Перья павшей пустельги

      - «Мне тогда показалось, что ты был… ей. Девушкой. Меня замучил тот демон, наверное, я была не в себе…», - Сэймир озвучил показанное Свербигой.       Эспарцет прервал размышления и развернулся к друидам.       - Нет. Я правда могу принимать как мужскую, так и женскую форму, - Эспарцет принимал(а) обе ипостаси одновременно, и конец фразы был произнесён многоголосо.       - Чёрт возьми! – поразился Сэймир, отпрянув назад. – Какое твоё «я» настоящее?       - Равнозначные. Нет притворного. Оба – истина. Не знаю, почему так могу делать, - уже устало ответила Эспарцет, желая закончить разговор. Сомнение пожирало его(её). Ещё утром у ручья ему(ей) казалось, что он(а) полон(на) сил, а теперь чувствовал(а) лишь тяжесть.       - Может быть, твоя мать должна была родить близнецов. А получилось одно тело на две души. Ну как одно… Два в одном, - озвучил Сэймир мысли сестры.       - Хм. Не знаю, - чуть проявила участие Эспарцет. Сейчас он(а) пребывал(а) в женской ипостаси. - Лук? – заметила она.       На земле около костра лежало два лука. Типичные, средних размеров луки, изрисованные рунами.       - Ага. Мы друиды, а не эльфы. Так что честно скажу – я эти вещи не люблю. К тому же, неудобно – запас стрел постоянно надо пополнять. Но и такое оружие иногда может здорово выручить, - разговорился Сэймир.       - Что вы собираетесь делать? – спросила Эспарцет.       - Есть предположения, где может находиться наш товарищ. Главное ведь верить. Верить, что он жив.       Свербигу чуть передёрнуло.       - Почему демон здесь? – строже спросил друид.       - Я вожу его за нос. У него нет выбора. Он в безысходном положении, не знает, где искать, - пояснила Эспарцет.       У Сэймира появилась стойкая ассоциация этих двоих с двумя идиотами.       - Свербига хочет помочь тебе, - смотря на сестру сказал друид.       Женщина извлекла из сумки листья, стала перетирать их меж двумя камнями. Достала пузырёк с чем-то, напоминающем глину, стала смешивать.       - Она тебя немного успокоит этим средством, - объяснил Сэймир. – Оно помогает разобраться с мыслями, сосредоточиться, успокоит нервишки, приведёт голову в порядок. Всё в этом роде.       - Что-то психотропное?       - У тебя видок, знаешь ли… весьма несвежий. И глаза красные. Ты выглядишь значительно хуже, чем при первой встрече. Станет легче.       - А почему у того коня две головы?       Свербига оживлённо посмотрела на неё, но Сэймир заговорил сам:       - Обычная мутация. Ничего сверхъестественного. Бывают всякие аномалии. Люди испугались такого жеребёнка. Тогда некто из деревни сказал, что рождение его – дурной знак. Жеребёнка оставили на лугу. Кобылу увели. А я это видел и в ночь забрал его. Хотел тихо, да кто-то меня из деревенских, видимо, увидел. Приняли чёрт знает за кого… Но слышал, как один старик тогда сказал: «теперь этот конь и сам станет демоном». Простые людские суеверия, - легко закончил рассказ друид. – Я принёс его сестре.       - Кто такие те, у кого вы украли ту штуку? – закинула удочку Эспарцет.       Друид скривил губы, подбирая слова. Он будто прицеливался. И, наконец, выстрелил.       - Они… что-то между людьми и духами. Они даруют Оправдание смертным.       - Что это значит?       - Вот совершил ты грязное дельце. Например, идёшь по лесу. Видишь – олень. В олене – стрела. Он умирает. Ему уже не помочь. Но он будет умирать долго. И ты перерезаешь ему горло, чтобы он не мучился. Это – убийство во благо. А может и более спорная быть ситуация. Вот видишь человека. И всё у него в порядке. Но ты его убил. И вроде бы ни за что…       В это время Свербига подсела к Эспарцет, и чуть стянув её рубашку, стала смазывать приготовленной жижей плечи, рисуя узоры. Затем она перешла на грудь, чуть ниже ключиц. Жижа приятно грела и пахла пряными маслами трав. Эспарцет не сопротивлялась, потому что соскучилась по нежным рукам и заботливому отношению. Вся обстановка стала приобретать уютную атмосферу с лживым ликом безопасности.       - И вот потом оказывается, - продолжал Сэймир, - что этот человек, если бы не был убит, а жил, то в будущем развязал бы войну. И умерли бы тогда тысячи людей. Так что убийство этого человека в некоторой степени тоже во благо. Вот эти товарищи, их называют Серыми, а ещё - Некрещёнными, они и выдают "справочку" преступнику, дескать, действовал по совести и грех с него надо снять. И всё. Убил, например, во благо. Чист. Привилегии его душе после смерти тогда полагаются. Если речь не о людях, то там такие привилегии могут быть – и не представишь. Вплоть до перерождения в иной шкуре. Ну, расе то есть. А вот предположим, ты просто кого-то убил. И не было в этом никакого блага. Но тебе по знакомству Серый тоже невиновность "прописал". И ты постоянно творишь зло, свершаешь грехи. И всё это сходит тебе с рук. Постоянно. Как тебе это?       Эспарцет слушала, закрыв глаза.       - Это неправильно, - ответила она.       - Мы такого же мнения. Вот мы и украли у Серых их Оправдалку. Но потеряли и её, и товарища, что с ней умчал от Серых и где-то запропастился. Стало быть, или он погиб, - слово «погиб» Сэймир произнёс очень аккуратно и тише других слов. – Либо ждёт нашей помощи. Но где? Мы искали, где ты указал-ла. Всю реку обошли. А если он написал направление, но так до него и не добраться? Есть у нас идеи, где он может быть. Проверяем их. А тебя случайно нашли. Не нужно тебе с демоном якшаться.       Эспарцет легла на спину, а Свербига сидела над ней и рисовала узоры на её лбу. Казалось, Эспарцет овладевала дремота, но она всё равно слушала Сэймира.       - Есть ещё такой момент. Конечно, никто не делится на «хороших» и «плохих», но деление на «чёрное» и «белое» есть. Чёрным – свой путь, а белым – свой. А благодаря Оправданию, чёрное может перейти на дорожку белых, завладеть их привилегиями. Это как поставить шахматного слона, который ходит по чёрной диагонали, и только по ней, на белую. И всегда он будет ходить отныне лишь по белой.       Эспарцет совсем расслабилась. Сквозь охватывающий её сон она слушала повествование Сэймира.       - Есть легенда о том, что они, Серые, убили своих невест. И поныне души их следуют за ними, помогают им и их защищают. Есть те, кто утверждает, что если присмотреться, то можно увидеть, как от мечей Серых исходит парение. И в этом парении можно узнать женский силуэт…       Эспарцет снился сон, снились клинки и едва видимые лики дев. Рассказ друида переплёлся со сном. Реальное и рассказ сливались в одно целое и из этого явилось ПРОШЛОЕ. Эспарцет вспомнила ВСЁ, что произошло сотни лет назад. И она поняла, что сама прекрасно знает о Серых.       Резко она распахнула синие глаза и поднялась в одном рывке.       - Эй, с тобой всё в порядке? – взволновался Сэймир.       Взгляд Эспарцет был отсутствующим. Её сердце отбивало ритм, за которым невозможно уследить. Дыхание стало тяжёлым, мир показался несправедливо тесным и слишком большим одновременно. А все её страхи и проблемы – глупостью.       - Всё хорошо. Я немного пройдусь, - она встала и качаясь отошла в сторону. О чем-то думала, склонив голову.       Друиды переглянулись. Они решили пока оставить её, принялись за свои дела. Подтягивался вечер. Когда они жарили овощи, к ним вернулась Эспарцет. Её лицо осветило тёплое пламя костра, и друиды заметили, что она выглядит ещё более уставшей, а покрасневшие глаза исчерчены сеточками капилляров.       - Мне кажется, у меня с Серыми есть свои… счёты.       - Ты чего? Свербига, это твоих рук дело? Чем ты её намазала?       Его сестра в непонимании дёрнула плечами.       - Девочка, не горячись, - начал друид. – Конечно, я уверен, они своими делишками много кому могли насолить но…       - Но я чувствую! Что-то… Что-то было. Что-то нехорошее. Я должна узнать. Должен…       - Ты не говори, что сама, сам хочешь на них посмотреть.       - …       - Это абсурд! – воскликнул Сэймир.       Свербига пресекла намерения брата строгим взглядом. Она показала ему пару жестов.       - Не ходи туда, - Сэймир поглядывал на сестру. Стал переводить: "Их сила – в клинках. Они прозрачны, как стекло, но их невозможно сломать". Да это верная смерть! – добавил он от себя.       Свербига сделала ещё несколько резких жестов.       - Мечи их разрежут, что угодно. Говорят, что это потому что в клинок вживлена душа невесты. Если хочешь выйти против Серых, нужно и оружие иметь под стать – с заключённой в нём живой душой. И не абы с чьей, а с душой того, к кому чувства есть.       - Я бы мог выйти к ним, и во всём разобраться, если бы не моя сущность, – помрачнел Эспарцет.       Сэймир приподнял брови в удивлении.       - Я не мужчина. И не женщина. Наверное, поэтому я не понимаю, что значит испытывать к кому-то чувства. Я никогда никого не любил, – его голос становился слабее, он терял над ним контроль. – Я не знаю, что значит влечение и либидо. Нет ничего! Для меня всё это – набор стереотипов. Я, конечно, хорошо отношусь ко многим людям. И я уважаю добрую половину из них. У меня есть друзья с которыми мне нравится проводить время. Но ничего более! Конечно, люблю свою мать, отца… Но это ведь другое! То, что я не имею конкретной половой принадлежности означает, что у меня никогда не будет любимого человека, родной близкой души? И я никогда, теоретически, не смог бы сделать себе такое оружие, какое есть у них?       Свербига о чем-то сосредоточено думала. Она стала жестикулировать.       - Мы можем обойти этот вопрос. У тебя братьев-сестёр нет? Мы могли бы использовать и такую любовь, - перевёл Сэймир. – Инцест что ли? – добавил он от себя.       Свербига кивнула.       - Оу, нет. У меня нет… - смущённо опроверг Эспарцет.       Свербига снова принялась быстро что-то сообщать брату. Он смотрел на жесты молча, а потом его глаза загорелись и он повернулся к Эспарцету.       - Погоди… ты же … иными словами … и мужчина, и женщина в одном лице? Не значит ли это, что…       - Ты хочешь сказать, что я – это как бы «сшитые» воедино мужчина и женщина? – стал догадываться Эспарцет.       - Ну да… Ты себя-то любишь?       - Что ты хочешь сказать?       - Всё намного проще! Мы полагаем, - оживлённо говорил Сэймир, - что ты можешь заменить отсутствие души в клинке своей сущностью! Иными словами, у тебя две души в одном теле. Хватит тебя одного-одной, живого-живой.       - Я не понимаю…       - Я думаю, что любое оружие в ТВОИХ руках будет пригодным, чтобы выйти с ним против Серого!       - Это реально? – хватался(лась) за идею Эспарцет.       - С тобой - да. Ты сам(а) – прикреплённая к телу лишняя душа.       Свербига ткнула Сэймира в плечо, тот обернулся и стал переводить:       - Кстати да! У одного из Серых нет такого оружия. У него обычный меч. Вот оно – уязвимое место. Мы, зная это, и украли сэйток… Но одно условие всё же есть. Я думаю, нельзя совсем уж с любым оружием идти. Оно тоже должно быть стеклянным. Иначе, судя по всему, никак. Лучше всё предусмотреть и не рисковать. Но вот проблема, – продолжал Сэймир от себя. - Поскольку оно будет «ненастоящим», без души, ибо ты останешься живым, стекло не станет прочным. По хрупкости меч будет подобен фужеру.       Свербига поглядывала в небо, что-то высматривала.       - А пусть тогда это будет не меч, а кинжал, например, – оживился Эспарцет. – Что-то короткое, что сломать сложнее. – Он окинул «лагерь» взглядом в поисках идей. - Или стрелы! Точно! Я хорошо стреляю! И подходить близко не надо.       - Ты действительно пойдёшь к Серым? Это же глупо.       - Пойду!       - Мы хотели освободить тебя от демона, а надоумили отправить к девяти полу-духам. Свербига! Завязывай с этой травой! - Сэймир грустно посмотрел на Эспарцет, чуть мотая головой. - И как мы тебя во всё это впутали…       Свербига снова посмотрела в небо, встала на ноги. Раздался звонкий писк, какой издают хищные птицы. Эспарцет задрал голову вверх и увидел в небе маленькую пустельгу. Хищница опустилась на палец женщины. Она была точной копией мёртвой несостоявшейся посланницы. Свербига села обратно, а пустельга балансировала на её руке. Женщина пересадила птицу на своё плечо и снова стала рисовать в воздухе жестами.       - Но где же ты добудешь стеклянную стрелу? – перевёл друид.       Эспарцет задумался. Он сунул руку в сумку и отыскал во внутреннем кармашке три стекляшки.       - Вот из этого может сделать? Я кузнец. Я сумею.       Свербига наблюдала за ним. Она подтянулась к своей торбе, лежащей среди прочих вещей рядом с костром, и с укоризной на лице лениво порылась в ней. Достала мешочек. Затем извлекла стеклянную скляночку, высыпала содержимое в мешочек и протянула склянку Эспарцету. Это была небольшая склянка из тёмно-зелёного стекла, в длину с ладонь Эспарцета, от дна до отверстия. - Спасибо, - Эспарцет взял. – Ну, на пару коротких хватит. А можете мне ещё помочь?