Космические цифры

Звук часто перелистывающихся страниц наполнял маленькую комнатку. Он хватал ручку, что-то зачеркивал, снова брал ручку, затем линейку… —Джон? — Это был добрый голос Мари, что вошла недавно. Реноман, сдерживая накопившуюся злобу, отложил предмет письма и уперся лбом о ладони. —Чего тебе? — С неохотой ответил он, ворчливо вздыхая над исписанной цифрами и чертежами тетрадкой. Девушка, аккуратно перешагивая валяющиеся по всему полу скомканные бумаги и книги по астрономии, подошла к небольшому письменному столику и аккуратно поставила рядом кружку горячего чая, с заботливо завернутыми в фольгу бутербродами. —Ты со вчерашнего дня ничего не ел. Может отвлечешься от подсчетов и пообедаешь как следует? — Мари всегда была заботлива к своему дорогому другу Джону, и, казалось, одна она могла вытерпеть весь его пылкий характер, даже Лерой справлялся хуже. Потирая область вокруг глаз, что уже была заполнена синяками от бессонных ночей, Реноман глубоко вздохнул, словно собирался сорваться на неё в очередной раз, но не стал. —Спасибо, Мари, я пообедаю позже. Оставь меня одного.— Выдавил парень сдерживая злость, и не дожидаясь ответа подруги, вновь взялся за писание, перелистывание учебников и чтение научных трактатов по астрофизике. Виргард спокойно улыбнулась. Ей хотелось подбодрить друга, ведь, как ей казалось, он уже отчаялся со своими подсчетами, чтением и разборами. Она уже было протянула руку, чтобы погладить его по согнувшейся спине, но вовремя опомнилась и лишь со вздохом покинула старую каморку. - —Сколько можно?! — Джон с силой скинул со стола очередную исписанную тетрадку, что была наполнена формулами и графиками подсчетов. Он резко встав из-за стола подошел к небольшому телескопу, что стоял у широко распахнутого окна и взглянул в него. —Что может быть неверно? — В полном недоумении он поднимает помятую тетрадку с пола.—Где же я ошибся? — Он перелистывает одну страницу за другой, но не находит ничего. Его отчаяние переходит в злобу и он кидает взгляд на стол, на котором в первоначальном виде стояла кружка и завернутый в фольгу обед для него. Он к ним даже не притронулся. Стуча маленькими каблучками лакированных туфель по деревянному полу, он подходит к столу и с силой опрокидывает кружку с уже холодным чаем на пол, попутно скидывая и бутерброды в фольге, которые прилетели к разбитой посуде. Его дыхание стало отрывистым, а зубы сжимались сильнее. Джон посмотрел на разбитую кружку так, словно сломал что-то чужое, хотя по сути кружка была его. Он не придал этому большого значения. —Кажется…мне стоит отдохнуть.—Сказав это, он поднял с пола осколки кружки и кинул их в мусорку около стола, что в свою очередь была переполнена ненужными исписанными тетрадями и листками, в перемешку со сломанными пополам ручками. Реноман сел на кровать скидывая с ног туфли. Сон полностью поглотил его набитый наукой мозг, что тот даже не переоделся и уснул в рубашке и брюках. - —Который час?..— Раздался хриплый голос Профессора Харто, что взял трубку, всё ещё пребывая на границе сна и реального мира. —Доброй ночи мистер Харто, это я Реноман.— Его голос был взволнованным и на удивление быстрым, в отличии от голоса Лероя, что не мог связать и пары слов. —Ах, малыш Джон, что на этот раз? Голова опять не работает? — Старик шутливо посмеялся, всё ещё вспоминая маленькие ошибки этого чудного астрофизика, что раз за разом просил у этого знатока книги. —Нет. Вы не так поняли. У меня большие проблемы в некоторых подсчетах. Вы бы не могли прийти утром? Желательно по раньше.— Джон неуверенно крутил в руках телефон, желая, чтобы профессор смог посмотреть свежим взглядом на его подсчеты. На той стороне раздался негромкий зевок. —Что ж, пожалуй я смогу найти время.— Уже более серьезно процедил он, словно уже протрезвел после сна. Сбросив трубку, он снова провалился в сон. Джон отложил телефон и подошел к окну. Глубокая ночь. В комнате очень холодно, но окно он не спешит закрывать. С полными надеждой глазами он вглядывается в на сей раз чистое, звездное небо. Каждая звезда блестит, кажется злобно подмигивает, дразнит, не хочет раскрывать тайны необъятного, такого просторного и до ужаса чарующего пространства, которое настолько опасно, насколько потрясающе красиво. С впившимся блеском звезд в глазах, Реноман закрывает окно, словно зашторивает картину, на которую насмотрелся. —Почему же вы не умеете говорить…? —Словно обратился к звездам он, но никогда не признает, что действительно ждал ответа.