Подаренный свет

      В аду неприятно. Хотя, неприятно — не слишком подходящее слово. Ад можно описать обильным множеством самых невероятных прилагательных, которые будут холодить душу одним только звучанием. Да, в аду неприятно. Там гадко от того, что вокруг бродят вездесущие грешники, от которых никому нет спасения.       Мерзко, потому что снующие демоны истекают и воняют серой, прогнивают как внутри, так и снаружи.       Жарко, но не от того, что все заставлено бурлящими котлами, а потому что кондиционеры совершенно не работают, и никто в аду не умеет чинить их. Можно изнывать от духоты и жары сколько угодно, всем будет на это глубоко наплевать. Это наказание не только для грешников, но и для демонов за то, что когда-то они посмели восстать и пали в эту глубокую яму, из которой уже просто нет выхода и возврата.       Темно. Никакого света, разумеется, кроме изредка моргающих лампочек на одних трещащих голых проводах. Чтобы демоны забыли о том, что такое солнечный свет, чтобы им было больно вылезать на землю. Глаза падших не могут привыкнуть к свету и слезятся в невозможности четко видеть то, что происходит вокруг. Не говоря уже о том, чтобы взглянуть на небо.       Нет, ни один демон не может долго смотреть наверх — на небо, облака. Туда, где когда-то был их дом. Откуда все они были изгнаны. Из прекрасного рая, воспоминания о котором уже давно стерлись из их сознания. Остались лишь нечеткие расплывчатые картины, изредка приходящие к созданиям преисподней в виде тревожных снов.       Вельзевул не любила ад. Пусть она и была княгиней, под руководством которой находились целые легионы бушующих и озлобленных демонов, но это было очень слабым бонусом за то, чтобы вечность провести в преисподней, практически не вставая с трона.       В аду было скучно. Постоянная рутина, повторяющаяся словно один застывший одинаковый день, в самом буквальном смысле сводила княгиню с ума. Она уже давно перестала слушать, что лепетали подчиненные, отчитываясь об очередной однообразной работе. Никто из них не отличался особой смекалкой. Даже демон Кроули, который пытался внести какое-то разнообразие, и то уже не веселил.       Все было слишком обыденно, а самое неприятное — Вельзевул даже не могла вылезти из преисподней на землю, как это делал проклятый змей, потому что стоило княгине только увидеть солнечный свет, как глаза начинали смертельно болеть, и не помогали даже солнечные очки, которые когда-то посоветовал Кроули.       А подниматься на землю ночью… а какой в этом смысл? В аду и так вечная ночь, так зачем вылезать на землю, чтобы вновь смотреть в темноту.       Нет, проще лишь мечтать о том, чтобы выбраться из ада, перестать находиться там, поддаваться убивающей рутине и просто… а что просто?       Вельзевул даже сама не знала, чего хочет, и это незнание в купе с рутиной убивало и сводило с ума вдвойне.       Уныние. Вельзевул погрязла в самом бездарном и бесполезном из грехов. Конечно, она же княгиня ада, почему бы и не поддаться греху. Но можно было бы выбрать гнев, как Лигур, который получал удовольствие, постоянно раздражаясь и убивая мелких демонят. Или вязкую зависть, которой насквозь был пропитан Хастур, да так сильно, что казалось, если прикоснуться к нему, можно заразиться.       Но нет, княгиня купалась в унынии, скучая изо дня в день, не видя в собственном существовании ни смысла, ни чего бы то еще.       Ничего, что принесло бы ей радость.       Пока однажды демон Кроули не вынудил Вельзевул все же подняться на землю. Идиот вляпался в неприятности. Кто бы мог подумать — на него напал архангел! Разрубил бы беднягу мечом, и от змея остался бы один лишь прах. Стоило вмешаться хотя бы потому, что потеря сотрудника грозила кучей отчетов, а писать их Вельзевул не собиралась. Не хватало еще объяснять Сатане, что их сторона потеряла демона в битве с архангелом. Помешанный на статистике, он бы этого не простил.       Интересный он оказался — этот пернатый. Такой величественный, с гордой осанкой и презрительным взглядом. Как он смотрел на Вельзевул, готовый вступить в бой сию же секунду, растерзать этим божественным оружием и отобрать свою добычу, которую княгиня так нагло не дала ему убить.       Столько всего перемешалось в его взгляде, что Вельзевул, которая так хорошо чувствовала чужие эмоции, в совершенстве умея манипулировать ими, так и не смогла понять, что на уме у этого существа. Одно лишь было ясно — что-то нехорошее.       