Blood sweat & tears, Pt.2

      У И Со было стойкое ощущение, что горизонт отчаянно заваливался куда-то в сторону и его клинило от помех, но скорее всего дело было в перекошенном лице Юнги. Он ушёл, едва мазнув костяшками пальцев по её ладони, а у неё ещё полчаса жгло кожу, перед глазами так и стоял его образ. На поверхности злой, отчаявшийся какой-то, а копнуть глубже, так, как умела только она, то обязательно напорешься на израненный остов.       Её пробивало мелкой дрожью, живот скручивало спазмом — мир продолжал съезжать в правую сторону, будто перекошенная маска лица человека в момент инсульта. И Со согнулась, хватаясь за края стола, и задышала короткими вздохами. В голове ворох мыслей завязывался узелками на веревке её сознания, отмечая контрольные точки её прошлого, настоящего и будущего. Вот она маленькая в шкафу с Юнги, через две сотни лет он целует её меж стеллажей в семейном архиве, ещё через полгода он говорит, что ему надоело, наскучило; пять минут спустя он оставляет горстку пепла на месте её сердца, зацепив холодными костяшками её ладонь, словно спешил переступить не через порог, а через границу безразличия; через некоторое время он окажется у алтаря, где пообещает лично убить её. На веревке не хватало ещё парочки узелков, но она уже не хотела заполнять пустоты — с неё хватит. Накушались, спасибо.       Липкий страх клеился влажной футболкой к спине, разочарование с паникой лизали виски каплями пота. Ей дурно, ещё чуть-чуть и вывернет прямо тут, на замысловатую цветочную композицию. Всё отчаянно кружилось и путалось. И Со разве что не подкидывало от ужаса и осознания того, что сейчас вообще произошло. Юнги и его озлобленная гримаса собственнически вытесняли поцелуй из головы девушки, оставляя там только поле из панических атак, ярких и спелых, словно ягоды.       — И Со, — тихий мужской голос позвал девушку, но она даже не дернулась, продолжая глотать воздух одними губами. Прикосновение холодной ладони немного отрезвляло и освежало, ей отчаянно захотелось подставить лицо под эту руку и тереться об неё, наслаждаясь прохладой. — И Со, пойдем, тебе нужно прийти в себя.       Она сморгнула неуверенно и развернулась в сторону голоса, не найдя там ожидаемого Тэёна, ведьма ещё раз моргнула — для уверенности. Вампира не было, зато был обеспокоенный и взъерошенный Юта. И Со только и смогла, что коротко кивнуть и сдаться ему на поруки.       Ей пришлось трижды умыться холодной водой, прежде чем паника перестала скручивать желудок в тугую пружину, но на её место пришло другое чувство, и это была далеко не свежесть. У И Со горели губы, напоминая о том, кто касался их несколько минут назад. Злое лицо Юнги заменялось картинками поцелуя с Тэёном: его горячий язык, сухие, но мягкие губы, сильные пальцы, обхватывающие затылок.       — Твою мать, — прошипела ведьма, морщась лицом.       Она отбросила влажное полотенце в корзину и поспешила на выход, словно старалась оставить в ванной комнате постыдное воспоминание. Возле двери ожидаемо нашелся Накамото с виноватым и обеспокоенным взглядом.       — Ты как? — откашлялся Юта.       — Где все? — И Со обходила стороной вопрос, который сейчас был для неё самым заковыристым из всех возможных. Она могла бы с легкостью ответить другу на любой, но не этот. Как она? Точно не так, как хотела бы чувствовать себя.       — В гостиной, — сдался вампир, отступая в сторону. — Тэхён приказал всем своим уйти, но Чимин остался.       — А... — имя любимого застряло костью в горле, которую невозможно было ни проглотить, ни выплюнуть.       — Юнги ушел первым, — Юта считывал её мысли на раз. — Послушай, И Со, ты не должна винить себя в чем-то.       Девушка отшатнулась от его протянутых рук. Чья-то жалость — это последнее, что ей сейчас было нужно. Хотелось не то вздернуться от стыда, не то разрушить этот дом до основания от злости смешанной с болью. Вместо этого она сжала губы в тонкую линию и решительно двинулась в сторону нужной комнаты.       — Ты, — ткнув указательным пальцем в сторону Чимина, процедила И Со, — идешь со мной, а ты, — палец плавно скользнул в сторону Тэёна. — С тобой я поговорю после, как и с Его Высочеством.       Отвесив насмешливый реверс Тэхёну, ведьма схватила перевертыша и рванула с ним наверх в свою комнату. Она запечатала комнату заклинанием оглушения, чтобы никто не смог их подслушать, и завалилась на диван. Под внимательным взглядом Чимина девушка шарила по карманам в поисках сигарет. Он терпеливо молчал, давая ей время подумать и закончить свои поиски.       — Рассказывай, — заветная никотиновая доза не успокаивала, наоборот натягивала её нервы до предела, словно резинку на рогатке. — Всё рассказывай. Что он там придумал?       Ей не надо было на него смотреть, чтобы увидеть его сомнения — она чувствовала их кожей. Чимин что-то обдумывал, взвешивал варианты и старался предугадать последствия слов, чем в итоге только больше выдавал Юнги и его театр одного актера. Не то чтобы И Со было сложно поверить в то, что тот мог бросить её, но определенно было трудно. Прям вот взял и решил, всего за сутки. Полгода ждал, гонялся за ней, хотя она просила сидеть на попе ровно, а потом резко взял и решил — пазл не складывался.       Чимин устроился напротив девушки и вытянул сигарету из лежащей на столике пачки, прикуривая. Он со вкусом затягивался, складывая пухлые губы в трубочку, а И Со медленно выкипала, будто вода в чайнике.       — Он ничего не придумал, — пожал плечами Чимин, откидываясь на диване. — На него давят другие Инквизиторы, мол, он уже не так беспристрастен. Не говоря уже о том, сколько у нас тут проблем.       — Ты сейчас серьезно оправдываешь его детское поведение?       — Ребенок здесь только ты, И Со, — недовольно поджал губы парень, сжимая пальцы в кулак. — Пока ты разъезжала с вампирами, у нас тут один за другим, словно грибы после дождя, вылезали тайники со странной недо-вампирской кровью, а теперь ещё и психованная дама обнаружилась. Ты действительно полагаешь, что сейчас лучшее время для вашей любовной драмы?       — Тебя Юнги укусил и ты заразился бешенством? — вспыхнула ведьма, подрываясь с дивана. — Какого черта ты на меня катишь бочку?       — Блять, И Со, очнись! — он не говорил — рычал, комкая в гармошку сигарету. — Вокруг творится много разной херни, проблемы есть у всех! Ваше расставание было вопросом времени. Что ты о нем знаешь? Ты его знаешь? А себя и свои чувства знаешь?       — Зато ты, смотрю, дофига знаешь, — фыркнула девушка, расправляя губы в ухмылку.       — Я, как минимум, не целуюсь с вампиром через пять минут, как меня бросил другой.       И Со до боли прикусила язык, мечтая откусить его к чертям собачьим, чтобы иметь хоть какое-то реальное оправдание своему молчанию. Чимин сыпал обидными словами. Это была та самая реальность, от которой она старательно пряталась, стараясь разобраться в своих снах.       Она действительно знала Юнги? — Нет.       Она действительно знала о нем и его прошлом? — Нет.       Она действительно поцеловала Тэёна? — Да. Нет, только позволила это сделать. Это ведь разные вещи, в конце концов, почему никто не берет это в расчет?       — Мне просто надо знать, — И Со, сглатывая комок в горле, тихо бросала слова, — он бросил меня взаправду или это очередной его фокус?       — Даже если это был его фокус, не думаю, что он таковым останется после сегодняшнего поцелуя, — глубоко вздохнув, честно ответил Чимин, прежде чем уйти из комнаты и оставить девушку одну.

