Какова твоя сущность?

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: У ЧонОпа психическое расстройство из-за боязни закрытого пространства, всяких лекарств, опытов и ужасного стресса. Поэтому его состояние иногда затормаживается, а иногда, наоборот, он срывается. Он может вести себя как ребенок. Рядом только любящий ДэХен, которого ЧонОп не забывает все время называть «хеном». - Хен, а почему нас держат в этой камере? - Потому что мы есть подопытные для этих людей. - Подопытные? Что это значит, хен? - Это значит, что мы чудовища. - Чудовища.… Это все из-за меня, хен? - Нет. Просто мы не такие, как они. Мы имеем вторую сущность. - Хен…. Это все из-за моей пумы? - Нет. Она тоже ни в чем не виновата. - Хен, а почему ты со мной в этой камере? Почему ты не выбрал одиночное заточение? - Заточение – ты, правда, так думаешь? А я благодарен судьбе за то, что мы встретились в этой камере. А знаешь, почему? - Хен, почему? - Потому что я люблю тебя. - Люб… лю. А что значит «люблю», хен? - А ты разве не чувствуешь, как в душе ты взлетаешь и обретаешь крылья, когда мы вместе? - Хен, а что такое душа? - Это то, что эти твари забрали у тебя в этой камере. ************************************************************************ До обхода камер надсмотрщиком еще два часа, что означает, что можно поваляться с Пумой еще очень долго. ДэХен лежит на полу, а громадное животное, поскуливая, трясется рядом. Если бы кто-то наблюдал по ту сторону камеры, где не слышится ни единого звука, можно было бы подумать, что зверь рычит и готовится к нападению, но на самом деле это был очередной приступ. - ЧонОп-а, - зовет ДэХен, поглаживая мягкую шкурку. – Все нормально, ничего страшного в том, что ты превратился… Пума прикрывает голову лапой и скулит еще сильнее и громче, отодвигаясь от ДэХена на полметра. Последний слабо улыбается и поднимается на колени, не стесняясь своей наготы – все равно никто не видит, кроме его любимого. Рука вновь наглаживает шерстку, а другая накрывает лапу, которая прикрывает глаза, на что Пума дергается как от электрошока и сжимается, словно пытаясь спрятаться. - ЧонОпа-а, - вновь зовет ДэХен, а губы утыкаются куда-то в габаритную шею зверя. – Ты же не хочешь, чтобы санитары вновь увидели тебя в твоем обличье и взяли анализы? ДэХен поздно понимает, что сболтнул лишнего, потому что Пума нервно дергается и делает прыжок в угол камеры, которая даже не содрогнулась от силы прикосновения громадного зверя об ее угол. Животное вновь поскуливает, из глаз поливаются невидимые слезинки, все тело содрогается мурашками то ли от страха, то ли от боли. Когти зацарапают стекло камеры, словно пытаясь выбраться, хотя, все попытки тщетны. ЧонОп знает это наперед. - Любимый, прости меня, все хорошо, - ДэХен медленно подходит к Пуме, чтобы еще больше не напугать и попытаться успокоить. – Иди ко мне, давай, обними меня. Иди ко мне… С каждым шагом парень приближается к загнанному в угол животному, дрожащей рукой касаясь головы, чтобы тот ненароком вновь не сорвался. С прошлого раза у ДэХена остались глубокие шрамы на правой руке и ноге, но для него это было не страшно. Что было реально страшно, так это то, что было потом с ЧонОпом. Он сильно винил себя в том, что причинил вред ДэХену, чуть не убил, а потом санитары избили его за то, что тот чуть не погубил экспонат их лаборатории, одного из неизвестного вида той же инфекции, что ни разу не показал своей сущности, не дал ни один анализ или не испытал ни одного опыта. ЧонОп отходил две недели частыми срывами, слезами. ДэХену приходилось все время успокаивать любимого, выслушивая непрекращающиеся извинения. Это было очень сложное время для них обоих, но лишь благодаря друг другу их никто не посмел сломать полностью. - Я люблю тебя, пумочка, - ДэХен зарывается в шею зверя, утопая в нем, в своем ЧонОпе, и единственное, что сейчас хочет знать парень, так это то, что он всегда будет с ним. По щекам ЧонОпа льются слезы, они очень ощутимы в человеческом обличье. Он как всегда сорвался, причиняя при этом ДэХену боль. Видна рана от когтей Пумы на ноге любимого, из которой текла кровь. ЧонОп очень сильно нервничал, к тому же, сильное возбуждение и нервы никогда не приводят к чему-то хорошему. ЧонОп превратился именно во время секса, потеряв ко всем чертям гребаный самоконтроль, при этом навредив любимому человеку. - Все хорошо, не плачь, - руки ДэХена нежно вытирают слезы с глаз ЧонОпа, а он сам наваливается на уже перевоплотившегося парня всем телом. – Ты как, м? - Прости, хен, - голос дрожит, и он не знает, куда деть руки. Через минуту, подумав, они накрывают руки ДэХена, на что тот мягко улыбается. - Хэй, – подбадривающе смотрит он и приближается к лицу ЧонОпа, чтобы потереться носами. – Давай попробуем заново. - Хен, не надо… - Эй, ты меня любишь или нет? – немного обиженно произносит ДэХен, зная, что приводит нерушимый аргумент. - Хен.