Как приручить Учиху

      — А… а… апчхи-ха! — раздалось на целый квартал Конохи.       Случайно оказавшиеся неподалёку трое юных членов клана Учиха вздрогнули, услышав знакомые, пробирающие до глубины души нотки голоса Тобирамы Сенджу.       — Будь здоров, брат! — Хаширама протянул больному новое влажное полотенце и носовой платок.       — Чёрт бы побрал эту простуду! — шумно высморкался Тобирама. — Ну вот поясни, какому дьяволу нужно продать душу, чтобы эта хворь не цеплялась? Почему даже твои лечащие способности, которые мгновенно восстанавливают тело, сращивая кости и мышцы, исцеляя смертельные раны, не могут вылечить такую чепуху, как простуда?       — Ты же знаешь, я сам иногда болею, и даже твои лекарственные чаи помогают не сразу, — добро улыбнулся Хокаге, гладя раскрасневшегося дрожащего брата по голове. — Помнишь, когда мы с Мадарой под дождём полдня дрались, как я потом три дня лежал и тебе приходилось даже горшок мне носить?       Тобирама мрачно кивнул.       — За тобой-то горшок носил, а вот ему — хоть бы хны. Бегал тут по пять раз за день, тебя спрашивал… Я даже в него горшком метнул, но эта скотина уклонилась и мне пришлось долго извиняться перед Итто Шимурой, который ковылял мимо. Вот почему эти гады не болеют никогда, а? — гнусаво спросил он, отпивая лечебный настой.       — Я могу спросить у Мадары, — Хокаге осенила блестящая идея.       — Ага, и, конечно же, он тут же порекомендует отвар из бледных поганок и даже не соврёт, — проворчал Тобирама. — Зараза к заразе не липнет, вот что. И любая поганка их ядовитостью отравится! — он зашёлся в приступе судорожного кашля.       — Брат! — со слезами на глазах воскликнул Хаширама.       Он всё-таки спросил Мадару, в чём секрет их иммунитета.       Не сразу, но спросил.       Сделав серьёзное лицо и сверкнув Шаринганом, Мадара хриплым, весьма пьяным голосом поведал:       — Кошки!       — Что — кошки? — заплетающимся языком спросил Хаширама, помнящий о своей миссии даже после пятой бутылки.       — Кошки! — кивнул Учиха. — Тёплые такие, мурчащие… спят с нами, лечат… — он хихикнул. — Самое главное — урчание! Кладёшь её на больное место, она тебя покогтит, поурчит, и с утра ты как новенький… — и он упал лицом в грудь Хокаге, тихо урча.       Кое-как доставив пьяного и мяукающего друга домой, сдав на руки его родне, Хаширама отправился домой, поведать брату великий секрет.       — Пр-снись, б-брат! — тряс он несчастного больного, который наконец-то уснул. — Кошки! Кошки сек-крет зд’ровя Учих! М’жара с-сам мне п’ведал по ба-а-альшому секрету! — он навалился на Тобираму. — Урчат и когтят, и ты здоров как огур!.. хр-р-р-р… — он звучно захрапел на груди зашедшегося в новом приступе кашля Тобирамы.       — Эх, брат… — прокашлявшись, покачал головой тот. — Где ж я кошку найду? — и тут его взгляд упал на полку.       Подозвав дежурящего у комнаты паренька Сарутоби, Тобирама попросил доставить Хокаге в его комнату и поймать кошку.       — Н-но… — заикаясь, видимо парень тоже выпил, чтоб не замёрзнуть. — Сарутоби с кошками не ладят. Наша связь с обезьянами отпугивает котов…       — Хрен с вами, — закашлялся Тобирама. — Уноси его превосходительство, а то у меня от храпа голова совсем разболелась. — Сам справлюсь!       — Вы… вы куда-то пойдёте? — глаза юноши полезли на лоб.       — Нет, у меня есть идея получше… — усмехнулся шиноби, глядя сквозь охранника на свой шкаф.       Стоило Сарутоби покинуть комнату, сгибаясь под тяжестью мощного тела Хокаге, кашляя и чихая, Тобирама добрался до шкафа и принялся размышлять.       Сама по себе техника была довольно ерундовой. Всего несколько печатей — и целые сутки влитая чакра будет функционировать совершено автономно…       Собравшись, он приступил к исполнению.       — Тигр, кролик, змея, овца…ца…ца… Апчиха!.. Кролик! — складывая печати, он не удержался от чиха, руки дрогнули, дозировка чакры знатно увеличилась, и он замер, прислушиваясь и присматриваясь к произошедшему.       Печати «Апчиха» — двух сложенных вместе торчащих средних пальцев, не существовало, но с чем там Рикудо не шутит? Вдруг Индра, тоже простудившись, придумал и такую печать, но засекретил из-за её мощи, и теперь Коноху разнесёт из-за дурацкой простуды младшего брата великого основателя?       Коноху не разнесло. Даже дом Сенджу спокойно стоял на месте. Даже снег с деревьев не осыпался. Несмотря на появление лишней печати, техника сработала как надо.       — Мрррррр! — раздалось снизу. — Мррррр!       — Посчитаем, что эксперимент прошёл удачно… — вздохнул Тобирама, наклоняясь и шипя от накатившей в голову тяжести.       Закутавшись в урчащий тёплый воротник, он вскоре уснул, с мыслью «Чёртовы Учихи, это реально работает!»       Проснувшись около полудня, Хаширама отправился к рукомойнику, и обалдело уставился на убирающего с дороги наваливший за ночь снег, полуголого брата. Из одежды на нём были лишь штаны, сандалии и… его белый воротник.       — Доброе утро, брат! — поздоровался он, бодро размахивая лопатой. — Чай от похмелья и завтрак уже на столе!       — Брат? — глаза Хаширамы были готовы вылезти из орбит. — Ты… ты же болен! Тебе лежать нужно! Ты чего полуголый бегаешь?!       — Я полностью здоров, — облокотившись на лопату, почесал затылок Тобирама. — Не хочется признавать, но метод Учиха очень эффективен!       — Метод… Учиха? — не понял Хокаге, подходя ближе к брату, зябко кутаясь в кимоно. — Стоп… Мы с Мадарой пили, обсуждали политику, а потом… Потом ничего не помню! Как я попал домой?       — Сам пришёл, и Мадару ещё ухитрился по дороге закинуть в поместье, — пожал влажными от пота плечами Тобирама, утирая лоб. — Действительно, очень простой и действенный метод. Так что загляну-ка я к ним, может, ещё что найдётся простенькое и интересное… — его губы расплылись в предвкушающей улыбке.       — Брат, но как? — Хаширама, всё ещё не в силах поверить в чудесное исцеление, хлопнул Тобираму по плечу и вздрогнул.       Воротник шевелился. Он мелко дрожал и тихо урчал.       — Ч-что это?! — с восторгом вытаращился он на белый мех. — Брат, оно… живое?       — Нет, — покачал головой Тобирама, поглаживая воротник. — Я применил технику одушевления, придав ему свойства кошки. Я уже даже придумал для него наименование — Турибуру (1).       — Трепет Сердца? Вот как… — зачаровано протянул Хокаге. — А от больной головы оно помогает?       Всемогущие лечащие техники Хаширамы Сенджу были совершенно бессильны перед тремя недугами: простуда, понос и похмелье.       — Скорей уж «мозготряска», — буркнул Тобирама, направляясь к дому. — Чай поможет, а я пошёл к Учихам.       Одевшись потеплее и погладив воротник, Тобирама отправился в стан врага, то есть — к милым соседям с очень действенными методами лечения.       Пока все прохожие здоровались и желали брату Хокаге крепчайшего здоровьичка, окрестные кошки набежали поглядеть на чудо дивное — мурчит, шипит, а у человека на шее сидит! И не слезает…       Первым Учихой, на которого натолкнулся Тобирама, была Ната Учиха — крепкая куноичи почтенного возраста, мастер генджутсу. Ната рисовала своих котов, которые картинно расположились на заснеженном дереве. Но стоило Тобираме появиться в поле зрения, коты посыпались с заснеженной яблони, как перезрелые груши и навострили уши, воинственно виляя хвостами.       Турибуру, неожиданно даже для своего создателя, предупредительно зашипел, намекая «Не трогайте моего хозяина, он мой!».       — Ой! — куноичи выронила кисть, удивлённо уставившись на поразительное явление — совершенно здорового Сенджу в шипящем воротнике. — Он… он не кусается?       — Не должен, — зловеще усмехнулся Тобирама. — Добрый день, Ната-сан! Простите, что спугнул ваших котов.       — Да не страшно, — женщина сложила рисовальные принадлежности в футляр. — Всё равно я уже почти закончила. А вы к нам по какому делу?       — Так… прогуливаюсь… — неопределённо бросил Сенджу. — Доброго дня, Ната-сан!       Он отправился дальше, оставив сверлящую его Шаринганом женщину совершенно озадаченной.       Ничего примечательного пока не наблюдалось. Большая часть Учих сидела дома, и только молодняк оттачивал свои движения на расчищенной от снега площадке перед домом.       Следующей жертвой воротничка стал Рамон Учиха, владевший огненными техниками почти на уровне Мадары.       Проходя мимо, мужчина приостановился и обернулся.       — Простите мне послышалось… мурлыканье? — переспросил он приятным баритоном.       — Не послышалось! — бодро ответил Тобирама, поглаживая воротник, который заурчал ещё громче.       — Это… это что? — удивлённо спросил Учиха.       — Турибуру, — пояснил Сенджу. — Очень редкое явление. И очень полезное.       — Можно погладить? — серьёзные черты лица Рамона разгладились.       — Попробуй, — пожал плечами Тобирама.       Мужчина осторожно протянул руку и коснулся пальцами белого меха. Воротник отреагировал положительно, не только заурчав и сильнее затрясясь, но и даже слегка потянувшись навстречу пальцам.       — Поразительно! — только и смог выдохнуть Рамон, поглаживая мех. — Если… если вы ещё где-то найдёте такое, я бы желал пробрести. Он так успокаивает…       — Есть такое, — по-доброму усмехнулся Тобирама, внимательно изучая реакцию одного из самых сдержанных Учих.       Немного поболтав о политике Конохи, пока Рамон гладил турибуру, Сенджу отправился дальше, пытаясь найти хоть что-то, что могло оказаться полезным, но ничего, кроме заснеженных домов, пустых дворов с осушенными прудами и спящими под снегом садами, не обнаружилось.       Тут из-за поворота вылетело что-то маленькое и синенькое, впечатавшись в Тобираму.       — Ой… — юный Учиха, совсем ещё ребёнок, отшатнулся от страшного дядьки Сенджу. — Простите-простите, Тобирама-сама, Кука не хотел! Кука случайно! Кука больше не будет, пощадите!       Расплывшись в снисходительной улыбке, мужчина полез в карман, нашарил там леденец и протянул испуганному подростку.       — Прощаю, прощаю, — он постарался выглядеть наиболее миролюбиво. — Ничего страшного, только не носись ты так, упадёшь ещё, повредишь чего, малыш…       — Кука не малыш! — нахмурился подросток. — Кука уже умеет использовать огненный шар, у Куки есть Шаринган! — ребёнок сверкнул красными глазами, подтверждая свои слова. — Кука станет сильной куноичи!       — Верю, верю, — закивал Тобирама. — Поэтому вот тебе сладенького, для восполнения сил! — он потряс леденцом в воздухе, настойчиво протягивая настороженной девочке.       Учиха с большим подозрением косилась на брата Хокаге, но тут внезапно раздалось благозвучное мурлыканье, и девочка во все глаза уставилась на чудо.       — Что это? — испуганно спросила она.       — Турибуру, — Сенджу погладил сильно дрожащий воротник. — И ты ему, похоже, нравишься. Дадим Куке леденец? — воротник самозабвенно заурчал, аж дёргаясь на шее.       — А… откуда такой? Что он ест? — девочка машинально взяла конфету, развернула бумажку и сунула красную сладость в рот.       — Да вот… ничего… — развёл руками Тобирама. — Зато он дарит любовь и уют.       — Можно погладить? — глаза девочки привычно потемнели, и она заворожено принялась перебирать урчащий белый мех.       — Как котёнок, — улыбнулась она, прикрыв глаза. — А у меня тоже есть кошка! Её зовут Моуджю (2). Интересно, они бы не подрались?       — Не думаю, — покачал головой Тобирама. — Турибуру делают только хорошее.       — Тогда бы они подружились! — серьёзно заявила Кука. — Может, турибуру отучил бы Моуджю воровать хлеб со стола!       — Может… — улыбнулся Сенджу.       Ещё немного поболтав, он пошёл дальше, отсыпав девочке ещё вишнёвых леденцов и, не удержавшись, потрепал её по голове. Уж больно она была похожа на котёнка.       Вот только Сенджу совершенно не подозревал, что эта хрупкая девочка является мастером в таких иллюзиях, которые ему даже в кошмарах не снились. А кошмары, особенно эротические, последнее время мучили его всё чаще и чаще… И всё потому что чёртовы Учихи слишком красивы и женоподобны!       Он уже был неподалёку от дома Мадары, когда увидел висящего на ветке, качающего пресс как заведённый, полуголого племянника вышеупомянутого главы клана. Хиро Учиха славился своей страстью к тренировкам и тайджутсу, и даже родня считала, что парень слегка помешан на этой теме.       Увидев Тобираму, парень неловко дёрнулся и упал с ветки, по-кошачьи приземлившись на все четыре конечности и припав к земле.       — Вы к дяде? — сурово переспросил он. — А его нет, он ушёл в соседнее селение.       — Нет, я просто прогуливаюсь, — пожал плечами Сенджу, и тут его воротник довольно мрукнул, и даже потёрся о щёку с красной полосой. Кажется, ему понравилось проявлять нежность и подавать голос. Жаль, что после полуночи действие техники закончится, и он станет обычным куском меха. Тобираме уже начало нравиться это урчание. Хотя в бою оно явно бы отвлекало.       — Это… что? — парень уставился на воротник во все глаза. — Оно… шевельнулось?       — Да, — невозмутимо ответил Сенджу. — Это — турибуру, очень редкое существо. Дарит нежность и комфорт.       — А… — парень резко вскочил и пружинистой походкой подошёл поближе, косясь на воротник. — А у него нет блох? А то у моего Райка недавно завелись, дядя волчью варежку даже притащил, чтобы все на неё после купания перебежали… (3)       «Так вот почему у твоего дяди в его лохмах блох нет!» — догадался Тобирама, решивший узнать секрет Учиха, а то от недавно поселившихся в деревне Инузука блохи распространились по всей деревне, и даже Абураме Шири, глава клана насекомоведов, был бессилен остановить это нашествие.       — Пока нет, но учитывая обстоятельства… — пробормотал он. — Страшно подумать, если Хокаге искусают блохи! Вдруг официальная встреча, а под его одеждой закрадутся паразиты… Сраму не оберёшься! — проворчал он.       — Хах, всё просто! — улыбнулся Хиро, не отводя глаз от воротника и слегка подпрыгивая на месте, словно собирался «танцевать». — Если блох много — мы их выжигаем. А ещё можно делать раствор из пижмы и всяких корней, им мыть и помещение, и котов. Дядя расстроится, если Хаширама-сама будет страдать… — он замялся. — Точнее ржать он будет, громко и долго, но в душе — расстроится… — он почесал затылок. — Ладно, пойдёмте, я дам вам немного смеси и рецепт, а вы… можно его погладить?       — Можно, можно, — добродушно заявил Сенджу, разглядывая тощего, не смотря на все тренировки, молодого мужчину. — Когда там твой дядя вернётся?       — Вечером обещал, — нахмурился парень.       — Кстати, о вечере… — Тобирама попытался вызнать ещё один секрет. — Они с моим братом вчера так упились в кабаке… Хаши с таким похмельем проснулся… — он закатил глаза, обводя кругом небо. — Разве хорошая идея идти по делам в таком состоянии?       — А дядя давно уже придумал лекарство, — пожал плечами Хиро, заходя в дом. — Подождите минутку, — и он скрылся в доме.       Тобирама задумчиво гладил воротник, который делал мягкими не только Учих, но и его самого.       Идея попытаться ослабить бдительность злейшего врага с помощью воротника, была очень соблазнительной… Он надеялся, что по возвращению Мадара отправится на собрание, где расскажет о своём визите к соседям, а там уже… возможно и попадёт под чары воротничка?       