Почему вообще архангелы должны считаться хорошими, а слуги Сатаны плохими? Кто это сказал? Например, убивать безоружного демона, который явно слабее, поступок явно не самый подражательный. Он скорее присущ демону, чем ангелу, а тем более архангелу.       Во всяком случае, именно это было во взгляде гребаного архангела, пока он прожигал им Вельзевул, да так, что в аду было намного холоднее.       Княгине понравилось. Это было… интересно. Просто интересно и необычно. Потому что она привыкла, что ей в глаза боятся даже смотреть, что лепечут и лебезят перед ней с этим приторным и слащавым «госпожа Вельзевул».       Любое необычное манило Вельзевул к себе, так как хоть как-то разбавляло эту рутину.       Жаль только недолго. Разговор вышел коротким, полным колкостей и взаимного желания уничтожить друг друга.       После этого Вельзевул оставалось лишь вспоминать эту мимолетную встречу и гадать, что же такого было во взгляде архангела, что так сильно смутило ее.       Забавно, ведь он даже пообещал ей, что они вновь увидятся. Как он, интересно, себе это представлял? Вельзевул и представить себе не могла, что вновь поднимется наверх. В прошлую встречу глаза разболелись так, что после этого целый месяц пришлось промучиться, прежде чем боль в голове и кровавая пелена исчезли.       Нет, таких мучений, пожалуй, не стоит ни один архангел. Даже убитый лично ей.       Тот, о ком Вельзевул только что подумала, расслабленно сидя на троне и перекинув ноги через подлокотники, появился столь внезапно, что княгиня в первую секунду даже не поняла, что произошло.       Как по щелчку пальцев гребаный архангел вдруг возник прямо перед ней, скромно сложив руки за спиной и смотря на нее.       — Сатана! — воскликнула Вельзевул и едва не свалилась с трона. Она моментально встала, невольно хватаясь за трон.       — И что, он в самом деле придет сюда, если ты позовешь? — архангел с интересом поднял бровь и уставился на княгиню ада.       Ему, кажется, совершенно не было страшно на чужой территории. В самой преисподней!       Вельзевул продолжала ошарашенно разглядывать архангела, оказавшегося в ее кабинете. Хорошо хоть, грешников не было рядом, а то пришлось бы убить их, чтобы не выболтали кому-то, что в кабинет самой княгини так просто может проникнуть небесное существо.       — Как ты здесь оказался? — воскликнула Вельзевул. Она тоже не испытывала страха. Как-никак, что может сделать ей архангел в самой преисподней, где под началом Вельзевул находятся легионы демонов? — Огненные ворота, чертов цербер, мы на пятом, мать твою, круге! Как ты, гребаный архангел, здесь оказался?!       Пернатый в ответ лишь довольно улыбнулся. Он стоял, не предпринимая никаких действий, в то время как Вельзевул также стояла буквально в шаге от него. В прошлый раз она показалась ему выше, а сейчас было видно, что демонесса едва достает ему до груди, да и вообще хрупкая, словно ребенок. И это командующая легионами ада? Боже праведный…       — Не ожидала, да? Я ведь обещал тебе, что мы с тобой еще увидимся, милая. Я, как правило, держу обещания.       — Какие, к дьяволу, обещания? — прошипела Вельзевул и сделала шаг навстречу.       Архангел от неожиданности отшагнул назад, неготовый к тому, что княгиня так быстро начнет бой, и уперся поясницей в стол, стоящий прямо напротив трона.       — Я, между прочим, один из четырех главных архангелов, — заметил Гавриил, с интересом глядя на то, как Вельзевул подошла к нему вплотную. — Для меня не было проблемой оказаться рядом, просто подумав о тебе.       Вельзевул моргнула несколько раз, осмысливая сказанное и отошла. Архангел заметно расслабился и оправил и так идеальный серый костюм. Княгиня задумчиво уселась на трон, глядя на архангела снизу-вверх. Было интересно. Не было скучно.       — Ну и… — начала она, поглядывая на ровно стоящего архангела. — Зачем пожаловал в ад? Желаешь присоединиться?       — Не глупи, солнышко, думаешь, мне оно надо? — Гавриил едва дернул уголком губ, а затем сделал шаг к ней.       — Какое я тебе, нахрен, солнышко? — оскалилась демонесса недовольно, демонстрируя архангелу ряд не очень острых клыков.       Гавриил лучезарно улыбнулся и, подойдя к трону вплотную, склонился и оперся руками о подлокотники. Ровно на мгновение Вельзевул почувствовала себя загнанной в угол. Существо перед ней было архангелом, сильнейшим из созданий, когда-то разрушающих целые цивилизации. Оно одним щелчком пальцев преодолело все барьеры, чтобы очутиться в аду без проблем и последствий. Этот самый архангел стоял перед ней, зажав в кольцо собственных рук и, кажется, чего-то от нее хотел.       