Буду рада встретиться с вами,командир.

(Pov Пик)

***

— Как тебе спалось Пик? В глазах рябило. Не сразу, но мой взгляд сфокусировался на говорящем. Это был мужчина средних лет, с черными волосами, в которых мелькали просветы седины, с мешками под глазами и уставшим взглядом. — Кто ты? Я был дезориентирован и не понимал, что происходит. Мужчина усмехнулся. Его карие глаза стали будто темнее. — Сразу видно, что ты сын своего отца. — Такой же прямолинейный и бестактный. Мужчина встал из-за стола и заложив одну руку за спину подошёл ко мне. — Жильбер Лафайет. Ненависть, пробудившаяся в сознании, разбудила меня. — Говоря откровенно, я несказанно рад тому, что мой план вынудил тебя действовать. — Теперь у твоего отца нет информатора. —… – я усмехнулся. — Не велика потеря. — Как всегда критичный ответ. – Лафайет усмехнулся. —Твой отец хорошо выдресировал тебя щенок. — Ты доставил нам массу проблем по пути сюда, и убил нашего разведчика. — Говоря об этом, тебя позабавило письмо о моём здоровье? — Крайне. В жизни бы не поверил, что ты болен. Я отвечал на его выпады холодным сарказмом. — Я прямо-таки польщён. Лафайет подошёл ко мне вплотную, опустился на корточки, после чего схватил за щеки и заставил посмотреть ему в глаза. Они ничего не содержали, кроме чистой злобы и отвращения. — Что ты здесь забыл щенок? — Чего добивался придя на эту базу? – услышав этот вопрос я оскалился. — Хрена с два я тебе скажу ублюдок. Он резко ударил меня по лицу. — Прекрасно. — Очень хорошо. Лафайет встал, после чего ударил меня ногой в живот. — У тебя будет время до твоего расстрела щенок. — Подумай над своими жизненными принципами. Я сжал зубы, морщась от боли, которая стала лишь сильнее. — Не собираюсь предлагать тебе сдаться, потому что знаю, что ты слишком самоуверен и горделив для предательства. — Мне ни к чему тебя раскалывать. — И так обо всем знаю. Я сжал руки в кулаки. — Это была очень жалкая попытка спасти несчастных крысят в подвале. — Ну что ж, раз уж так получилось. — Ты будешь сидеть здесь и наслаждаться шоу. — Как почётному гостю, моему заклятому врагу, я оставлю тебе место в первом ряду, чтобы посмотреть, как все твои близкие умрут. — Это будет чудесно, не так ли? — Я попросил принести их головы сюда, как только военные закончат чистку. Лафайет сел за стол, достал из ящика бутылку водки и стакан, после чего налил содержимое сосуда в него. — А пока, почему бы нам не поболтать? Лафайет в приподнятом настроении стал болтать рюмкой. — Скажи мне, бастард, от чего же ты так ненавидишь нас? — Почему презираешь французов, если ты сам наполовину один из нас? Моё тело, наполненное болезненными ощущениями, с завистью смотрело на то, что могло бы унять боль. — Из чего сделаны такие выводы? Я решил отвечать на его вопросы, не желая получить ещё больше травм. — О, не притворялся дурачком. Лафайет отпил немного из стакана. — Ты прекрасно говоришь на французском. — Твоя мать приложила все усилия, чтобы ты знал этот язык так же хорошо, как английский. — К тому же, разве твой отец не говорил тебе о родословной твоей семьи? – глаза Лафайета недобро сверкнули — Только о своих родственниках, о матери ни слова. — Ох, ну пожалуй, тогда я тебе расскажу. — У нас куда больше общего, чем ты думаешь.