… Люблю? - Да, это чувство… - …когда душа летает, - заканчивает ЧонОп и улыбается. Впервые. – Хен, я умею летать. ДэХен улыбается одними губами и прикрывает глаза, чтобы поцеловать свою Пуму. От наслаждения он забывается, углубляя поцелуй, хотя, почти всегда он контролирует себя, чтобы ненароком не спугнуть ЧонОпа, а это с ним часто бывает. Теряясь в блаженстве и теряя воздух в легких, ДэХен не замечает того, как его мальчик уже отталкивает его, пытаясь намекнуть на то, чтобы он поторопился. Возбуждение младшего чувствовалось как - никак хорошо, особенно, когда тот голый. - Доверься мне, - шепчет ДэХен, отрываясь от любимых губ и заглядывая в томные от желания глаза. Получив немного нервный кивок, он начинает покрывать линию идеально очерченных скул, медленно, но с искушением пытаясь насладиться бархатом кожи и ее особенным вкусом. Необычный, почти заметный – такой, что хочется зафиксировать надолго, но тот ускользает, так и не дав насладиться им полностью. Язык дорожкой скользит по шее, выпуклому кадыку, скользит дальше и останавливается в нескольких сантиметрах от правого соска. Немного болезненный укус – первый стон из губ ЧонОпа. Положив руку на вздымающуюся грудь, ДэХен отчетливо слышит неровные, но частые стуки сердца любимого и улыбается – в этой мелодии легко забыться. - Хен, пожалуйста, - ЧонОп тянется рукой к своему члену, но она [рука] отбрасывается, и плоть парня чувствует совсем другие ощущения. ДэХен поглаживает впалый животик младшего одной рукой, в то время как вторая проводит по яичкам парня, дразня его и искушая. Он полностью набирает в рот член ЧонОпа и уже хочет приступить к действиям, как вдруг в мыслях парня пробегает шальная мысль. Неожиданно ДэХен выпускает плоть младшего, руки перестают активные поглаживания. - Хен? – ЧонОп странно смотрит на любимого и пытается понять, в чем дело. - Милый, ты же хочешь взлететь еще выше? – жарко шепчет ДэХен, ловя удивленный взгляд со стороны младшего. – Ты же хочешь увидеть, как хен сильно любит тебя? Быстрые кивки, как мгновенное соглашение. - Тогда доверься мне, ладно? – Пума неуверенно смотрит, но все-таки дает обещание немножко потерпеть. ДэХен припадает к губам ЧонОпа, вновь захватывая их во власть, пытаясь хоть как-то отвлечь. Руки блуждают по телу младшего, спускаясь все ниже, гладя внутреннюю часть бедра. А вот ЧонОп, наоборот, не знает, куда их деть, поэтому зарывается в густые волосы любовника, что сильно отрасли за все пребывание здесь. Пятерня не хочет выпускать из рук шевелюру, даже тогда, когда ДэХен отстраняется от губ парня, вернее, пытается. Два пальца обильно смачиваются слюной, а глаза старшего смотрят в глаза напротив, в которых отражается небольшой страх. Шепнув одними губами: «Не волнуйся», ДэХен подносит пальцы к анусу младшего, на что тот морщится, ощутив в себе один из них. Палец медленно исчезает в парне, из губ которого доносится всхлип. ЧонОп тянется к губам любимого, чтобы забыться, чтобы хоть как-то ослабить боль и спрятать непрошенные слезы, что были готовы выступить, когда прибавился еще один палец, третий… Он, наверно, думал бы, что боль будет длиться вечно, но ЧонОп сдерживал себя, ведь обещал ДэХену потерпеть. Но после нескольких минут растягивания, младший странно дернулся и застонал. ДэХен победно отметил, что задел простату. ЧонОп-и стал сам насаживаться на пальцы, а руки вновь терзали волосы старшего, сжимая все сильнее. Бедра Пумы невольно дергаются, поэтому ДэХен решает заменить пальцы своей плотью. Маленькое вхождение все-таки получается болезненным, ЧонОп невольно кусает нижнюю губу старшего. ДэХен дергается от неожиданных действий младшего, немедленно выходя из тела, но потом, облизав рану, заново целует. Губы ДэХена вновь сомкнулись на груди ЧонОпа, на что тот чувствует, как рассеивается весь его самоконтроль. Он смотрит, как старший вновь всасывает сосок и из его уст вырывается стон. ЧонОп начинает извиваться под чужими прикосновениями, когда язык прочерчивает горячую линию точно от соска до нескольких сантиметров к губам. Все естество