Всего на мгновение Вельзевул почувствовала страх. Впервые за все демоническое существование. Не скуку, не уныние и не желание сдохнуть. А страх. Заставляющий не молить о смерти, а жаждать жизни.       Волшебное, ни с чем иным несравнимое мгновение.       — Можешь быть кем угодно, разницы никакой, — произнес Гавриил, глядя на нее тем же взглядом, каким смотрел в тот день, — давай ближе к делу. Не зря же я все-таки, рискуя собственной должностью, пришел сюда.       — Как будто меня волнует, что ты рискуешь должностью, — ответила Вельзевул, пытаясь унять отчего-то сильно забившееся сердце. Оно в принципе никогда не билось, Сатана, да что с ней такое?! — Мне такие почести окажут, если я притащу в ад пернатого, что мне это будет только на руку.       — Угрозы, — усмехнулся Гавриил, наконец отстраняясь. — Мне нужна ты. Я пришел за тобой.       Вельзевул округлила глаза, поднимаясь с трона и вставая в боевую позицию.       — Ну и какого черта тебе нужно?       Чего Вельзевул не понимала, так это почему архангел сразу не ударил ее, если ему была нужна именно она. Почему стоял тут и разглагольствовал, если мог попросту сразу вступить в бой, которого тогда между ними так и не произошло.       — Ты мне понравилась, — просто и спокойно ответил Гавриил и с интересом посмотрел на ее реакцию. А подобная реакция того стоила.       Княгиня замерла с таким выражением лица, что Гавриил едва ли сохранил в себе те остатки самообладания, с которыми вообще все еще стоял здесь, так близко к ней.       — Что значит понравилась? — переспросила Вельзевул, совершенно не понимая, к чему ведет архангел и чего хочет от нее.       — В аду нет понятия «нравиться»?       — Конечно, есть, и им никто не пользуется! Разве может что-то нравиться в аду, идиот?       В ответ на это Гавриил очень многозначительно оглядел Вельзевул с ног до головы и поднял брови. Княгиня лишь закатила глаза.       Понятно теперь, почему архангел так смотрел на нее в тот день. Многое теперь становилось понятно.       — Не жди, что я теперь паду в твои объятия, пернатый, — ответила Вельзевул, складывая руки на груди.       — Никто не говорил о том, чтобы падать в объятия, — заметил Гавриил, — или у вас по-другому никак? Демоны только сексу значение придают?       Вельзевул не нашлась с ответом. Вообще-то это было так, но не совсем. Похоть в аду очень поощрялась, как-никак это был один из смертных грехов, и суккубы на пару с инкубами работали на износ, привнося в ад гораздо больше душ, чем все остальные. Но сами демоны в этом плане были несколько… ленивыми. Не то, чтобы у них было плохо с самооценкой, но когда ты выглядишь… как что-то разлагающееся или прогнивающее, нету мыслей о сладком возбуждении.       Демоны просто… не думали об этом.       — В какой-то степени, — неуверенно проговорила Вельзевул.       Гавриил в ответ лишь закатил глаза.       — Ну можешь не думать об этом. Хотя, если тебе самой захочется… как ты сказала? Пасть в мои объятия…       — Замолчи, пернатый! — рыкнула княгиня, не желая слушать продолжение.       — Я просто хотел сказать, что пришел вовсе не за этим.       — Тогда зачем? — искренне удивилась Вельзевул.       Архангел в ответ лишь вздохнул, а после сделал широкий шаг к Вельзевул, обхватывая за талию. Княгиня не успела ничего предпринять, как ее уже окутал свет, и собственный кабинет исчез.       Они оказались посреди пшеничного поля. Вокруг не было ни души, лишь насекомые летали над невысокими ростками. Несколько мух тут же уселись Вельзевул на плечи, тихо и успокаивающе жужжа. Она оглянулась. Архангел стоял от нее всего в паре шагов, сложив руки за спиной, демонстрируя, что не намерен больше трогать ее без разрешения.       Невольно Вельзевул глубоко вдохнула свежий земной воздух, не воняющий гнилью и разложением.       Ярко светило предзакатное солнце, и Вельзевул высоко задрала голову, смотря прямо на него. Такое ярко сияющее среди белых кружевных облаков. Оно приятно согревало глаза, но все же ослепляло, заставляя приятно жмуриться от тепла. Княгиня неосознанно подняла ладонь, прикрывая глаза.       Она ожидала внезапной вспышки привычной дикой боли, головокружения, тошноты. Всего, что вызывал у нее обычно солнечный свет, от чего она не могла выползать из ада и оставалась там внизу, где влажно и темно.       Но ее не последовало, и Вельзевул пораженно открыла глаза. Стоя посреди ростков пшеницы в несколько порванном и нелепом костюме, в окружении мух и комаров, тут же слетевшихся к ней со всего поля, она молча смотрела на солнце, чувствуя его приятные тепло и свет. То, чего демонесса хотела так давно, что уже и забыла о том, что вообще когда-то мечтала об этом. Когда-то давно, после падения, когда частицы ангельской сущности еще хранились в ее душе.       