***

      Тэхёну происходящее казалось до жути смешным и нелепым представлением, но вот когда случился поцелуй, захотелось вдруг зааплодировать Ли Тэёну. Пожалуй, этот момент был достоин того, чтобы не кануть в истории, а войти в неё, как самый поворотный, когда сторожевые псы Принцессы законников сорвались с цепей и принялись грызть друг друга. А надо-то было всего лишь одного за ушком почесать, другому корма побольше отсыпать, третьего выгулять вовремя. Не можешь со стаей собак сладить — не заводи. У Тэхёна вон десятилетия ушли на то, чтобы приручить своих, и то один всё равно сорвался.       Принц Двора Хаоса лениво провожал взглядом своего пса-предателя — Пак Чимина — и лишь делал вид, что слушает Ли Тэёна и его корявые объяснения.       — …Мой вам совет, Ваше Высочество, гоните её в шею, пока не поздно, — длинные пальцы, увешанные тяжеловесными кольцами, раскрыли портсигар и вытащили оттуда самокрутку.       Тэхён вернул своё внимание к лицу вампира, стараясь воспроизвести в голове всю его речь, но безуспешно. Кажется, он прослушал что-то важное.       — Кого? — сморгнул Тэхён.       — Чхве Суён, — мужчина щелкнул зажигалкой, заполняя пространство запахом табака с апельсиновой цедрой. — Вы не услышали?       — Отвлекся, — признал Тэхён без страха упрека. Он — Принц, ему можно было не слушать, когда очень не хочется.       — Тогда просто запомните: Чхве Суён — это хорошо слепленная маска Такаги Йошико.       — Той самой? — он даже не пытался скрыть удивления, заламывая брови. В конце концов, имя этой девушки гремело много столетий назад, а после стерлось из истории и превратилось в детскую страшилку. Однажды ночью мать рассказала им с Сокджином о ней и её семье, в голосе у женщины сквозил настоящий страх. И Тэхён ещё тогда решил узнать всю правду о Йошико, стараясь понять страх матери, и он понял, а теперь вдруг ощутил сам этот страх. Только боялся он вовсе не Йошико.       — Да, — коротко кивнул Ли Тэён, запечатлевая на своем лице довольную улыбку.       — Это многое объясняет из увиденного мною сегодня, — хмыкнул Принц, чувствуя горечь на языке. — Одного не могу понять, зачем вы мне это рассказываете? Я с вашей Принцессой далеко не в дружественных отношениях, в чем же ваша выгода?       — Это просто благодарность, все-таки я больше года гонял в теле Ли Кёна, а он вам был по-своему дорог.       От его улыбки Тэхёну почему-то стало дурно, а ощущение, что он теперь в неоплатном долгу перед вампиром, лишь укрепилось. Не нравился он ему в собственном теле и с разноцветными глазами. Слишком сильно не нравился, до зуда в пальцах.       — Полагаю, на этом мы можем закончить, — Тэхён поднялся с дивана, прикрепляя к лицу квадратную улыбку, и зашагал к выходу, когда услышал шаги Чимина. — Всего доброго, Принцессе передавайте привет. Думаю, мы скоро с ней увидимся.       — Обязательно, Тэхён-ши, — кивнул вампир, потягиваясь в кресле с сигаретой в зубах. — Передавайте привет Ким Намджуну, полагаю, с ним мы тоже скоро увидимся.       Тэхён в очередной раз убедился, что бояться стоило не Такаги Йошико и сказок о её прошлом, а Ли Тэёна и Мин Юнги, которые эти сказки создали собственными руками.