Пумы хотело большего, и понятие животная страсть уже не воспринималась в переносном смысле. Какой-то частичке младшего было все-таки стыдно, что этот человек может вызвать такую сильную реакцию тела, но с каждой минутой, когда ДэХен дразнил член ЧонОпа невесомыми касаниями руки или глубокими засосами на нежной коже шеи, все остальное существо говорило, что хочет забыться, хочет превратиться в нервные окончания, отдаваемые электрошоком от каждого прикосновения к жаждущей плоти. ЧонОп понимал, что ему нужно было контролировать себя, своего зверя, чтобы не навредить любимому как в прошлый раз и позапрошлый, и поза позапрошлый…. Но с этим человеком, Чон ДэХеном, не связывались никакие понятия, именуемые под «контроль» и «собственность». Когда он рядом, все растворялось и забывалось где-то в уголках адекватности, которые у ЧонОпа еле присутствовали, если говорить о его нынешнем психическом состоянии. Растворялся и самоконтроль, даже казалось, что растворяется сам ЧонОп, что иногда становилось страшно. Но в данный момент, это не значило ровным счетом ничего. ЧонОп знает, что скоро не останется мыслей, одни только ощущения, только он и ДэХен. Во всем этом мире, что они построили вместе с ним в пределах этой камеры, каждый раз пытаясь выбраться куда-то за пределы. ДэХен целовал желанные губы, ощупывая языком, а ЧонОп открывался ему, прижимался навстречу как можно сильнее, втягивая его язык глубже в рот. ДэХен, воспользовавшись моментом, когда младший полностью размяк в его объятиях, скользил внутрь младшего, медленно, почти незаметно, и резко вбил себя внутрь, так быстро и глубоко, как только могло впустить узкое тело ЧонОпа. Крик сорвался с губ последнего, и он невольно заметался, но ДэХен придерживал того за запястья, целуя лицо, приговаривая, что все хорошо и как он сильно любит свою Пуму. ЧонОп смотрел на него. Лицо ДэХена было в нескольких сантиметрах от лица младшего, теплые глаза цвета капучино со всей своей мягкостью смотрели только на него. ДэХен смотрел в лицо любимого, лишь изредка срываясь на поцелуй, двигаясь в ЧонОпе и все ближе приближаясь к простате. Неожиданный стон, приятно режущий слух, донесся из полуоткрытых губ младшего, когда ДэХен с новой силой вошел внутрь. Руки вновь заметались, не зная куда деться, они царапали паркет, оставляя следы от коготков. ДэХен приподнимается на локтях, чтобы было видно любимое лицо и тело, извивающееся под ним, и вбивается все сильнее. Наверно, единственное, чего не хватало старшему в этот момент – слышать, как бьется сердце родного человека. Хотелось слышать его грохот, отдаваемый в необычном ритме. Каждое движение ДэХена наполняло ЧонОпа электрошоком по каждой мышце, нерву, наполняя все естество наслаждением и удовлетворением, что казалось, ничего нет более ценного, чем эти минуты. Только ДэХен, и только он. И все тело ЧонОпа отдавалось мурашками до самых пальцев, и с каждой минутой становилось тяжелее терпеть, как вдруг тепло превратилось в жар и перелилось по всему телу так, что глаза невольно закрылись, и в них отдавались белые вспышки, словно фейерверк. Они кончили почти одновременно, в разницу с несколькими секундами. Уши заложило так, что их совместные стоны были слышны, словно через вату. ДэХен ввалился на ЧонОпа, целуя в лоб и говоря, как сильно он любит, на что тот сильнее обнимает своего хена. И так и лежали они, обнявшись, пока успокаивались их сердца, пока они оба не провалились в белую дымку сна. - Скотина! Сволочь! Да за порчу инвентаря нас заебут до смерти! – санитары, большие шкафы с мускулами, били ЧонОпа ногами, кулаками по голове, на что тот прикрывал лицо руками и сгибал колени. – Умри, паскуда, умри, от тебя больше никакой пользы, только и держат из-за парня, что рядом! ДэХен открывает глаза и видит омерзительную картину. Пуму бьют, а он скукожившись до самых маленьких размеров, рыдает и зовет его. - ЧонОп! – старший было дергается, но вмиг чувствует как сильные пары рук удерживают его руки, а в ноги больно пинают, на что тот спотыкается. - Э, не так быстро, - ДэХен видит рядом собой знакомое лицо надсмотрщика. – Тебя нам трогать запрещено, но и в ноги кланяться мы не собираемся. - Смотри повнимательнее, - второй шкаф, что сдерживает ДэХена, нагло ухмыляется и указывает на ЧонОпа. – Разве не хочешь его спасти? - Мы возьмем у тебя анализы и отпустим вас двоих. - Дааа, отпустим, ахах. - Давай, превратись и спаси своего дружка. - Неприятно это видеть, не так ли? - Ну! Что, злишься?