих нуждах, и потребностях. На миг в сознание леди прокралась мысль о том, что если работорговцы действительно стараются сломить ее дух, то это значит, что они так же планируют оставить ее в живых, а потому ей не стоит волноваться за свою жизнь. Да, дальнейшую жизнь она проведет в неволе, но хотя бы она останется в живых...       Подобная мысль лишь вновь раззадорила ее гнев, и вновь побудила проверить колодки на прочность. Она не хотела всего этого. Как бы тело не пыталось убедить разум в обратном, куница абсолютно не желала быть невольницей. Да, возможно подобная жизнь дарила бы бескрайнее море удовольствия, и она испытывала бы запретное наслаждение в таких формах и объемах, что заставили бы покраснеть самых опытных и далеких от божественного проведения дам, но то была бы уже не она. То была бы лишь пустая оболочка прежней ее, ибо больше всего в своей жизни леди ценила свободу и возможность распоряжаться жизнью так, как хочется ей. Возможно, такое будущее будет наполнено множеством преград и испытаний, боли, страхом, разочарованием и тоской. Но это будет ее будущее.       Но вновь конструкция оказалась прочнее воли к свободе, и вновь невольница была вынуждена остановиться для того, чтобы перевести свое дыхание, что оказалось еще сложнее, чем раньше. Тело предательски разгорячило дыхание настолько, что ей уже хотелось шумно вдыхать прохладный воздух через лишенный свободы рот. Закругленные уши вновь начали улавливать сладкую серенаду из частого сердцебиения, жаркого дыхания и капель ее собственного сока, что стали ударяться о пол слегка чаще, лишь только раздразнивая животные инстинкты с новой силой. Леди хотела бы сконцентрироваться, начать придумывать новый план для побега, но все, о чем мог сигнализировать ее мозг, был невыносимый, всепоглощающий жар между ее ног, который молил и требовал одновременно о ласке, об удовольствии, о наслаждении. Жаркие, влажные лепестки ее сокровенного бутона были гостеприимно распахнуты для абсолютно любого, кто возжелал бы насладиться его сладостью, при этом периодически, хоть и легонько, но, все же, заметно непроизвольно подрагивая, словно надеясь ухватиться за вожделенный источник блаженства и больше никогда его не отпускать.       От столь сильного возбуждения женский разум выдал новую пугающую мысль. Теперь сознание не было уверено в том, что, даже получив свободу, тело хищницы не взбунтуется окончательно, и первым ее действием не станет ублажение самой себя. Она моментально представила то, как вырвавшись из плена, буквально отрекается от свободы, полностью отдаваясь сладостному плену, тут же прикасаясь к самой чувствительной точке своего тела подушечками двух пальцев, приступая хаотичными, энергичными движениями стимулировать свой очаг удовольствия, и как от подобной стимуляции ее тело начинает всячески изгибаться и извиваться, наконец-то получая именно того, чего столь страстно желало. Разум так же сигнализировал о том, что если, все же, животные желания возьмут вверх, то неизвестно, сможет ли она остановиться от самоудовлетворения даже тогда, когда в помещение кто-либо войдет, либо же она попросту продолжит у всех на глазах, не обращая ни на что внимание и попросту даря зрителям незабываемое шоу. От подобных размышлений молодое сердце наполнилось нотками страха, а на щеках выступил багрянец смущения, ибо леди не только была напугана возможностью сдаться сразу после обретения шанса на свободу, но и испытывала стыд за столь похабные, грязные мысли.       Однако от всех размышлений ее выдернул новый, резкий, тяжелый, но быстрый звук скрежета метала о камень, который, по догадкам пленницы, оповещал о том, что кто-то входит в помещение, в котором она находится в столь унизительном положении. В помещение, в которое ее поместили силой и лишили воли. На миг, сердце куницы замерло от осознания не только того, что в комнате находится один из ее похитителей, но и то, что она полностью беззащитна, и с ней могут делать все, что только вздумается. От подобной реализации благородная дама моментально позабыла о всех утонченных манерах и начала биться в своих оковах, стараясь изо всех сил вырваться на свободу, наполняя помещение стуком колодок. Паника охватила ее сознание, заглушая как, казалось бы, непобедимую похоть, так и слова новоприбывшей личности. Она двигалась хаотично, без плана, словно разъяренный дикий зверь, пойманный в клетку, просто стараясь проделать хотя бы небольшую брешь в механизме. Оскал на лице был переполнен первородным гневом, стремящимся вырваться на волю и разорвать любого, кто посмеет тронуть ее хоть пальцем.       