***

      Вообще-то, Иной мир напоминал большую деревню, где все друг друга знали, поэтому слухи здесь разносились быстрее, чем ты мог произнести слово «слухи». Особенно быстро, когда ты живешь, спишь, работаешь и ешь с человеком, который эти слухи добывал лучше других. Именно поэтому Мун Тэиль уже был в курсе всего, что произошло в доме вампиров, когда пришел на ковер к Чон Хосоку. Ему было до одури интересно взглянуть на Юнги, который, со слов Йоши, «вернулся».       В конце концов, Тэиль знал его только по Теневому Двору, когда они ещё собирались с целью усадить Принцессу на трон. Юнги всегда производил впечатление собранного, молчаливого, но до жути продуманного и умного человека, которого хрен прочитаешь, если он тебе сам не позволит.       — Ты уверен в результатах? — не заметить сомнение в голосе Хосока было сложно, но Тэиль только хмыкнул. — Выходит, наши дела совсем плохи, раз нет никаких зацепок касаемо крови.       — Я бы не торопился с выводами, — парень задумчиво почесал затылок. — Я могу обратиться к знакомому хаоситу, чтобы он с помощью темной магии сделал то, что я не могу из-за правил.       Тэиль игнорировал любопытный взгляд Хосока, отвечая ему спокойным и выжидающим. Кто виноват в том, что они в двадцать первом веке продолжали жить по правилам средневековья, когда любая магия делилась на белое и черное. Рано или поздно, но любой законник с амбициями, чтобы двинуться вверх по карьерной лестнице, обзаводился связями во Дворе Хаоса. Ведь любое использование темной магии каралось, как минимум, изгнанием из Двора Порядка, вот и приходилось обходить систему.       — Ой, бросьте, Хосок-ши, — поддался ему Тэиль, выдавливая усмешку и закатывая глаза, — будто у вас нет связей при Дворе Хаоса.       — Мне скорее интересно, как ты так быстро умудрился обзавестись своими, — цокнул с усмешкой Чон. — Ты сколько в Сеуле? Месяц?       — Два, — он лгал, в Сеуле он уже полгода, но официально два месяца. Чон Хосок и Мин Юнги призвали его из Пусана два месяца назад, как только нашли первую партию синтетической вампирской крови. Мун Тэиль был не только хорошей боевой единицей при Теневом Дворе, также он был лучшим алхимиком у законников, опережая в этом деле того же Хосока. Именно поэтому они вызвали его и просили лично заняться кровью, не понимая всей иронии ситуации — создатель исследует собственное детище. Ну разве не иронично?       — В идеале мне бы получить вампира в свое распоряжение, чтобы попытаться воссоздать кровь, — вкрадчивым голосом произнёс Мун, внимательно следя за реакцией начальства.       — Узнаю, что можно с этим сделать, — коротко кивнул Хосок, когда дверь его кабинета раскрылась, впуская мага в черной панаме.       Юнги целенаправленно двинулся в сторону дивана, чтобы расположиться на нем и скрестить ноги на журнальном столике. Он шумно и со вкусом затянулся сигаретой, которая всё это время была зажата меж тонких пальцев, и, наконец, заметил, что его друг был в кабинете не один.       — О, Тэиль, и ты тут? — клубы дыма вырывались из ноздрей, а губы кривились в усмешке. Что-то неуловимое надломилось внутри Юнги, и это могли почувствовать все присутствующие в комнате, потому что и Тэиля, и Хосока вдруг одолел страх.       Никогда ранее: ни при работе в Теневом Дворе, ни при коротких стычках во время слежки — Тэиль не ощущал ничего подобного в маге. Он всегда излучал холодное спокойствие замешанное на решительности и твердости, сейчас к этому добавилось что-то устрашающее. Такое ощущение часто исходило от людей, которые сожгли все мосты за собой, а зная о всей ситуации, Мун мог предположить, что И Со была последним мостом для Юнги.       — Да, — наконец ответил ему Тэиль, чуть улыбаясь, — но я уже ухожу. Всего доброго.

