Жизнь - непроходимая грязь!

Лето. На улице жара. Ещё цветёт тополь. Летит пух, люди небрежно смахивают его со своей одежды. Им что, противно лето? Или пух, мягкий, нежный? Неизвестно, почему мир так нелюбим им. Душная комната. Маленькая. Одно окно и кровать посередине – это вся мебель, что здесь есть. Белые стены с желтоватыми разводами. Это всё сырость. Застоявшийся запах сырости и какой-то грязи. Окна не открываются. Казалось бы, что здесь никто не живёт. Комната пуста… Но никто не заметил бы этот комок, свернувшийся на кровати, не пошевелись бы он. Девочка, казалось бы 10-ти лет, совсем маленькая, худая. Но это только кажется. Это уже не дитя, может её возраст и 10 лет, но такого ребёнка не назовёшь маленьким. Её маленькие, детские, серые глазки повидали намного больше ужасов, чем любой другой человек за всю жизнь. Мать была жестоко убита отцом, почти расчленена. Нож, попавшийся под руку отца… она ненавидела его. Мать - прекрасная женщина, красивая, девочка любила её, отец тоже, как казалось. Но всего несколько бутылок алкоголя решили дальнейшую судьбу женщины. Теперь она мертва, ребёнок один. Куда же она попала? Что это за здание на краю города, что это за комната? Это здание люди стараются обходить стороной, держаться подальше от его обитателей. Домик, начала двадцатого века, два этажа, маленький парк в котором растут тополя посередине маленький прудик. Летом за ними красиво наблюдать, они все белые с зелёными листиками. Это было бы прекрасное место, если бы здесь не держали таких, как девочка. Это Городская Психбольница! Как такой ребенок мог попасть сюда? Это всё он, её отец. Увидев труп матери, отца над ней, она схватилась за первое, попавшееся под руку. Ножницы – хорошее оружие для такой малышки, но разве оно сгодиться для убийства громилы, в несколько раз сильнее её. Нет! Отец упек её за эти ворота, сказал врачам не выпускать это отродье за ворота больницы, а лучше и за дверь этой маленькой комнатки. Хорошо иметь связи! Дело об убийстве женщины замяли, девочку не выпускали… Сейчас она лежит на кровати. За неё ещё не спохватились, а ведь в её руках окровавленный гвоздь и, непонятно откуда взявшаяся, верёвка. Буквально пять минут назад, этот ребёнок бродил по коридорам и искал склад. Несколько врачей пытались её остановить. Но их остановил гвоздь, вонзённый в какую-либо часть тела. Они падали, покалеченные этим маленьким существом. Она же с неизменным лицом продвигалась дальше. «Эта жизнь – грязь! Непроходимая грязь! Люди тоже грязь!» - так она думала, вставая ногами на кровать и протягивая ручки с верёвкой к люстре. Она выдержит это исхудавшее тело. Верёвка продета, петля на шее, остаётся один шаг… Лязг кровати отодвинутой в сторону и тело висит. Его не хватают судороги, тело не пытается дышать, оно тихо принимает свою участь. Не слышно ничего, только порой тишину нарушает скрип покачивающейся люстры. Глаза опустели, жизнь ушла. Может там душа найдет успокоение или же будет блуждать и ненавидеть. Это решать уже ей… Врачи вбежали в комнату. В этот момент тело девочки повернулось к ним лицом, и врачи закричали криком немого человека. Никто, после этого случая, не мог забыть то лицо. Глаза, которые больше не горели жизнью, были чёрные, лицо, по сравнению с ними, было белоснежно белым, а на губах улыбка, улыбка самого счастливого человека.