Внезапно она почувствовала нечто внизу своей спины, чего она действительно, по настоящему желала всем сердцем, но, в то же время, мысль от чего вселяла неподдельный, мимолетный ужас. Подобное чувство она ощущала куда ярче, чем когда-то давно, при первом, столь желанном знакомстве с данной эмоцией, ибо в данный миг для куницы подобное ощущение было сравнимо с глотком спасительной, прохладной влаги в знойный день. Слегка растерявшись от внезапного и резкого ощущения, девушка только спустя миг осознала, что нижняя часть ее тела теперь полностью свободна, и, как оказалось, явно затекшие ноги не были к подобному готовы, сгибаясь в коленях и опрокидываясь на каменный, но при этом теплый от разлитой влаги пол. Румянец на щеках стал куда ярче от осознания того, что именно то была за влага, однако за этим последовало новое ощущение, словно мягчайшая из тканей опала на ее плечи, полностью скрывая под собой ее тело. От удивительных происходящих событий, невольница полностью замерла, не зная, чего ожидать дальше, и только тогда ее разум смог разобрать слова, что доносились до ее ушей.       -"Леди Иана, Вы меня слышите?" - произнес одновременно мягкий, но в то же время полный уверенности голос, который, не смотря на свою сладость, явно принадлежал молодому представителю мужского пола, и только сейчас затуманенный яростью и похотью разум смог разобрать слова. Удивляясь еще более от того, что к ней обращаются, как к леди, а не как к собственности, она хотела было что-то ответить, но рот все еще был надежно связан, а потому удалось произнести лишь нечленораздельные звуки. Однако, связанное состояние для рта и глаз продлилось недолго, ибо вскоре обладательница светлой шерсти ощутила то, как ее лица кто-то касается, при этом действуя крайне неспешно и медлительно.       Через миг оковы с ее рта и глаз спали, и перед золотисто-желтыми глазами предстал юный антропоморфный барс, что после оказания помощи выпрямился, вставая слегка правее девушки и разворачиваясь к ней боком, учтиво отводя взгляд фиолетовых глаз от особы в постыдном положении куда-то в стену. Его тело, исключая кисти рук, пятнистого хвоста и женственно-прекрасного лица, скрывалось за роскошным, явно сшитым на заказ нарядом белого цвета c изысканными элементами фиолетового узора, что идеально подходил к глазам юноши. Его длинный, пушистый, но при этом необычайно опрятный хвост спокойно бы доставал до земли, но, в отличие от простого люда, этот представитель кошачьего семейства элегантно подгибал его, демонстрируя свою утонченность. Даже в столь тусклом свете прекрасно было видно, как светло-серая шерсть хвоста контрастирует с темной сердцевиной пятен и с куда более темными контурами, на кончике хвоста переходя в полосатый узор, чередующий в себе светло и темно серые полосы шерсти, создавая еще более необычный вид. Обе руки были сложены за спину и, на первый взгляд, темную шерсть на кистях, резко переходящую в белоснежную на пальцах, можно было принять за элегантные перчатки. Голову же украшала копна длинных, доходящих до самых плеч темных волос с еле заметными, светло-фиолетовыми кончиками на челке. Выражение же лица, что было покрыто белой шерстью, приобретающей более темные оттенки при переходе на лоб, и украшенное пятнышками внезапного освободителя было весьма серьезным, но при этом выражало искреннее беспокойство.       -"Вот, выпейте это" - произнесла таинственная фигура, пряча на миг одну руку в недрах своего наряда и извлекая небольшой пузырек с кристально-прозрачной жидкостью, продолжая: "Боюсь, под действием яда Вам все же лучше сделать это, находясь в заточении, дабы избежать... Неудобных прецедентов" - ловким движением белоснежных пальцев, он откупорил флакон и поднес содержимое к губам пленницы. От него не исходило абсолютно никаких запахов, но девушка не имела представления, что именно за жидкость находится внутри, а ее разум все еще терзали смутные сомнения касательно честности барса. Однако тот, словно читая тревожные мысли, произнес столь же уверенно, как и ранее: "Это противоядие, Леди Иана. Я не желаю Вам зла и я здесь для того, чтобы Вас освободить. Я понимаю, это не легко, но прошу, доверьтесь мне - я здесь для того, чтобы Вас вызволить."       Лишь только услышав про возможность спастись от всепоглощающей похоти, что словно развращала ее душу, куница приоткрыла свой рот, мягко обхватывая губами кончик флакона и залпом поглощая содержимое. На тот момент, её беспокойство действительно отошло на второй план, ибо она была преисполнена уверенностью в том, что хуже ее положение стать может только в самых коварных кознях хитроумного демона. Не имело значение, что именно в этом флаконе, ведь даже, если там был смертоносный яд, то она бы погибла, так и не сломавшись под гнетом заточения и, быть может, ее тело так и осталось бы в заточении, но разум был бы свободен.       