***

      И Со настойчиво тарабанила в дверь комнаты Ли Тэёна, оставив всё своё терпение и лучшие манеры ещё в своей комнате. Он избегал разговора с ней, а она не то чтобы злилась, но всё-таки — какого черта? Злость копилась в ней, зрела, наливалась буйным цветом и выгорала с каждым новом стуком костяшек о деревянную поверхность. Она боялась признаться самой себе, что внутри неё гнило что-то очень важное ещё со вчерашнего дня, а ей требовалось куда-то выбросить эту самую гниль и Тэён был лучшим сосудом для этого. Так или иначе, но именно он запустил этот странный процесс.       Когда в комнате так и не раздалось никаких звуков, девушка смачно пнула преграду, оставляя на выкрашенной в пастельный цвет двери черный след подошвы. Она крутанулась вокруг своей оси и сдалась, произнося заклинание и открывая тем самым замок. В спальне было пусто, лишь смятая постель и звуки воды, доносящиеся из ванной комнаты, намекали на чье-то присутствие. Ведьма села на край кровати, ожидая хозяина комнаты, и уперлась взглядом в замысловатый узор на ковре.       — Ты же в курсе, что в нормальном обществе принято стучать в дверь? — насмешливый голос Тэёна заставил девушку поднять голову и застыть. Вампир был по пояс голым, на бедрах висело махровое полотенце, а по рельефному торсу стекали капли воды. Мокрые розоватые волосы лезли прядями в разноцветные глаза, пока те с интересом разглядывали девушку.       Она вдруг почувствовала, как во рту пересохло, а все заготовленные слова так и застряли спутанным клубком недосказанностей на языке.       — А ты в курсе, что в нормальном обществе принято надевать футболку? — передразнила его И Со, борясь с собственным смущением, которого и быть-то не должно, но почему тогда губы неприятно зажгло?       — Во-первых, я был в душе и не слышал тебя, — ложь, и оба это знали, потому что вампирский слух настолько чуток, что Тэён мог легко сказать ей, что сейчас происходило в кофейне через две улицы. — Во-вторых, я не знал, что ты сама вошла, — снова вранье, всё он знал и прекрасно слышал, просто хотел подразнить её.       Ведьма лишь фыркнула и отвернулась, доставая из кармана пачку сигарет, она зубами поддела одну прямо из упаковки и подкурила, выдыхая:       — Оденься.       Она ждала, что он сделает это традиционно быстро с помощью своей скорости, но Тэён снова и снова дразнил её. Размеренными движениями открывал шкаф, лениво тянул с полок одежду и ещё медленнее шагал к ванне. И Со нутром чуяла его издевку, закипая от этого только больше. Она позволила себе фыркнуть и закатить глаза, когда дверь за ним закрылась.       И кем он только себя возомнил? Он решил, что если она доверила ему один свой секрет, то теперь он может воровать её поцелуи и щеголять перед ней в одном полотенце? Он настолько самоуверен, что считает, будто она на это купится?       — Твою мать, — зашипела И Со, дергаясь и подпрыгивая на кровати, когда перед её лицом оказался Тэён. Он улыбнулся краешками губ и затянулся её сигаретой, которую она занесла для новой затяжки. Его щека проехалась по её губами, а кончик языка лизнул подушечки пальцев.       Внутри всё сжалось и напряглось, пока мурашки захватывали позвонок за позвонком. Нервные окончания пульсировали от чужих едва ощутимых прикосновений. Ей хотелось не то убежать ванну и тереть себя щеткой, пока она всю кожу с себя не сотрет, не то задержаться в этом моменте подольше. И Со отворачивалась от собственных чувств, старалась не ловить их за хвост, чтобы не пришлось разбирать и сталкиваться с ужасающими выводами.       Этого попросту не могло с ней случиться. Он ей не нравился. Он всегда только использовал её для своей собственной игры. Он никогда и никого не любил, разве что свою семью. Он никогда не говорил ей правду, только выдавал её порционно. Ресторан «Правда у Ли Тэёна» работал с пятницы по понедельник с двенадцати дня до последнего посетителя, без перерыва на обед.       Нет — она дернула головой, смахивая с себя наваждение — никогда и ни за что.       — Чего ты хотела, чаги? — она не заметила, как он уже отошёл от неё на безопасное расстояние и закурил свою сигарету.       И Со затянулась, но во рту комом встал никотин, она вдруг поняла, что не вытерла чуть влажные от его языка пальцы. Нет, в ванну к щетке с мылом ей все-таки хотелось больше, а значит, всё было в порядке. Только Тэён смотрел на неё как-то слишком довольно.       — Чего? — недовольно сощурила веки девушка.       — Ты покраснела.       — А ты поцеловал меня. Будем разбрасываться очевидными фактами или все-таки поговорим? — ей захотелось накрыться одеялом с головой, чтобы он прекратил её так разглядывать. — Зачем ты это сделал?       — Ты сама этого хотела.       — Не правда.       — Правда, И Со, — он наклонился, чтобы смотреть ей в глаза. — Ты сама сказала, что хочешь, чтобы Юнги стало также больно, как и тебе. Я нашел самый быстрый, в той ситуации, способ исполнить твое желание.       — Ты мог бы ничего не делать, — рыкнула девушка.       — Но я не хотел.       — Почему?       — А почему ты сейчас покраснела?       — Прекрати, — она была готова взмолиться о помощи, эта головоломка утомляла. Он играл с ней, дразнил и деформировал под свои удобства, а она упустила момент, когда позволила ему это делать с собой.       — Почему ты так злишься на меня? — в голосе не было ни капли удивления или желания защититься, он нападал. Собирался разнести всю её оборону на клочки, чтобы, наконец, вонзиться в мягкое нутро, которое она так старательно прятала от него на протяжении шести месяцев. — Я исполнил твое желание. Просто забудь о поцелуе, с кем не бывает?       С ней.       У И Со много было ничего незначащих поцелуев, но они никогда не заставляли её себя чувствовать так. Губы жгло и резало, стоило только вспомнить о прикосновении чужих, а внутри всё стягивало и мялось, будто кто-то комкал натянутый пергамент.       Она много раз целовалась то в пьяном бреду, то в желание забыть и ощутить человеческое тепло, то просто для развлечения, но никогда после ей не было так. В голове то и дело возникало воспоминание поцелуя, как пальцы давили на её затылок, как чужой язык жадно изучал и запоминал, как он сминал её и делился своими чувствами.       Она много раз целовалась, но её никогда не накрывало от ничего незначащего поцелуя.       — Зачем тогда бегаешь от меня со вчерашнего вечера? — попыталась защититься И Со, снова затягиваясь сигаретой. На бумажном фильтре ещё остался металлический привкус Тэёна. Как же хотелось в ванну, чтобы воткнуть себе в рот зубную щетку и чистить-чистить-чистить. Смывать без остатка чужой вкус.       — А ты бы хотела, чтобы пришел к тебе, и мы повторили бы наш поцелуй, — он не спрашивал и не предполагал, он читал те её желания, которые она судорожно прятала ото всех. — У меня были дела, и я не думал, что ты так серьезно к этому отнесешься. В конце концов, ты сама этого хотела.       Он снова играл, неприятно задевая болезненные точки. Она хотела сделать больно Юнги, потому что он сделал больно ей. Она совсем по-ребячески хотела ему отомстить, но она точно не хотела целовать кого-то, тем более насмешливого, приторного до судорог Ли Тэёна.       — Боже, ты такой смешной в своей самоуверенности, — фыркнула И Со, отворачиваясь от его лица. Она бы и рада была уже давно встать с этой кровати и закончить очевидно бессмысленный разговор, но будто вросла в помятые простыни и твердый матрас.       Тэён неожиданно приблизился к ней, обжигая дыханием губы и заставляя развернуться к нему, его руки приземлились по разные стороны от неё, заключая в ловушку. Он смотрел своими разноцветными глазами на её губы, пока И Со чувствовала, как очередная волна злости поднималась и грозилась захватить её с головой.       — Отойди, — сквозь зубы прошипела ведьма. — Иначе я за себя не ручаюсь.       — Чего ты боишься? — улыбка приклеилась к его губам. — Я ничего не сделаю, пока ты не попросишь сама.       — Я никогда ни о чем тебя больше не попрошу.       — Кстати, — он выпрямился, будто нарочно цепляя носом её щеку, — ты должна мне желание.       «А себе новую нервную систему, железную выдержку и иммунитет против тебя», — подумала девушка, осознавая, что теперь он всегда будет подводить её к темной границе, цепляясь за её слова, как за вызов.