Княгиня удивленно посмотрела на архангела.       — Это ты сделал?       В ответ Гавриил кивнул. Он смотрел на Вельзевул с легкой улыбкой, видя, как солнце стирает язвы преисподней с ее лица, делая его моложе и красивее. Но дело было вовсе не во внешности, а во внутренней сущности, которую он ощутил, как только княгиня вылезла из-под земли и сжала в ладони его меч.       В той силе, которую архангел почувствовал в ней еще на расстоянии. Внутренний силе и ярости, что хранились в теле столь хрупкой и маленькой женщины. Нетипичной для демонов. Обычно от них несло чем-то гневным, завистливым или простой приземленной похотью. Но от Вельзевул пахло острой опасностью, которая почему-то крепко дремала за плотной вуалью скуки.       Гавриил не понимал, от чего княгиня могла скучать, но ему хотелось увидеть, на что способна демонесса, если ее по-настоящему разозлить. Наверное, тогда она бы являла собой пример истинного демона, который должен править легионами.       Вельзевул вдохновляла теми амбициями, которые очень ясно скрывались в ее душе, так изящно скрываемые обманчиво невинным женским телом.       Столько противоречий, что Гавриил готов был зарычать от того, сколько эмоций вызывала демонесса в его душе.       — Но как? — Вельзевул удивленно подняла брови, уставившись на него.       — Маленькое чудо, — Гавриил пожал плечами. На самом деле, это не стоило ему ничего, всего лишь щелчка пальцами.       Зато насколько много этот незначительный щелчок значил для Вельзевул. Слишком многое, чтобы просто так забить на это, как она делала обычно. Что-то ломающее тонкое уныние, сплошь покрывающее ее душу. Высвобождающее так давно забытые и покрытые пеплом мечты.       — Маленькое чудо… — завороженно повторила за ним Вельзевул и вновь уставилась на солнце.       В этот миг Вельзевул выглядела поистине прекрасно.       — Не думай, что только из-за этого я… — начала было Вельзевул, но Гавриил быстро перебил ее.       — Падешь в мои объятия? Мне ничего не нужно взамен. Если ты хочешь, можешь прямо сейчас вернуться в ад, а я за тобой не последую. Если захочешь в следующий раз подняться одна, глаза не будут болеть. Это навсегда. Я не смогу вернуть обратно, только если ты мне откажешь.       Вельзевул удивленно моргнула. Мог ли архангел быть манипулятором? Она в этом сомневалась. Это больше по демонической части. Так чего же тогда он хотел от нее?       Демон, тысячелетия проживший в аду, терялся от простой и чистой искренности, так присущей небесным созданиям. Не зная, благодарить или посылать к черту. Гавриил полностью это понимал. Он чувствовал смятение княгини. И со вздохом понимал, что потратит еще немало дней, прежде чем она… падет в его объятия. Как вульгарно. Заманчиво, конечно, но вульгарно. Его намерения были не настолько грязными и ничтожными.       Гавриил хотел ощутить то же, что почувствовал, когда демон Кроули заслонил ангела собой, подставляя собственную жизнь его мечу, не раздумывая ни секунды. Когда схватил святое оружие, от которого кожа слезала с его ладоней, чтобы защитить Азирафеля.       Понятное дело, что подобные чувства вызывало не обычное «падение в чьи-то объятия», а что-то намного более глубокое и искреннее. Понятное только двум сердцам, которые готовы, не раздумывая, отдать друг за друга собственные жизни.       Разумеется, архангел не хотел, чтобы Вельзевул умирала за него. Какой бред. Нет. Просто ему хотелось… чего-то настолько же искреннего и неуловимого, что он тогда успел почувствовать между этими двумя. Иначе не отпустил бы Гавриил Азирафеля просто так.       Чего-то такого, что почему-то вдруг захотелось разделить именно с этой демонессой, стоило ей только появиться перед его взором. Но княгиня ада была такой дикой и колючей, что, казалось, никогда не подпустит его к себе, не позволит даже дотронуться до себя, не говоря уже о том, чтобы сплести души в общем и искреннем теплом чувстве.       Но в конце концов, он же архангел Гавриил. Для него нет ничего непосильного. В том числе и покорения сердца одной недоступной и такой великолепной демонессы.       Которая сейчас доверчиво стояла всего в метре от него и смотрела вверх, на само солнце, и оно согревало Вельзевул, разливая по телу блаженный и такой долгожданный и неподвластный демонам покой.       Такая красивая в солнечных лучах. Маленькая, хрупкая и несуразная.       Гавриил желал конкретного чувства, не зная, как оно называется. Но не осознавал, что он уже бесповоротно влюблен.