Однако, как только флакон был опустошен, сударь в расписном наряде элегантным движением развернулся к пленнице и, опустившись на колено, обратил пронзительный взор в золотисто-желтые очи, аккуратно протягивая свои руки слегка вперед произнося: "Меня зовут граф Ланс Реймурт, я являюсь владельцем того каравана, в котором Вы совершали путешествие - вернее, всех караванов в округе, но это не имеет значения в данный миг. Почти сразу после отбытия, на мое имя было доставлено письмо с требованием выкупа пассажиров - должно быть, вся операция была спланирована заранее, потому письмо и пришло столь рано. Признаться, я подумал, что то был всего лишь нелепый розыгрыш от очередного завистника, но я не мог не удостовериться в подобном лично, а потому и прибыл в оговоренное место с нужной суммой. К счастью, я, кажется, успел вовремя" - с этими словами кошачьи руки коснулись женской шеи, отпирая хитроумный замок и освобождая ее от ошейника, после чего отбрасывая его в сторону, словно богомерзкий мусор, и продолжая: "Я не могу представить, что за ужасы Вам пришлось пережить, но теперь все закончилось - Вам ничего более не угрожает и вскоре Вы вернетесь домой."       По началу для невольницы концентрироваться на словах и осмысливать происходящее было крайне тяжелой, практически неподъемной задачей, однако с каждым вздохом женский разум словно пробирала все новая и новая волна просветления, постепенно рассеивающая тьму возбуждения. Терзающее ее тело желание исчезло практически мгновенно после того, как жидкость из флакона попала в ее организм, и от столь быстрого изменения она все еще оставалась ошарашенной, не в силах осознать, что все это происходит наяву, а не является страшным плодом ее ночных кошмаров. Из отчаяния, страха и ярости она была вырвана появившейся из ниоткуда надеждой на то, что ее персональный ад на земле может наконец-то закончиться.       Увидев это, освободитель протянул руки к замкам колодок и, несмотря на свою ловкость, провозился с ними весьма продолжительное время ввиду своей неопытности в обращении с подобного рода устройствами. И, наконец, одолев безжалостный механизм, он плавным движением поднялся на обеих ногах и отошел в сторону двери, у которой золотисто-желтые глаза только сейчас заметили весьма объемных размеров мешок, в котором до этого торговцы словно хранили овощи. Подняв мешок без каких-либо проблем, освободитель приблизился к девушке, при этом все так же держа взгляд на стене, не смея смущать беззащитное создание своим взором. Поставив хранящий в себе неизвестно что кусок грубой ткани перед подрагивающей от нервного напряжения хищницей, представитель кошачьего семейства элегантно отвернулся боком, убирая руки за спину.       -“Здесь все Ваши вещи, леди Иана” – произнес он все столь же уверенным голосом, что раньше, не делая паузы: “Я буду ждать Вас за дверью, и, когда Вы оденетесь, карета отвезет Вас обратно в город. Не волнуйтесь, я буду лично сопровождать Вас во время пути, и не отойду ни на шаг. Ибо до возвращения домой Вы находитесь под мой защитой” – стараясь вслушиваться в каждое слово, девушка не могла поверить в происходящее. Она никогда бы в жизни не могла подумать, что станет героиней тех самых страшилок про бандитов и работорговцев, коими пугают юных дам во время воспитания. Она так же никогда бы не подумала о том, что станет героиней сладкой истории о принце, что приходит спасать благородных леди из заточения зла. Все произошедшее с ней было столь волнительным, что разуму девушки казалось, что она сошла с ума от пережитого, но здравый смысл все еще отчетливо твердил о том, что она является вменяемой, живой, а главное – теперь вновь свободной.       Как только барс хотел было сделать шаг в сторону двери, девушка набросилась на него столь резким движением, что прикрывавший ее тело плащ опал на землю. Она обвила его пояс своими руками и, не обращая абсолютно никакого внимания на возможное неудобство своей жертвы, и крепко прижалась к нему, утыкаясь лбом ему прямо меж лопаток. Куница не имела представления о том, как она могла бы отблагодарить своего спасителя, а потому действовала лишь инстинктивно, при этом чувствуя то, как бьется могучее кошачье сердце даже сквозь толщу расписной одежды. Она замерла в таком положении на несколько мгновений, не отпуская своего спасителя от себя ни на шаг, и лишь еле слышно шепча дрожащим от напряжения голосом: “Спасибо”.