***

      Юнги отчаянно боролся с желанием врезать Тэёну и раскрошить его с помощью заклинания на мелкие кусочки, но трезвый рассудок подсказывал, что ещё было очень рано. Сначала ему надо было выжать из него максимум выгоды, на которую только был способен вампир.       Юнги устало потер веки пальцами и затянулся, натягивая края панамы обратно на самые глаза. Что ни говори, а в ней ему все-таки было удобнее, привычнее и будто бы полноценнее. Так он хотя бы мог скрыть свои глаза от окружающего мира — читать: от неё — чтобы никто точно не смог увидеть его озлобленной решительности, его внутренней темноты, которая дремала в нем много сотен лет.       — Идём? — немного нетерпеливо высказался Тэён.       — Торопишься куда-то? — «Например, целовать мою любимую женщину», — ядовитая мысль так и осталась рыбьей костью в гортани, планомерно продавливая мягкую ткань. Когда-нибудь точно рванет, но не сейчас. Ещё было слишком рано. Может быть, минут через пятнадцать?       — И Со скоро вернется, а Юта с Теном точно долго не смогут заговаривать ей зубы, — вампир потупив взгляд вниз, пытался скрыть свою улыбку, но Юнги чувствовал. Не видел сквозь плотную ткань панамы, но чувствовал нутром, как тот самодовольно улыбается. — Она точно будет допрашивать меня.       — И?       — Я ей не вру, — гордо отрезал Тэён.       Юнги было много чего ему ответить, но рыбная кость всё ещё дырявила гортань, препятствую любым его словам. Или это был стыд? Ведь он ей много раз врал, почти всегда недоговаривал, постоянно скрывал, стараясь укрыть плотным одеялом незнания от гнилого и черного мира, чтобы в итоге лишить себя возможности вот также гордо ответить — «Я тоже ей никогда не врал». Врал. Мин фыркнул, бросая сигаретный бычок мимо урны, и зашел внутрь отеля, зная, что за ним следуют.       Они молча добрались до нужного номера, точно зная, что все необходимые действующие лица уже внутри — Хосок ещё десять минут назад отбил Юнги смс-ку. Дверь распахнулась сразу, их встречало улыбающееся лицо Ким Тэхёна.       — А мы вас уже и не ждали, — вкрадчивым голос протянул Принц Двора Хаоса.       — Вам же хуже тогда, — буркнул равнодушно Юнги, разворачивая стул спинкой к себе и усаживаясь на него.       Он поднес пачку с сигаретами к лицу и зубами потянул за фильтр, вытаскивая одну. Щелчок зажигалкой, сладкая затяжка и единственная мысль в голове — «Надо бы сократить количество выкуренных сигарет за день». Когда-нибудь. Например, когда он сможет врезать Тэёну и раскрошить его заклинанием на мелкие осколки.       У Намджуна был максимально растерянный вид, когда принялся разглядывать добавившихся гостей в его номере. Кажется, в «Искупление» за сотню лет ещё не было столько важных персон за раз, да ещё и сконцентрированных в одном номере. Желай им кто-нибудь смерти, то это был самый удачный момент — один точный удар и все мертвы. Принц Двора Хаоса, главы Инквизиторов обоих Дворов — Пак Чимин и Чон Хосок, правая рука Принца — Ким Сокджин, правая рука Принцессы и первый вампир — Ли Тэён, Великий Независимый Инквизитор — Мин Юнги, бывший Принц Двора Порядка — Ким Намджун. Выбирай любого — последствия будут необратимыми.       — У нас тут фестиваль какой-то проходит или групповой тренинг «Возлюби ближнего своего»? — фыркнул Намджун, правда, шутку никто не оценил.       — А он забавный, — прищурился довольно Тэён, отмечая никому не нужный факт в своей любимой манере.       — Жалкий, — заключил Чимин, но уголки губ подрагивающие вверху выдавали его радость от того, в каком состоянии он мог лицезреть бывшего врага.       — Ну же, Чимин-а, — ласково позвал своего любимого пса Тэхён, — он, конечно, бывший Принц, но уважение всё равно проявлять надо.       — А я и проявляю, — равнодушно пожал плечами перевертыш, разглядывая довольную реакцию своего Принца.       — Полагаю, все закончили упражняться в остроумии, — с плохо скрываемой злобой произнес Хосок, обращаясь больше к Чимину, чем ко всем остальным. Чона ощутимо крыло каждый раз, когда он наблюдал за общением Пака и Тэхёна, в нем будто бы просыпалось нечто темное, ещё не оформившиеся до конца, но отдаленно напоминающее то, что уже давно проснулась в Юнги, и имя этому было — гнев. — Юнги, скажешь сам или мне?       — Сам, — выдыхая тонкую струйку дыма, ответил маг. Он вытянул руку из кармана, задерживая её в воздухе, раскрытой ладонью. Тэён считал его знак, фыркнул слегка недовольно, отчего на лице Юнги появилась кривая ухмылка, но вампир все-таки вложил плотно набитый конверт ему в руку.       — Начнем-с, — Мин толкнулся языком в щеку и зацепил зубами сигаретный фильтр, чтобы было удобнее ковырять в конверте. — Восьмое апреля, Гонконг, некая кофейня, Ким Намджун и Ли Минхён дружески распивают латте, — он кидает несколько снимков к ногам инкуба. — Четырнадцатое апреля, Катманду, бар, Ким Намджун и Накамото Юта распивают очередные напитки, где господин Ким получает вместе с серьезным предупреждением «не соваться к И Со» порцию вампирской крови, — очередная пачка фотографий полетела на ковровое покрытие, а Юнги лениво оборачивается за спину к Тэёну. — Вы были в Катманду?       — Ага, встречались с твоим другом Гильемом, который нас и предупредил о Намджуне и о том, что И Со отравили в одной из забегаловок, где мы обедали.       — О как, — скривился до тошноты Юнги, делая затяжку. — Удачная поездка в Катманду, правда, Намджун-а?       — Я не травил её, — недовольно зашипел инкуб, едва не сорвавшись с места, но все-таки вовремя опомнившись. Кому здесь действительно было дело травил он её или нет? Они просто удачно складывали свои карты.       Юнги разбрасывался снимками, перечисляя места его пребывания, зачитывая имена людей, с которыми он пересекался. Тыкал носом в его собственные неудачи, мол, смотри: мы всё знали, просто позволяли тебе подышать еще немного, но у нас не безграничное терпение. Терпение у Юнги действительно не безграничное, оно лопнуло ровно в тот момент, когда Тэён сунул ему этот самый конверт в руки со словами «Надо с ним что-то сделать или он сделает что-то с И Со».       — А вот это самое интересное, — зашипел довольно Юнги, бросая несколько свежих фотографий, где он в отеле с Сокджином. — Ким Намджун и Ким Сокджин обсуждают план убийства Принцессы Двора Порядка…       — Нам не запрещено видеться, — возмутился Сокджин, который всё это время не отсвечивал в своем углу. Будь здесь И Со, Юнги был уверен в этом, она бы обязательно заметила своего бывшего начальника и отметила его очередной колкостью в стиле: «Даже на собственные похороны напялил Армани, не жмет нигде?». — Мы просто встретились, в конце концов, мы вместе прораб…       Юнги молча заткнул Джину рот заклинанием, плавно потушил сигарету о хрустальную пепельницу, что стояла на столике рядом и развернулся к Киму:       — Господину «Я-у-мамы-самый-умный» слова не давали.       Мин снова потянулся к пачке, доставая очередную сигарету и прикуривая её, мысленно отметил в который раз, что обязательно сократит лимит хотя бы до пачки в день. Лишь бы дотянуть с этим до финиша, где его обнимет И Со, а там уже никакие сигареты не нужны будут. Она же обнимет, да?       — Намджун, скажи, ты действительно думал, что твой план напасть на Принцессу со стаей новеньких перевертышей сработает? — он со вкусом затянулся, отмечая про себя, что уже наперед знает все ответы. Ему они не нужны были, если совсем уж честно говорить, потому что сегодня все ответы уже были у Мин Юнги.       — Я не собирался нападать на неё, — расслабленно ответил Джун.       — Правильно, ты собирался натравить на неё перевертышей, измотать её этим нападением, а потом добить с помощью яда «живой жизни»*, который Сокджин вколол всем собачкам, — кивнул ему Юнги. — Это так умно, ведь яд убивал бы Принцессу очень медленно и мучительно, при этом он же уничтожил бы всех твоих свидетелей перевертышей. Это было бы очень умно, не дай им Чимин противоядие сегодня утром.       — Да, тортик был вкусный, — довольно облизнулся Чимин, — спасибо, Хосок. — Ты и на этом решил не останавливаться, вы заранее подложили бомбу на шоссе по дороге к резиденции Хаоса, чтобы затормозить Принцессу, там же вы планировали, скорее всего, выкрасть её и впоследствии убить, — снова затяжка с особым наслаждением. — Сам понимаешь, бомбу мы обезвредили и убрали.       — Дальше-то что? — наконец, не выдержал Намджун, понимая, что они знали о всех возможных попытках убийства.       — Дальше просто, у тебя есть два выбора: смерть и подписать договор, — Юнги снова вскинул ладонь, но на этот раз конверт в неё вложил Хосок. — Договор о том, что через три года ты можешь вернуться и примкнуть к тому Двору, с которым у тебя будет взаимная любовь.       — Но?       — Правильно, есть «но» и их несколько. Первое, ты уезжаешь из Сеула и забираешь с собой Сокджина. Уезжаете максимально далеко, чтобы никто не мог вас найти, поэтому забудь про все свои связи старые и новые. Используешь их — вас найдут. Видите ли, Чонгук не знает о нашей маленькой сделке, поэтому он с радостью убьет вас обоих, если найдет. А он найдет, стоит вам хоть один хвост за собой оставить.       — Дальше?       — Второе «но»: за эти три года ты не предпринимаешь никаких попыток убить И Со. В список «не трогать» входят также все присутствующие и Чонгук. Третье «но»: ты отдаешь все артефакты, которые успел получить от Йошико и Минхёна.       — Я ничего…       — Ай-ай-ай, — зацокал Юнги, качая указательным пальцем и призывая его не копать себе яму. — Мы пытаемся договориться, не надо портить наш честный разговор ложью. Я знаю, что они передали тебе, как минимум, четыре артефакта.       — Я согласен.       Этого было достаточно, чтобы Принц Двора Хаоса, а также доверенное лицо Принцессы — Хосок — поставили свои подписи на договоре, рядом с подписью инкуба. Намджун послушно выдал им все артефакты, а Юнги также послушно передал Тэхёну семейную реликвию Кимов — медальон «Камень жатвы»**.       — Надеюсь, Ваше Высочество, у нас не будет проблем и все договоренности в силе? — обратился Юнги к Принцу уже на выходе.       — Конечно, господин Инквизитор, — кивнул ему довольно Тэхён, продолжая ощупывать карман, который приятно оттягивала утерянная семейная реликвия.       Юнги пропустил мага вперед, мысленно прикидывая, сможет ли, после всех его слов, у И Со повернуться язык сказать ему «спасибо». За то, что спас её от гибели, за то, что поступил с Намджуном ровно так, как того бы хотела именно она — не убил. Он бы обошелся и без благодарностей, ему бы подошло и обычное, короткое объятие, когда она поднимается на цыпочки и смыкает руки у него на шее. Она же обнимет, да?