(Pov Лафайет прошлое)

***

Твоя мать, Регина, родилась в богатой семье дворян и была единственным ребёнком в семье. К сожалению, роды были сложными, и твоя, ныне покойная, бабушка больше не могла больше иметь детей. Они решились на серьёзный и проблематичный шаг – усыновление. Им был нужен тот, кто продолжит род. Придя в приют, они нашли мальчика, приблизительно того же возраста, что и Регина и усыновили его. Этим мальчиком был я. Меня назвали Лафайет и я стал жить, как будущий наследник и полноправный член семьи. Я очень любил твою мать и всегда опекал её. Регина была моей единственной поддержкой. Твои бабушка и дедушка любили меня, но я чувствовал, что всё равно оставался для них чужим, ведь не был их родной кровью. Ещё больше всё изменилось, когда я нашёл документы об усыновлении. От этого мне было ни горячо, ни холодно. Просто всё равно. В тот день я всё окончательно для себя решил. Регина была моим миром. Миром, который я хотел видеть в своём будущем, которым хотел владеть. Таких женщина как она.. Едва ли можно найти. Это редчайшие жемчужины. Я хотел сделать Регине предложение, как только мы станем старше. И мне было абсолютно всё равно, что бы подумали окружающие, тем более родители. Мы не были родными братом и сестрой. Между тем, шло время, а отношения между Англией и Францией становились всё более и более неустойчивыми. Однако, твою мать это не беспокоило. Нет. Регина познакомилась с твоим выродком отцом. Потому что наши семьи решили сотрудничать с англичанами. Я никогда не прощу твоего отца, потому что как бы я не старался, твоя мать влюбилась в него. Твой отец был очень настойчив и заполучил её сердце. И сделал это у меня под носом.

***

— Регина, мы можем поговорить наедине? — Прости, Лафайет, но у меня есть не отложенные дела. – Регина поправляла свои кудри, настойчиво прихорашиваясь — Пожалуйста, приходи к поместью Пиков к шести, хорошо? Я уже тогда чувствовал, что что-то не так. — …Хорошо. В тот день я пришел раньше назначенного времени, чтобы проследить за Региной. Я спрятатся за ивой и подслушал их диалог. — Сегодня прекрасный день, не так ли Филипп? – Регина очаровано смотрела на Филиппа, который шёл с ней под руку. Её глаза можно было сравнить с сотней звезд, горящих в небе. — Прекраснее можете быть только вы, Регина. — Когда я провожу время с вами, кажется, что весь мир останавливается. — Вы такой льстец! – Регина игриво пихнула мужчину в бок. Наконец они остановилась возле ивового пруда имения Пиков. Твой отец встал на одно колено и сделал Регине предложение.. — Регина, знакомство и сотрудничество с вами сделали мою жизнь увлекательной и интересной. — Вы женщина, которую я хочу видеть рядом с собой. — Вы станете моей женой? — О Боже… Да! Да! Твой отец надел Регине на палец помолвочное кольцо. В тот момент, мой мир треснул. Коробка с кольцом, которая лежала в кармане, потеряла всякий смысл. Твой отец украл её у меня из-под носа. Нагло и бесстыдно. Сжав кулаки, но стараясь не подавать виду, я вышел из-за ивы и встретился с ними. — Ох, Лафайет, я так рада тебя видеть! Регина подбежала ко мне и крепко обняла. — Пик, это мой брат Лафайет, я тебе говорила о нём. Твой отец смотрел на меня с ненавистью, уже считав моё лицо и моё отношение к нему. Но из вежливости мы пожали друг другу руки. Это стало моментом, когда мы объявили друг друга врагами. Я долго планировал, как отомщу твоему отцу, но твоя мать понесла тебя и я не решился её расстраивать в таком состоянии.

