особая поддержка

— Мне никогда не было настолько посрать на что-то! Лютер демонстративно повернулся к Пятому спиной, заслоняя его от остальных. Перекошенное лицо, подрагивающие от гнева ручищи — все указывало на то, что Номер Один был невероятно разозлен. — Давайте будем честны. Каждый из нас свыкся со своей новой жизнью, какой бы она ни была. Кто-то плюнул на все рамки и без зазрения совести вышел за их черту, а кто-то остепенился, обрел надежную семью. Неужели вы хотите снова надеяться на «авось»? Разве есть гарантия того, что мы попадем в нужный временной отсек? — Лютер пренебрежительно махнул рукой в сторону съежившегося от шока Пятого, показывая, что обращается к нему. Только тот хотел ответить привычной ему колкостью, из затихшей кучки собравшихся родных вышла Эллисон. Карие глаза женщины светились мрачной решимостью, смешанной с горьким сожалением. Передернувшись, она робко начала свою речь. — Я… согласна с Лютером. Моя сверхспособность, безусловно, полезная и удобная, но кем я была бы без нее?.. Тут же, в шестидесятых, я нашла настоящую себя, ту, которой не требуется шептать те мерзкие четыре слова, чтобы достичь цели. Я так долго думала, что они безвозвратно въелись в кожу моих губ… Именно здесь я поняла, насколько ошибалась. Согласный кивок Первого послужил толчком для Диего, до этого мирно подбрасывающего начищенные ножи в скрипевший от напряжения воздух. Мужчина по периметру обошел Эллисон, которая не могла оторвать задумчивого взгляда от Лютера, и встал рядом. Могильный голос, несвойственный ему, заставил Номера Пять испуганно дернуться. — Хах, вернуться обратно… Заманчиво, Пять, но уже не актуально. Действительно, неужто мы и впрямь вернемся? — истеричный смешок. — Закинет нас, хм, в средние века или в далекое-предалекое будущее? Откуда ты знаешь, что на этот раз все получится? Диего замер, шумно дыша. Потом в бессилии опустил голову, взъерошил отросшие волосы. — Да и зачем мне обратно… Когда там нет тех, кого я не уберег. — Ты не понимаешь! — запальчиво выкрикнул Пятый из-за могучей спины Лютера. — Мы все исправим! Мама будет жива и невредима, от тебя требуется лишь одного: довериться… Мальчик не успел договорить, потому что Диего резко стукнул кулаком по лестничным перилам. Номер Два загорелся местью, болью и отчаянием. — Пошел ты, Пять! Лучше я останусь здесь, с Лайлой и Комиссией, нежели пойду с тобой! Мне надоело промахиваться и вечно терять дорогих мне людей! Витиевато ругнувшись, Диего выбежал прочь из квартиры. Лишь призрачный шлейф одеколона и раскрытая дверь, по инерции раскачивающаяся, напоминали о сбежавшем брате. Эллисон переступила с ноги на ногу — как и остальные, она не знала, что здесь сказать. «В любой непонятной ситуации лучшее решение — молчание». Отец всегда говорил правду, пусть местами и суровую. Ваня, до сих пор смотревшая в упор на выбеленную стену, нехило вздрогнула. Её глаза начали опасно переливаться разнообразными холодными оттенками. — Я должна идти. Прости, Пятый, поговорим позже, ладно? — резко возросшая нервозность Вани испугала Лютера и Эллисон. Оба красноречиво качнули головами. Номера Семь теперь нельзя было оставлять в одиночестве, поэтому оба, так и не озвучив окончательного решения насчет нового группового перемещения во времени, убежали вслед за трясущейся младшей сестрой. — Давай ты объяснишь, что происходит, Ваня. Спокойно, никто тебя не торопит… — Ваня, подожди! Дверь с характерным стуком захлопнулась. Пятый раздраженно фыркнул, но фальшивой, вечно радостной маски надолго не хватило. Серые