Никаких слов, никаких поцелуев, никаких прикосновений 2

Александр возвращался из института. Сегодня был тяжёлый день, четыре пары подряд, которые закончились, когда на улице было темно. Сейчас не хватало только неожиданного визита и лекции Изабель для полного счастья. Парень решил не заходить к Магнусу. После вчерашнего они так и не виделись. Алек не знал, что делать, как отреагирует на его поведение Бейн и как сам он на него отреагирует. Но единственное, что хотелось, это сжать Магнуса в объятиях и не отпускать. И плевать, что он там натворил, и плевать на свою гордость и на три грёбаных правила. Брюнет находился в своих мыслях, теряя связь с миром, музыка звенела в ушах, ещё больше его отгораживая от всего происходящего. Песни «My Darkest Days» идеально подходили под его нынешнее состояние. Слишком громкая мелодия, включённая на максимум, чтобы заглушить все переживания, не слишком то помогала, зато полностью перекрывала топот чужих ног, человека шедшего за ним уже два квартала. Лайтвуд почувствовал сильный удар по голове, она начала кружиться, а в глазах потемнело. Казалось, он вот-вот вырубится. Каменная стена, к которой он, повернувшись на девяносто градусов, прислонился, спасла его от падения. Перед ним стояли Себастьян и Камилла во всей своей красе. — Ну, что ж, Лайтвуд, наконец-то мы встретились, — прошипела девушка, подходя к еле дышащему Алеку и вцепляясь в подбородок парня своими острыми когтями, оставляя глубокие царапины на лице. — Ты за всё заплатишь! Ты мне всю жизнь исковеркал, подонок, — брюнет не хотел причинять ей вред и просто оттолкнул, но у Верлака похоже опять был с собой нож и ему пришлось импровизировать. Александр одновременно сделал подножку Белкорт и ударил блондина в челюсть, срываясь с места и делая ноги. Сердце стучало от быстрого бега, а в голове была только одна мысль: предупредить Магнуса. Парень добежал до знакомой двери и начал в неё нервно стучать кулаками. Наверное, в девять вечера прибегать и беспокоить другого человека было не очень вежливо, но у Алека не оставалось выбора. Бейн решил сегодня лечь пораньше, он уже смыл косметику, сходил в душ и лёг на кровать, как в его дверь начали ломиться. Азиат стал придумывать, куда пошлёт назойливого посетителя, но все проклятья испарились, когда он увидел растрёпанного Александра с расцарапанным лицом. — О, Боже, что случилось? — он отступил, пропуская неожиданного гостя внутрь. Лайтвуд опустился на диван, тяжело дыша и откидывая голову на спинку. Парень не знал, как сказать Магнусу, что кошмар, мучающий его весь этот год, вновь вернулся. Почему Алек всегда приносил только плохие вести. В это время он почувствовал лёгкое касание на щеке, — Нужно это обработать. Кто это сделал? — не дождавшись ответа, Бейн поднялся, отправляясь за аптечкой. — Прости, — брюнет потупился, понимая сколько проблем приносит азиату, хоть всегда и делает всё с лучшими намерениями. Его могли убить сегодня, Александр даже до конца и не осознавал этого, но зато стал уверен на сто процентов, что ему нужен Магнус. — Тебе не за что извиняться, Алек, ты всегда можешь ко мне прийти, в каких бы отношениях мы не были, — он осторожно продезинфицировал царапину спиртом, заставляя парня поморщиться, пальцы провели по нежной коже на лице, останавливаясь на подбородке и приподнимая его, принуждая голубые глаза посмотреть прямо на него. — Что произошло? Кто это сделал? Лайтвуд не хотел прямо так всё это вываливать на Бейна, надо было дать ему время подготовиться, нельзя такие новости выплеснуть ему на голову, как ведро холодной воды, но перед этой обезоруживающей открытостью он не смог устоять. Хотелось защитить этого парня от всего на свете, запереть в комнате или в своих объятиях и заботиться, не отходя ни на шаг, и охранять от всего внешнего мира, и не допускать, чтобы его сердце когда-то ещё разбивалось и он чувствовал боль. — На меня напали. Камилла и Себастьян. — Алек замолчал, переваривая только что сказанное, он и сам ещё не до конца осознал в какой ситуации находился. — Господи, Александр, — азиат начал метаться, не находя себе места, его руки бегали по воздуху, то и дело норовя прикоснуться к парню, но останавливались, боясь сделать что-то не то, — Я в этом виноват, прости, прости, что тебе приходится всё это терпеть. — Эй, тихо, Магс, успокойся, здесь нет твоей вины, — Лайтвуд наконец-то взял верх над своей гордостью, отправляя её далеко в задницу и притянул Бейна в объятья, крепко сжимая. — Я волнуюсь за тебя. Очень волнуюсь и боюсь, что они могут тебе что-то сделать, поэтому я и пришёл, чтобы предупредить. Магнусу стало не по себе от такого заботливого тона, он не понимал. Сегодняшнее, вчерашнее, вся эта неделя — всё смешалось, заставляя его недоумевать, почему Алек так себя ведёт. Он хотел чёткого объяснения, ему надоело страдать, надоело обжигаться, снова раскрывая своё сердце человеку и получая неясность в ответ. Он устал от всего этого. — Мы можем поговорить? — тихо спросил азиат, боясь получить в ответ холодное «нет», но Лайтвуд молчал, всё так же крепко прижимая его к себе. Брюнет уткнулся носом в его шею, вдыхая всегда присутствующий на Бейне запах сандала, и один этот жест казался интимнее всего того, что происходило между ними в спальне. Александр успокоился, впервые за эти несколько дней, ему было так хорошо, так прекрасно с другим человеком. Чёртовы запреты, разделяющие их, так больно били в сердце. Он мог не говорить, мог даже не целовать, но почему-то не мог не прикасаться. Чужая смуглая кожа была наркотиком, личным сортом героина. Алек тонул, Алек задыхался, не имея возможности чувствовать. Сейчас он просто наслаждался теплом, ровно дыша в шею Магнуса, а последний решил начать свою исповедь, принимая молчание за знак согласия. — Пожалуйста, Александр, выслушай меня. Всё, что находилось в той папке, было нацелено на то, чтобы ты меня возненавидел. Я и правда совершил много плохого за свою жизнь, о чём сожалею, но я никогда, никогда бы не стал врать тебе в глаза о своих чувствах. Я виноват в смерти людей, потому что был поставщиком наркотиков, и до сих пор вижу кошмары. У меня тёмное прошлое, Алек, у меня ужасный отец, из-за которого и произошло всё это, и мне жаль, что у меня не хватило смелости рассказать тебе это раньше. А насчёт переписок, да, это правда, я писал это, но даты на сообщениях ложные. Я встречался с Уиллом два года назад, ещё до Камиллы, а потом он бросил меня и вернулся только неделю назад, и я не знаю, что его сподвигло поцеловать меня. Но единственное, в чём я уверен, это в своих чувствах. Я люблю тебя, Александр Гидеон Лайтвуд, и я буду за тебя бороться. — закончил азиат свой монолог, понимая, что говорил он в пустоту, потому что с его плеча слышалось мерное посапывание. Бейн не считал себя скучным собеседником и решил списать это на переутомление. Он осторожно снял с себя парня и положил его на диван, принося плед и накрывая его. Магнусу очень хотелось лечь рядом, но были две причины, по которым он этого сделать не мог. Первая — диван слишком маленький, а вторая — он не знал, как отреагирует на это Лайтвуд, и поэтому, тяжело вздохнув, он отправился в свою комнату, ворочаться на неуютной пустой большой кровати, до которой он не дотащил бы Алека.