***

— Лафайет, разве это не чудесно! — У меня скоро родится сын, а ты станешь дядей! Она так радовалась. И я даже думал, что смирюсь с тем, что она вышла за Филиппа. Но потом родился ты. Вылитая копия своего отца. Что внешностью, что характером. — Ах, Филипп, взгляни, он весь в тебя! Филипп укачивал тебя на руках и был очень горд, что ты был на него похож. Но для меня это стало последней каплей. Я решил подождать и продумать, как убить твоего отца, пока Регина не восстановится. План был довольно прост. Отравить Филиппа на одном из семейных застолий. Я договорился с паталагонатомом, что он определит причину смерти, как сердечный приступ. Купив яд и антидот, я дождался семейного застолья. Горничные без труда исполнили мой приказ и отравили его еду. Когда еду подали, дегустатор, попробовав каждую порцию спокойно объявил, что яда в пище нет. Всё шло идеально, но я не учёл поведение Регины и то, что твой отец был устойчив к ядам. Мы сели за стол, красное вино, стейки, ярко горят свечи. Все родственники весело смеются и улыбаются. Они уже начали есть, но твой отец не прикасался к тарелке. Как волк военной закалки, он скорее всего уже знал, что я пытался отравить его. Филипп демонстративно глядя на меня, отрезал кусок стейка и стал есть, показывая мне своё превосходство. Однако, его отвлекла твоя бабушка разговорами об совместной жизни его и Регины и о их будущем. Казалось он предусмотрел всё. Но… Но Регина имела детскую привычку. Она любила пробовать еду из тарелки своего партнёра. И в тот момент, когда Регина незаметно от его глаз съела кусок мяса, всё рухнуло. Я был слишком далеко от неё, чтобы остановить. Ночью ей стало плохо. Филипп сразу понял в чём дело и послал слуг за врачом, однако на улице была зима, и обстоятельства складывались не в нашу пользу. Тогда ещё не было машин, только повозки. А единственный антидот я потратил на то, чтобы слуга не выдал меня своей смертью. — Эй Лафайет. Филипп стоял оперевшись на дверной косяк. — Отойдём в сторону. Он отвёл меня в сторону и начал бить. — Я знаю, что это твоих рук дело! Ублюдок! — Где антидот! Дай его, быстрее! Я ударил его по лицу в ответ. — У меня нет антидота! Я потратил его на то, чтобы слуга не умер, ев твою еду! Филипп ударил меня ногой. — Ублюдок! Я никогда тебя не прощу, если моя жена умрет! Я заломил его руку. — Если бы ты не вел себя беспечно, то она бы не успела съесть отравленную еду! — Если бы ты смирился, что она моя жена, то ничего бы этого не было! Мы бы долго продолжали выяснять отношения, но Регине становилось всё хуже и хуже, а врача не было. Твой отец закутал её в теплые вещи, взял на руки и пошёл сквозь снежную бурю в соседний город. Ты остался у его родителей в тот день. Когда твой отец дошёл до врача, было уже поздно. Регина умерла. Для меня это было большим горем. И для твоего отца тоже. Филипп приложил все силы к тому, чтобы я был наказан за содеянное, но я бежал и вступил в армию Франции. Тогдашний король закрыл глаза на мою причастность к убийству. И с того момента, я делаю всё, чтобы уничтожить англичан. Тебя и твоего ублюдка отца. Если бы не ваше появление, Регина бы сейчас была моей.

(Pov Пик настоящее)