Хиро, накинувший клановое одеяние на плечи, вернулся с двумя глиняными баночками, открыв и продемонстрировав, что внутри лишь трава и никакой гадости.       — Это, — он ткнул в зелёную крышку, — ивовая кора от похмелья. Только на Хокаге-сама не подействует. Простите за цитату, но дядя сказал «Он сам такое дерево, что другие деревья на него не окажут эффекта», — он поёжился. — Ну, а тут, — он потряс баночкой с красной крышкой, — средство от паразитов. Муравьёв и клещей тоже отпугивает. А если добавить сахара и поставить чашку с ним в угол — все комары там будут.       Тобирама благодарно кивнул, глядя, как парень поглаживает воротник и оба тихо тащатся.       — В вас больше хорошего, чем вы думаете… — философски заметил Хиро. — Он это подтверждает…       «Да и в вас тоже…» — подумал Сенджу, глядя на довольную физиономию племянника Мадары.       Распихав банки по карманам, Тобирама отправился в лабораторию, провести анализ средств, прежде чем применять их на практике.       Воротник был невыносим. Он урчал и мешал сосредоточиться, вызывая желание гладить и почёсывать его, но стоило повесить этот кусок меха на вешалку, выяснилось, что он умеет весьма натурально мяукать. А вот есть — нет, не умел.       — Ничего, ничего, после полуночи ты уже не будешь таким активным… — проворчал Тобирама, наконец-то завершив анализ трав и придя к выводу, что оба средства действительно безобидны.       А потом он почуял знакомую чакру, накинул воротник на плечи, тут же благодарно заурчащий, и отправился к брату, ждать Мадару.       Тот явился достаточно быстро. Злой, мокрый и уставший.       — Я пытался договориться с жителями Танкоу о поставках угля для отопления, — с порога заявил он, с его плаща капало, — но они ни в какую не хотят делиться своими залежами. Говорят — подпорки в шахте слабые, дальше копать опасно. Даже когда я им пообещал, что сам Хокаге укрепит их стены — они заявили, что «волшебному дереву» они не доверяют, а сейчас заниматься лесопилочными работами и укреплять промёрзшую шахту слишком опасно, камень может поползти и прихлопнуть всех.       — Да, дела… — почесал затылок Хаширама, наливая гостю чай. — Это мои техники для них «волшебное дерево», или я? — он скорчил грустную физиономию.       — Не уточнял, — бросил Мадара. — Короче говоря, угля нам не дадут, и придётся до весны расходовать чакру на «волшебное дерево» для растопки и нам поднапрячь лёгкие. Оружие опять в дефиците, на дорогах бардак, и придётся в кузнях пользоваться тем, что есть. И мыться пореже! — добавил он. И тут дёрнулся, медленно развернувшись к сидящему в углу Тобираме, быстро конспектировавшему отчёт Мадары, ибо тот терпеть не мог возиться с бумажками.       — Что это, Сенджу? — он тут же просканировал Шаринганом пространство вокруг Тобирамы, но ничего не обнаружил. — Я слышу… мурлыканье?       — Да, это турибуру, — довольно заявил тот, почёсывая воротник, который заурчал ещё громче и потёрся о щёку хозяина. — Очень успокаивает.       — Откуда ты это достал?! — Мадара подскочил к нему, бесцеремонно лапая белый мех грязными руками. — Оно… оно же не живое? Зачарованное? Что это?       — Это… — хотел было сказать Хаширама, но поник под грозным взглядом брата.       — Это очень редкое существо, просто так их не достать, — внутренне ликуя, принялся врать Тобирама. — Их главное предназначение — умиротворение. Они очень нежны. Но могут нашипеть, если заподозрят, что против хозяина задумали нехорошее, — предупреждая последующие вопросы, он принялся излагать полученный в квартале перечень: — Они не кусаются, ничего не едят, не гадят, не метят, и блохи у него пока не завелись.       — Изумительно! — воскликнул Мадара, его глаза безумно загорелись. — Я обязан достать себе такой же! Как он там назывался, говоришь?       — Турибуру, — повторил Сенджу. — Но ты их просто так не найдёшь… Однако, если я узнаю об этом… Я сообщу.       Весь вечер Мадара не отлипал от воротника, что сильно раздражало Тобираму. Он пытался снять мех и дать Мадаре его погладить, но тот так разорался, что пришлось вернуть его на плечи, на которых его сминал и ласкал Учиха, уже вымывший руки.       Тобирама внимательно следил, каким блаженно расслабленным выглядит враг, перебирая белый мех. Прямо ангел. Кто заподозрит в таком небесном создании одного из самых опасных и жестких людей эпохи?       Также Тобирама думал над последствиями. Зачаровывать воротник каждый день — слишком хлопотно. Да и его собственническое поведение заставляет желать лучшего. Глаз у воротника нет, так что генджутсу на нём не используешь.       Но какими шёлковыми становятся все Учихи, стоит им увидеть воротник. Ладно ребёнок, но ведь Рамон и Хиро были весьма суровыми и жестокими воинами, однако при виде турибуру становились милейшими людьми. Действеннее всякого генджутсу работает! Лишь бы они потом не сожалели о своей слабости…       Мадара ушёл, уверяя, что и у него будет в скором времени такой турибуру.       С утра Тобирама проснулся от того, что что-то щекотало его пятку.       Это был его воротник. Он урчал, полз и проявлял признаки активности.       Техника не развеялась.       И он пустился в изучения свойств своего нового питомца.       Тот определённо имел чутьё. При приближении к территории Инузука он шипел, его шерсть встала дыбом, а завидев пса — он разорался, и Тобираме пришлось срочно ретироваться с помощью Хирайшина, чтобы нинкен не атаковал его воротник.       Ещё турибуру обладали каким-то примитивным интеллектом, ползая на шерстинках, ища места потеплее. Это он обнаружил, когда нашёл сбежавший воротник у очага.       Стоило ему выйти на улицу — тут же выстраивалась очередь из Учих, в основном детишки, которые всё норовили погладить воротник. Тобирама сильно разорился на сладости, которые детишки с радостью принимали. Некоторые, особо юные, пытались поделиться с воротником подарками, желая его накормить, и Тобирама сильно об этом пожалел, купая ворчащий воротник, чтобы смыть с него размазанный шарик данго с соусом и вымыть две прилипшие карамельки.       А вот блохи его не трогали. Он даже специально пробрался в самый блошиный притон, но мало того, что блохи убегали от воротника, они и самого Сенджу не трогали.       На третий день Мадара ворвался к нему в лабораторию с ошалевшими глазами.       — Где ты его нашёл?! — заорал он. — Я исходил все окраины, и никто ничего не слышал о трясущемся и мурлыкающем мехе! Откуда он у тебя?! Признавайся, это коварный план, чтобы подчинить себе весь клан? Хиро тут вчера составил мне в ванне компанию, и между делом заявил, что не может устоять перед твоим воротничком! А ещё этот мелкий наглец отметил, когда мыл мне волосы, что я выглядел бы в разы грознее, если бы моя грива урчала и шипела в бою! Признавайся, что это такое, иначе я его разрежу на мелкие куски! — заявил он, потрясая кунаем.       — Успокойся, сейчас зима и они спят, — мрачно соврал Тобирама. — И я же говорил — редкие. Я прочитал в древнем трактате о них, отправился в пещеру и нашёл этого.       — Где эта пещера? — тут же уцепился за надежду Мадара.       — Далеко, неделю ходу. А сейчас бури зарядят, туда не дойти, но я оставил метку, — вдохновенно врал Тобирама, уже прикидывая план действий. — Могу завтра тебя отвести, если тебе не терпится.       — Я сам! — буркнул Мадара.       — Нет уж, сам ты не найдёшь. Я отдохну, и завтра мы туда отправимся, оденься потеплее, — буркнул Сенджу.       Ещё немного поискрив, Учиха покинул его, и Тобирама приступил к своему чёрному плану.       Сначала он слетал в отдалённое селение, притворившись старушкой, где выторговал чёрный соболий воротник с синим отливом.       