Роса на траве и квантовый переход

      Прошло достаточно много времени с того дня. Адольф взбесился сразу после того, как Крош увёл взбесившегося Лосяша и, оставив след от ладони в порыве агрессии на скуле Пина, мигрировал в Финляндию, где ему и место.       Наступила холодная осень, а это значит настало время достать Лосяшу тёплое бежевое пальто и голубую спортивную ветровку Крошу. Лосяш и Пин не общались уже как два месяца с того инцидента, а второй и не догадывался о настоящих событиях. Но Пин решил всё же наладить отношения с Лосяшем и объяснить ему всю ситуацию в целом, ведь он мало того что не догадывался о чувствах самого учёного, так ещё и был поражён действиям Адольфа в тот вечер, но сам прекрасно понимал, что всё ещё чувствует к Лосяшу. Это такое тёплое и трепетное ощущение, которое ещё давно поселилось в сердце Пина, но он сам понимал, что как дурак тянул до последнего и всё же надо Лосяшу во всём признаться.       Что на счёт самого Лосяша, с ним всё было в порядке, правда за эмоциональную стабильность пришлось побороться. Если бы не Крош, он бы впал в долгую депрессию, но этот позитивный мальчик ему этого не позволил. Выводил гулять каждый день, стараясь быть подальше от дома Пина и поднимал настроение.       Этот вечер также не отличался от других, при этом не предвещая ничего особенного. Крош снова покрасил волосы в свой любимый нежно-голубой цвет, не оставив без внимания брови, когда Лосяш снова вернулся к своим расчётам и экспериментам, которые порой так успокаивали, заставляя отвлечься от дурных мыслей и плохих воспоминаний. Крош в припрыжку шёл рядом с Лосяшем, как всегда не в состоянии закрыть рот хотя бы на минуту. Хотя учёного это и не беспокоило вовсе, за всё это время он успел привыкнуть к компании шебутного мальчишки, а в нужный момент можно было схватить его за руку, когда тому взбредёт в голову какая нибудь бесшабашная идея, например, попрыгать по лужам в кедах или залезть на гнилое дерево, которое вот-вот свалится под собственным весом.       Лосяш шёл по тропке, опустив голову, перед глазами то и дело мелькала осенняя разноцветная листва, а в голове стоял полный энтузиазма молодой свежий голос Кроша, но вдруг он подозрительно резко замолк, а плеча опасливо коснулась ручонка мальчишки. Лосяш поднял голову, взглянув вперёд и сердце его кажется остановилось, отдышалось немного и снова пошло. (отсылка) На скамейке, так же грустно опустив голову и ссутулившись сидел Пин, значительно выделявшись своей чёрной одеждой и такими же чёрными как смоль волосами, среди осенней листвы и светлого неба. Он всегда чем-то выделялся, причём не так, как другие. Говорят, чёрный — цвет элегантности. Пин прямое тому подтверждение. Чёрные кожаные высокие ботинки и чёрные брюки, демонстрирующие худобу ног. Чёрный пиджак, изредка сменяющийся на кожаную куртку и пилотная шапка. Но самое главное, что первым делом заметил Лосяш, так это чёрные, полные грусти и искреннего сожаления слезящиеся глаза. В разноцветных глазах учёного читалась боль и некая мольба. Не заметив отсутствие Кроша, который в это время немного отошёл в сторону, Лосяш робко шагнул вперёд, не отрывая взгляда от глубоких чёрных глаз.       — З-здравствуйте, — тихо произнёс Лосяш, чуть подрагивающим от волнения голосом, садясь на скамейку рядом с Пином, который тут же ссутулился, опустив голову, пытаясь отвести взгляд, хотя сердце предательски застучало в грудной клетке.       — Привет, Лосяш… — так же тихо произнёс он, понимая, что разговор глупо будет начинать с погоды к примеру, как обычно делают вначале трудного разговора. Здесь это совсем не уместно.       — Я думаю нам предстоит серьёзный разговор…       — Я тоже так думайт, — начал быстро говорить Пин, мигом разрушая нагнетающую обстановку, — этот мужчина, которого ты видел два месяца назад на празднике — мой давний друг. Мы с ним никогда не состояли в подобных отношениях, я не знаю что произошло в тот вечер, может он просто перепил, но я клянусь, я сам не ожидал от него подобного!       Его речь звучала так искреннее, что сердце сжималось в груди, а на глазах выступали слезы. Пин активно жестикулировал, объясняя ситуацию в деталях, в которой у Лосяша уже совсем пропало желание разбираться. Он просто резко поддался вперёд и обнял Пина, уткнувшись в ворот его кожаной куртки.       — Я никогда в Вас не сомневался… Я знал, Вы не способны на подобное…       Отстранился, чтобы взглянуть в чёрные глаза, полные отчаяния и нежности и поддался вперёд, накрывая губы Пина своими. Крош, наблюдающий за всем из кустов, прикусил кулак, чтобы не вскрикнуть от радости.