***

      Юно задумчиво грыз края пластиковой трубочки, потягивая кровь из пластикового стакана на заправке, где они остановились. Было уже далеко за полночь, поэтому пришлось воспользоваться услугами девчонки, что стояла за кассой и «добродушно» согласилась предоставить им с Тэёном свою кровь.       — Ну чего опять не так? — протянул Тэён, замечая тень недовольства на своем друге.       — Я вот думаю, долго ещё мы будем играть в хороших мальчиков и потакать прихотям твоей Принцессы, — сморщился Юно.       — Не рационально было убивать кассиршу, нам все равно не так уж и много нужно, — закатил глаза вампир, понимая, что речь шла о том, как ему пришлось тормознуть друга от обескровливания бедной девчонки.       — Фу, — Джехён снова сморщил нос от отвращения, — я слышу слова законницы, Тэён сегодня выйдет погулять?       — Не зарывайся, — цокнул старший, потягивая из стаканчика для колы ещё теплую кровь.       — Когда ты ей скажешь?       — О чем?       — О том, что знаешь, что она была у Намджуна вместе с Чонгуком и ещё каким-то чудиком.       Разоблачающие Принцессу фотографии обожгли кожу там, где находился нагрудный карман его куртки. Несколько дней назад их засекли Ёнхо и Донён, когда пасли инкуба. Жаль, что личность третьего они так и не смогли вычислить, тот буквально со всех сторон замаскировал себя, но куда интереснее было, что после Намджуна эти трое разошлись и И Со пошла с незнакомцем. Тэёну бы и правда лучше было бы сказать ей обо всем, но он почему-то тянул. То ли хотел продлить мгновение их забавной игры в флирт, то ли дело было в том, что Юнги не знал об этих фотографиях, то ли Тэён просто не хотел знать правды. Боялся, что она влипла в очередную неприятность.       Вампир обернулся в сторону машины, где на заднем сиденье посапывал Чонгук, а И Со сладко потягивалась снаружи, затягиваясь сигаретой. «Ей стоит меньше курить», — отметил про себя с тоской Тэён.       — Когда придёт подходящее время, — наконец, он ответил Джехёну.       — А оно придет? — точно подметил друг. — Как ты можешь ей так слепо доверять?       — Почему слепо? Я ей доверяю, потому что она доверяет мне, а у неё просто нет другого выхода.       — И поэтому мы тащимся в неизвестную жопу мира?       — Тебе разве не хочется взглянуть на Гань Цзян? — с лукавой ухмылкой спросил Тэён, шумно допивая остатки крови в своем стакане.       — Мне хочется взглянуть, как она самоубивается, стараясь справиться с этим клинком, — фыркнул Юно, вызывая у старшего лишь улыбку на лице.       Юно всегда веселил и поражал его своей прямолинейностью, которая была настоящей редкостью в их мире, где время текло иначе, а слова и ложь шли рука об руку. Если ты не умел лгать, увиливать, лукавить — ты не умел выживать. Пожалуй, это было самое важное правило выживания в их мире, тем удивительнее было то, что Чон Юно со своей прямолинейностью протянул так долго.       — Нам долго ещё? — сонно пробурчала И Со, подходя к ним.       — До Йосу ещё час, а дальше на катере черт его знает, — спокойно объяснял Тэён. — Острова на картах нет, так что искать будем долго, главное самим не потеряться в процессе.       Она коротко кивнула и замолчала, прикладываясь губами к сигаретному фильтру. Юно фыркнул собственным мыслям и ушел в машину, бросая стакан в мусорное ведро. И Со неожиданно подняла свой взгляд на вампира и тихо произнесла:       — Спасибо.       Тэёна, будто током ударили, он весь внутри содрогнулся и едва ли смог удержать позыв притянуть девчонку к себе и крепко обнять. Не то чтобы его никогда не благодарили, но она точно никогда не делала этого раньше. Она была слишком гордой для таких вещей в отношении него, а сейчас вот взяла и переступила, Тэёну показалось, что он даже услышал хруст, с которым сломалась чужая гордыня.       — Ох, чаги, — сладко протянул Тэён, трепля её волосы на макушке. — Милая-милая чаги, не за что. Всегда к твоим услугам, странно, что ты только сейчас это поняла.       — Отстань, — И Со смахнула его руку, картинно корчась от недовольства. Он знал, чувствовал, что это всё напускное. Ему ничего не стоило всковырнуть и увидеть, что под маской недовольства ей вдруг весело с ним, но позволил утонуть в собственном самообмане. Ей так проще — пусть. — Надеюсь, что я не пожалею о том, что взяла с собой Чонгука.       — Мы все понимаем, что им с Юно надо поговорить, — кивнул одобрительно Тэён. — Контакт проще налаживать в совместном путешествие.       — Главное, чтобы оно не закончилось ничьей смертью, — тоскливо хмыкнула И Со.       — Не закончится, будь хоть малейший шанс, и я бы не взял тебя с собой, — тихо отчеканивает вампир. — Не позволил бы умереть.       — Знаю, но мне это не нужно, — резко оборвала его девушка. — Я прекрасно знаю, что не умру на том острове. Я умру намного позже и от других рук.       Тэён замер лишь на секунду, ведь она никогда ещё не говорила о своей смерти, никогда не давала ему понять, что уже все видела в своих снах. Он запнулся лишь на секунду, осознавая весь смысл её слов, прежде чем вернул себе прежнее выражение безмятежности на лице.       — И Со, — ему пришлось нагнуться, чтобы заглянуть ведьме в глаза. — Ты помнишь, что должна мне желание? — она растеряно кивнула, пока Тэён отмечал, что у неё от сна в неудобной позе на лице отпечатался след заклепок на куртке — мило. — Так вот, мое желание простое: не умирай никогда или хотя бы раньше меня. Сделай милость, не заставляй меня смотреть на твою смерть, чаги.       Он вместо точки невесомо коснулся губами её лба и ушел обратно в машину, оставляя И Со наедине с самой собой. Им ещё целый час ехать до Йосу, потом на катере неизвестно сколько добираться до острова, а там искать её фамильный меч — Гань Цзян. Потому что вечером И Со пришла к нему и со всей не присущей ей осторожностью все-таки попросила об одолжении, хотя клялась этого никогда не делать. Потому что он не мог ей отказать ни в чем, просто она об этом ещё не знала. Узнай и попросила бы освободить её от магической клятвы, а он бы освободил, хоть это и убило бы её, но теперь — ни за что, она ведь обещала исполнить любое его желание. Теперь ей нельзя было умирать.

***

      Юнги ожидал, что наверху его встретит элитный отряд хаоситских инквизиторов во главе с Чимином — досмотр в холле был явной формальностью, за безопасностью Принца вряд ли следили спустя рукава, — но этаж на первый взгляд казался пустым. Однотонный светлый ковер под ногами полностью глушил шаги; он толкнул двери, ведущие в конференц-зал Двора Хаоса, и остановился, как будто налетел на невидимое препятствие.       Во-первых, не конференц-зал, а пыточная по соседству с кабинетом Принца. Как удобно, блять.       Во-вторых, Тэхён, конечно, сдержал все обещания, но мог бы и предупредить об этом.       У девушки, которая поднялась навстречу, блестящие черные волосы и почти такого же цвета глаза, а кожа в агрессивном свете ламп пыточной казалась белоснежной, словно кто-то выкрутил контрастность на максимум. Ей не хватало только отравленного яблока.       Все мысли из головы Юнги вымело начисто: остался только клубок эмоций, преимущественно неприятных, и ощущений. Окружающее пространство казалось крошечным, тесным и бездушным, и ему так сильно хотелось перестать здесь быть, что он в равной степени согласен был провалиться под пол на все двадцать этажей, включая подземные уровни, и выйти в окно вниз. Юнги отшатнулся назад; Йошико с родным лицом, как бы не старалась, не могла перешагнуть магическую линию клетки и дотронуться до него — спасибо, блять, Ваше Высочество.       Юнги подумал, что как-то так должны себя чувствовать люди в том типе кошмарных снов, когда неожиданно оказываешься без одежды в улюлюкающей толпе: жгучего стыда Юнги, может, и недоставало, зато иррациональная паника и плохо контролируемое желание сбежать без оглядки присутствовали в полном объеме. Ох не так он представлял себе эту встречу, когда у него за пазухой даже клинка не имелось.       — Тэхённи? — он не понимал, только чуть-чуть слышал её слова; цеплялся за диалог, чтобы заставить мозг перестать коллапсировать в панике. Ему потребовалось примерно пять секунд, чтобы осознать происходящее — Йошико всё это время терпеливо ждала, словно дрессировщица, отдавшая команду не очень умной собаке.       «Давай, солнышко, ты обязательно справишься, просто нужно чуть-чуть постараться» — сам себя подначивал Юнги.       — И давно он — Тэхённи? — обнаружил, наконец, что способен двигаться и даже не в формате лайт-версии эпилептического припадка. Прошел вперед, оставляя с запасом расстояние, чтобы не коснуться плеча и встал у стены, опираясь на неё плечом. Что-то бессознательное, что ещё продолжало цепляться за сложенный последний пазл — читать: И Со — подавало сигнальный огни и кричало: беги. Не побежит. — Вы теперь подружки, что ли? Как удобно.       Видит бог, не так стоило начинать диалог с девушкой, по его вине лишившейся семьи и просидевшей в заточении больше трех веков, но Юнги не смог удержаться. Тэхённи — с некоторым удивлением поймал себя на почти ревнивой злости.       Нет, блять, серьезно?