И тогда он отправился в пещеру на границе с территорией самураев, где уложил воротник на камень.       Вернувшись домой, он хорошенько отоспался, а с утра, за час до визита Мадары, смотался в пещеру и применил к нему ту самую технику, используя печать «апчхиха», но ничего не вышло. Видимо чих должен был быть искренним.       Припудрив ноздри перцем, Тобирама попробовал вновь и, чудо! Чёрный мех ожил и заурчал.       Довольный своим триумфом, Сенджу быстро вернулся домой, разделся, залез в постель и принялся ждать Мадару.       Тот явился заранее, вооружённый до зубов.       Покачав головой и одеваясь, Тобирама заявил, что столько на себе не понесёт, врагов в пещере нет, и большую часть железа придётся оставить здесь.       Мадара поворчал, но согласился, оставив внушительную часть своего арсенала под присмотром племянника, читавшего исписанные кривоватым почерком листы.       «Их тела слились в единое целое», — краем глаза прочитал Сенджу, когда Хиро переворачивал страницу. — «Я так люблю тебя, Мадара, безумно! — воскликнул юноша, выгибаясь в сильных и ловких руках великого шиноби»…       «Тьфу, надеюсь, про меня такого не пишут…» — подумал Тобирама, поставив галочку разузнать, кто промышляет этими хулиганствами, и знает ли сам Учиха о таких сочинениях в его адрес?       Обхватив Мадару за плечи, Тобирама в пару скачков перенёс их в пещеру, и тут же присел, касаясь пальцами пола.       — Я чувствую впереди несколько слабых потоков чакры, — заявил он. — Не уверен, что это турибуру, но проверим.       Он специально повёл Мадару длинной дорогой, на которой они наткнулись на гнездо спящих летучих мышей, затем — клубок змей, и только потом обнаружили чёрный кусок меха, который, услышав приближение шагов, тут же запищал, и воротник Тобирамы откликнулся на него.       Мадара осторожно коснулся чёрного меха, и тот отозвался пронзительным урчанием, потираясь о его руку.       — Смотри-ка, повезло тебе, такой же чёрный, как и ты… — протянул Сенджу. — Ну, что, обратно?       — А ещё здесь есть? — с горящими глазами поинтересовался Учиха.       Тобирама присел, посканировал пещеру и покачал головой. — Нет. Но нам повезло, что здесь нашлись двое.       — Подозрительно повезло… — протянул Мадара, накинул воротник на плечи и, убедившись, что тот просто урчит и не пытается его придушить, умиротворённо выдохнул.       — Давай обратно, тут холодно, — буркнул Тобирама, хватая Мадару за плечи и возвращая их в Коноху.       Помотав головой после перемещения, Мадара бросился к племяннику.       — Хиро, смотри, что у меня теперь есть! У меня тоже есть такое! — заявил он, гордо выпятив грудь, к которой тут же потянулись руки племянника, поглаживая иссиня-чёрный мех. — Всё, теперь клан присягнёт мне! — гордо заявил он. — Пойду покажусь! — и оба Учихи, собрав всё оружие, покинули дом Сенджу.       — Брат, эта техника?.. — с сомнением протянул Хаширама. — Она же… Развеется?       — Неизвестно, — пожал плечами тот. — Я допустил ошибку, когда применял технику, и мой воротник теперь всё время живой.       — А… воротник Мадары же не выкинет ничего плохого? — обеспокоенно спросил Хокаге.       — Это от Мадары зависит, я его зачаровал также, как и свой, — неопределённо ответил Сенджу.       А дальше в Конохе воцарился мир, и Мадара стал куда уравновешеннее, но только пока носил воротник. Стоило ему остаться без любимого куска меха, так он вновь впадал в буйство и пугал всех подряд.       И жили бы они так долго и счастливо, но, как и все животные, воротники панически боялись биджу. Особенно Девятихвостого… ______________________________________ (1) Трепет сердца. Пишется как «чу» (Сердце, разум), «ри» хираганой и «буру» — «трястись, дрожать». И да, это триббл из Star Trek. (2) Хищный зверь (3) Отсылка к дораме «Neko zamurai»