***

Я хотел задушить его, во мне все клокотало и дикая ненависть разъедало тело. Хотя я и не помнил свою мать хорошо, но это то, на что никто не имеет право посягать. Это то, что я никогда не простил никому. — И какая ты думаешь у меня будет реакция?! — Пожалеть тебя, что ты несостоявшийся муж?! Что ты убил мою мать?! — Я этого не хотел. — Ты позорище! — Как ты вообще можешь быть моим родственником?! Жалкий, позорный дезертир! Лафайет допил стакан. И бросил в мою сторону, несколько осколков попали мне в лицо. — Родню не выбирают. Племянник. — Что ж, была весьма приятно познакомиться с тобой Пик. Твоя смерть будет как самый желанный в мире десерт. — А пока, у меня есть более важные дела, чем болтать с тобой. — Убийство твоего отца само себя не спланирует. Он рассмеялся и вышел за дверь. — Паскуда. "Думай Пик, думай. Ты связан и тяжелоранен, но тебе нужно придумать план побега." Всего на мгновение мои глаза закрылись. "Отец… Последнее чего я хочу, так это подставить тебя под удар." Он никогда не был слишком добр ко мне, но с взрослением лучше понимаешь взрослых. И хотя знаешь, что они за многое не принесут извинения, ты прощаешь их. Потому что мы все равно все умрем, а жить с тяжёлой ношей на душе не хочется. Другой бы кто послушал рассказ Лайфаета, не поверил, что мой отец мог любить, быть заботливым родителем. Но он тоже был подростком. И ошибка, совершенная им, была случайностью, которая убивает его морально до сих пор. Мой отец после смерти матери так и остался вдовцом. Ему было трудно растить меня, учить, но он все равно это делал, хоть и по своему. Каждый раз, когда он меня бил, когда я лез не в своё дело, делал это в попытке отговорить меня не рисковать собой. Я был последним, что осталось ему напоминанием о Регине. Но полагаю, я действительно весь в него, поэтому он не останавливает меня. Отец. Я понимаю почему ты скрывал правду о ней. Ты не хотел, чтобы я испытывал жалости к врагам. К тому корню зла, что погубил мою семью, и бесчисленное множество других из-за собственной никчемности и не умении забыть о прошлом. Только на мгновение силуэт хмурого отца предстал перед моими глазами. — Ты чего расселся, чёрт? Я будто почувствовал, как он дал мне подзатыльник. — Думаешь Родину и любимую женщину спасут другие? — Соберись с силами и беги отсюда. — Я не смог уберечь свою женщину, так ты сможешь. — Не отчаивайся, чёрт побери. — Ты мой сын. Значит избавишься от опухоли на нашем семействе. — Отец. — Когда мы снова встретимся, ты ведь расскажешь мне о матери? — …Обязательно. Я открыл глаза, чувствуя, как кто-то кусал мою одежду. Это была худая крыса, которая почувствовала вкус крови и решила перекусить. Мои наручники были спереди, поэтому хотя и руками было тяжело шевелить, я смог схватить её за шею и ударить об пол, до хруста костей. Крыса жалобно взвизгнул умерла. Я начал искать направление, откуда она могла придти. И поразглядывав стену, нашёл. Это было вентиляционное отверстие, скрытое за столом. — Отлично. Теперь нужно избавиться от этой дряни. Я осмотрел свои наручники и кандалы на ногах. Всё тело нестерпимо болело. Я начал сгибать суставы, чтобы выскользнуть из кандалов. Через некоторое время это получилось. Проделав то же самое с ногами, я стал их разминать. Все затекло. Когда кровь прилила к ногам, я шатаясь встал, придерживая сломанную руку. Затем подошёл к вентиляционной решетке. Она была привинчена. Единственной идеей, которая на тот момент пришла мне в голову, было отвинтить решетку острым краем наручников. Не прошло бы много времени, прежде чем меня заметили, поэтому я действовал быстро. Как только решетка упала, пополз вниз по узкому вентеляционному ходу. Меня беспокоило то, что будет потом, когда выберусь. В моей армии меня могут счесть за дезертира. Хотя полагаю, Лайфает этого и добивался упустив меня… Я вышел из вентиляции на другой стороне здания и начал бежать прочь. На белом снегу я был хорошей мишенью, учитвая черную школьную форму, которая только осталась. По мне сразу же открыли огонь с вышек. От чего-то я смог увернуться, от чего-то нет. Петляя, едва-едва добравшись до леса, мои ноги подвели меня и я упал на снег. Сил, чтобы встать, не было. Я не ел несколько дней, и кто знает сколько, был без сознания. Холодный ветер пробирал тело до костей. Только на мгновение я закрыл глаза и увидел перед собой лицо Эмилии. — Пик! Ты не можешь сейчас умереть! — Ты обещал вернуться ко мне живым! — Ты же всегда выполняешь свои обещания! — Так сдержи его! — Я жду тебя! — …Эмилия. Я поднял голову от снега, чувствуя дрожь и покалывания в теле — Она ждёт меня. — Ждёт, что я вернусь к ней живым. Я хватил кольцо на цепочке на шее. Чувствуя тепло, которое оно сохраняет, не смотря на мороз. — Мы встретимся снова. Жди меня. "Нужно лишь…дойти…"