***

Магнус бежит, перед ним дорога, по бокам лес. Сзади слышатся сигналы полицейских машин, и мокрый асфальт озаряется красно-синими мигалками. Впереди перекрёсток, и Бейну кажется, что его окружают. Окружают проблемы, ложь, теснота, он не может дышать. Он под землёй. Темнота — снизу, сверху, по сторонам. — Сынок, — слышится знакомой, до дрожи в коленях пугающий голос, — сыночек, — повторяет Асмодей, улыбаясь коварной улыбкой, — Ты же выполнишь ещё одно моё задание? — Нет, — твёрдо отвечает азиат и срывается с места, но тщетно, ноги подкашиваются, и он чувствует, что привязан. Откуда-то льётся вода, заполняя маленькое пространство, где он находится. Магнус проваливается в небытие, но ненадолго. Его резко разворачивают, прижимая головой к холодной каменной стене. — Хорошая шлюшка, — скрипит над ухом Себастьян, сдавливая ему горло. — Магнус, я тебя люблю, — смеётся Камилла, забавляясь со своим любовником. — Ты убил меня, — плачет девушка. Бейн знает её, это Ребекка Льюис. — Ты не достоин любви, — произносит такой родной знакомый голос, и сердце Магнуса разбивается на тысячи осколков, растекаясь лужей крови по холодному бетонному полу. Его толкают в пропасть, его хватают за плечи две сильные руки, вытаскивая из кошмарного сна.

***

— Магнус, Магнус, проснись, — шептал Лайтвуд, пытаясь остановить его метания. Парня разбудили крики азиата. Услышав тревожный отчаянный голос, он испугался, что с этим человеком может случиться что-то плохое и, возможно, именно по его вине. — Магнус, — Алек оставил поцелуй на его лбу. Бейн вроде бы стал успокаиваться и приходить в себя. Он открыл глаза, не понимая, где находится и что рядом с ним делает Александр, а потом потянулся к руке брюнета, прикасаясь и убеждаясь, что он больше не спит. — Прости, что разбудил, — извинился он, но Лайтвуд только покачал головой, забираясь на кровать рядом и стискивая его в объятиях. Утро наступило быстро. Азиату не хватило чужих рук, прикосновений и ласк, пары часов было совершенно недостаточно. Но попросить Алека остаться он боялся, слишком много уже получал отказов. — Магнус, я тебя предупредил, пожалуйста, будь осторожен, — сказал на прощание Лайтвуд, даря ему лёгкий, но полный надежды поцелуй. Сердце подсказывало парню не оставлять Бейна одного, но что могло случиться, пока на улице светило солнце, и брюнет пообещал себе, что обязательно вернётся к сумеркам. Азиат понял, что ему нечего сейчас делать дома и решил пойти в клуб и напиться, как он обычно поступал в таких случаях. Да что вообще может с ним произойти? Иззи, не нашедшая в институте Магнуса второй день подряд, поняла, что придётся идти к нему домой и выпытывать его адрес у бедной Катарины, а в это время Бейн вливал в себя стопку за стопкой, пока к нему не подошёл человек и не посадил практически несопротивляющегося парня в машину. А дальше наступила темнота и тишина. Очнулся он в незнакомой тесной комнате, привязанный к стулу. Его прожигали взглядом раскосые карие глаза, и азиат чуть не вскрикнул от ужаса, понимая, что это уже не сон. — Ну привет, сынок, давно мы с тобой не виделись, — Асмодей подошёл вплотную к сыну, и его губы растянулись в устрашающей улыбке.