***

      Разочарование — самое тусклое из чувств, по мнению Йошико. Оно оставляет во рту кислое послевкусие, да и кровь в жилах, кажется, от такого скисла. Юнги удивился и растерялся секунд на пять, и ради вот этого она дала себя поймать? Какое разочарование. Фу, противно.       — Ты ужасно выглядишь, расставание не пошло тебе на пользу, — ей хотелось впиться в него ногтями, разорвать кожу на ленты и забрать себе. Его. Всего. Полностью. — Как там И Со? Слышала, она поехала в путешествие с Тэёном. Интересно, они там будут страстно целоваться?       — Можешь, разрешаю вслух признать, как сильно во мне ошибалась, — Юнги цедил сквозь зубы, минуя каверзные вопросы, у Йоши хватило выдержки на усмешку. Решил, значит, зайти сразу с больного?       У Йоши в ушах долбилась паника, она вся состояла сейчас из сплошной дезориентации и страха. Она тоже себе иначе представляла их встречу лицом к лицу. Внезапно оказалось, что когда она без маски чужого лица, то стало во много раз сложнее врать самой себе. Под кожей пульсировало желание доказать всем и каждому — отражению в зеркале, в первую очередь, — что между ними нет ничего общего.       — Предлагаю начать с «Юнги, я была ужасно не права, когда решила, что всё о тебе знаю», — он копировал её тягучие интонации, будто знал о её желании доказать их непохожесть.       — Признаю, — разводит руки в стороны, улыбаясь, — Юнги, я была ужасно не права, когда решила, что ты всё обо мне знаешь.       — Брось гнать картину, — устало вздохнул Юнги. — С тобой общаться не проще, чем с актрисой, исполнившей только что свою лучшую драматическую роль, с поправкой на то, что она так и не вышла из роли. Оставь это, иначе придется позвать твоего нового хозяина и попросить затянуть поводок потуже.       — Поводок? Милый, ты сам-то давно ли сбросил свой любимый ошейник? — Йоши намекала ему на отца, намекала на И Со, намекала на себя. Она намекала на всех, кто когда-либо складывал свои пальцы на его шее и крепко держал её.       — Ты не думала ведь, да, что в итоге может случиться вот это? — он развел руки, тыкая в камеру. — Что Тэхён не захочет ввязываться в наши с тобой дела? Ему оказалось проще запереть тебя, потому что ты: а) уязвила его гордость, подобравшись под чужой маской слишком близко; б) крайне непослушный и, как выяснилось, бесполезный реликт против меня.       Она растерялась ровно на две секунды, но ему этого хватило, чтобы дернуть за нужную ниточку и рассмеяться.       — Я так и думал, — присвистнул довольно Юнги. — Так и знал, что это наш предприимчивый и ужасно сообразительный Принц позвал тебя в гости. Какая ирония, что именно он тебя в итоге и запер в клетке.       — Это не надолго, ты же понимаешь, да?       — Конечно, — кивнул Юнги, — поэтому у меня к тебе предложение. Я в последнее время всем их делаю, добрый, видимо, стал. В общем, вали из Сеула и прихватывай с собой Минхёна и второго помощничка. Я вам весь первый класс до какого-нибудь Франкфурта выкуплю и сверху ещё добавлю, только свали.       — А если нет?       — Пеняй на себя, потому что нож в горле — это даже не цветочки из всего, что я для тебя приготовил.       — Я не согласна.       — Как скажешь, дорогая, — с усмешкой у самой двери произнес Юнги.       А Йоши анализировала, втыкая взглядом в пустую стену. Она анализировала Юнги, который сегодня был без оружия, но кусал куда больнее, чем с ним. В нем что-то неуловимо надломилось, дало глубокую трещину. Она не просто разбудила и создала зверя — Йоши сотворила чудовище. Интересно, он был чудовищем от слова «чудо» или же от выражения: «оно тебя сожрет».       Она чувствовала, что для неё существовал только второй вариант, как бы сильно она не хотела обратного, но лично убедилась, когда дверь снова хлопнула и в клетке показался Чон Хосок.       — Ну что, — он наклонился, заглядывая в глаза и упираясь ладонями в бедра, — будем знакомы, сладенькая, я — Чон Хосок.       — А я тебе язык откушу, если назовёшь меня ещё хоть раз «сладенькая», — зашипела Йоши, ударяясь о магический барьер между ними.       — С удовольствием на это посмотрю, сла-день-ка-я.       Это был первый день пыток с Чон Хосоком, на пятый она уже привыкла к его «сладенькая», которое обязательно было по слогам и очень вкрадчиво. Юнги приходил ещё пару раз, с наслаждением в глазах отмечая, как его друг самозабвенно ковырялся в её черепушке. Йоши закрывалась, блокировала любую ментальную атаку, размазывая кровь из носа по всему лицу. Они её не пристегнули к стулу, знали, что будет обессилена настолько, что даже мизинцем пошевелить не сможет.       Она не шевелила, улыбалась уголками губ и про себя продолжала молиться, что если не Минхён догадается о причине её отсутствия, то хотя бы Тэиль, которого она ошибочно отправила по следам И Со и Тэёна.       Странно было только то, что он всё ещё не вернулся, не подумал и не нашел. Её верный Тэиль сорвался с цепи? Может быть, И Со на богом забытом острове отбросила коньки и теперь не увидит падения Юнги? Какая жалость, но действительно покручиниться об этом она сможет только гораздо позже, когда Хосок, наконец, выдохнется и ослабит свою чертову хватку.       — Да когда ж ты и твой мозг поплывете, сладенькая? — рыкнул устало Хосок.       — А ты перестань звать меня «сладенькая» и посмотрим, сколько ещё я протяну, — прохрипела Йоши, чувствуя, как кровь пузырилась и закипала на её горячих губах.       Она не хотела падать в темноту, потому что падение означало проигрыш. Темнота равнялась смерти, но разве темнота — это так плохо? Там тепло, спокойно и никто не назовет «сладенькой».       Она все-таки провалилась.