глаза зажмурились, безуспешно пытаясь скрыть потоки слез отвергнутого. — И на что я надеялся… — Идиот ты, малыш. И-ди-от. Номер Пять молниеносно обернулся и от первичного испуга не смог сдержать потока нецензурной брани. — Ого, да тут была жаришка! — Номер Четыре опрокинул в себя остатки весьма едкого напитка (не скорее всего, а точно — алкоголя) из увесистой бутыли. — Никогда бы не смог подумать, что буду тягать одну из самых дорогих марок вискаря, лежа на ковре из искусственной шерсти… — Господи, Клаус! Что ты делаешь? — Лежу и отдыхаю. Не видно разве? — Вопросом на вопрос интеллигентные люди не отвечают, умник, — Пятый фыркнул и вдруг тепло улыбнулся валяющемуся на ковре брату, сжимавшему в руках опустевшую бутыль. — А я и не стремлюсь быть интеллигентом, даже в этой реальности, Пять. Потому что и в будущем, и в прошлом, и в настоящем люди остаются сущими дебилами. Лучше бухать и веселиться, чем загонять себя в очередную ловушку кармы. — При чем здесь карма, олух? — Пятый не смог сдержать добродушного смешка. Клаус недовольно покосился на мальчика, а затем внезапно резво подполз к нему, застыв у его ног. — Она существует, Пять. И она карает тебя за что-то. Разберись в этом, и только тогда твоя душа полностью успокоится. — Знаешь, я пытался в нее поверить, — тот цокнул языком, — Но, увы… Когда ты рожден машиной для убийств… — Какая, черт возьми, машина? Ты же совершенно обычный, разумеется, в рамках понимания академии, — Номер Четыре сочувствующе положил горячую ладонь на костлявую коленку Пятого. — Лютеру надо прийти в себя, Эллисон смириться со своими силами, а Диего остыть. Никто из них и не думал тебя обижать. Все мы что-то потеряли тогда, и довольно сложно понять, что потерянное может к тебе вернуться хоть даже сейчас. Пять моргнул, отпуская по щеке одинокую слезинку. Его суховатая ледяная рука легла поверх руки старшего брата. — Спасибо, Клаус. Могу ли я считать, что ты за меня? Вместо внятного словесного ответа мужчина схватил Пятого за острый подбородок, притянул ближе к себе и, хищно улыбнувшись, слизал со скулы соленую капельку. Пять непонимающе захлопал глазами, не в силах вымолвить ни слова. Это послужило Клаусу финальным сигналом. Ему потребовалось чуть больше секунды, чтобы перейти на тонкие губы. Клаус с какой-то болезненной нетерпеливостью зажевал верхнюю губу Пятого, вызывая у того приглушенный стон. Впрочем, мальчик не оттолкнул брата, позволил большее. Это не могло не радовать. — Точно ли нам надо… Потом пожалеешь еще, — предупреждающе выпалил Пять в губы Клауса, но тот и не подумал отстраняться. — Замолчи хотя бы на секунду, надоедливая падла. Они вцепились друг в друга — длинные пальцы Четвертого рванули плотную ткань пиджака. Под таким свирепым натиском верхняя одежда не выдержала и почти сразу же разошлась по швам. Под недовольное бормотание Пятого Клаус жадно потянул край жилетки, висящей на мальчике. — Спрашивал, с тобой ли я? — быстрое избавление от рубашки. Мужчина легонько куснул Номера Пять за выпирающую ключицу, игриво ткнул пальцем в солнечное сплетение. — Как же я могу бросить такого миленького мальчика на произвол судьбы?.. — С легкостью, — Пятый больше не плакал. Наоборот, теперь он протянул худые руки к одежде брата, намереваясь последовать его примеру. — Но не бросил, уже спасибо. А сейчас, поскольку я все же старше, ты доставишь мне удовольствие. Понял? Клаус согласно хмыкнул и ухватился за собачку на молнии. Ширинка на широких штанах с шорохом расстегнулась. — Есть, командир. Особой поддержки тебе не помешает.