Герои Юньмэн Цзян и встреча на горе Дафань

Мо Сюаньюй играл отвратительно — и кому угодно другому этого бы было достаточно для того, чтобы развеять все подозрения. Всё же при всех своих личностных недостатках, Вэй Усянь был виртуозным флейтистом. Да, Глава Цзян знал лучше многих, насколько Старейшина Илина хорош в игре на флейте — не только на знаменитой Ченьцин, но и на... немного другой. От воспоминаний о бурной юности и не менее бурных временах Низвержения Солнца тяжело в паху. Но так же Цзян Ваньинь знал и другое — никто во всей Поднебесной не рискнул бы заклинать на сделанной вот так, на коленке, флейте. Никто. Кроме Вэй Усяня — который высказывал эту идею своему шиди во всё те же времена бурной юности. А значит, в теле дурачка-Мо не мог быть никто, кроме Вэй Усяня. Удар Цзыдянем — не столько последняя проверка, сколько попытка убедиться, что бывший шисюн — а может ли вообще шисюн быть бывшим? и не хотел ли глава Цзян сказать тут другое слово? — не опустился до захвата чужого тела. Нет, не опустился. Какими бы темными путями он ни оказался в теле Мо Сюаньюя — оно теперь его и только его. Что ж, теперь можно со спокойной душой хватать Усяня за шиворот и тащить в Пристань Лотоса. Не в пыточные, нет — глава Цзян... Да, соскучился. Как минимум, по этому умелому рту. Ах, не в твоём вкусе, да? Ну, благопристойный Ханьгуан-цзунь, может, и поверит в это — но уж точно не тот, с кем — единственным! — Вэй Усянь делил ложе. Неоднократно и к обоюдному удовольствию. И это юный Цзян Чэн боялся до дрожи репутации обрезанного рукава. Цзян Ваньинь — сполна испивший крови родных и врагов, проведший орден не только через войну, но и через тринадцать лет политических интриг послевоенного мира, — не боится. Так что нет, господин Второй Нефрит Лань, Вэй Усянь пусть и отступник, но всё ещё адепт Юньмэн Цзян, и разбираться с ним — дело исключительно Цзян Ваньиня. Или Облачные Глубины желают конфликта с Пристанью Лотоса? Наверное, потом даже можно будет сказать всем, что и правда в очередной раз ошибся и это не Вэй Усянь. Почему же Мо Сюаньюй до сих пор жив, а не повторил судьбу многих других тёмных заклинателей, попавших в Пристань Лотоса? Так главе Цзян в кои-то веки попался не самонадеянный юнец, ищущий лёгкой силы, а нормальный теоретик Тёмного Пути, готовый сидеть на жопе ровно и заниматься исследованиями. А с репутацией Мо Сюаньюя, пожалуй, и никто не удивится, если однажды этот теоретик окажется в постели Цзян Ваньиня.