Неожиданное появление

Какаши был знаком с любовью Сакуры к неожиданным появлениям. В этот раз она появилась на пороге его дома поздно ночью, когда шёл дождь, не сказав ни слова, прошла внутрь и пошлепала босыми ногами по полу после того, как скинула свои насквозь промокшие туфли. В течение всего времени, пока сенсею пришлось делать всё, чтобы она не простыла, она не сказала ни слова. Её взгляд был устремлен строго вперёд себя, он был жестоким, резким, об него можно было порезаться гораздо глубже, чем кунаем, который она всегда носила на набедренной повязке и тщательно скрывала обыкновенной одеждой. О существовании этой набедренной повязки знал только Хатаке, и Сакура была уверена: он не тот человек, который всерьёз будет трепаться об этом. А если это окажется ложью, ей ничего не будет стоить нанести ему пару ударов или кинуть на прогиб. В любом случае, если сравнивать методы её тренировок с тренировками Наруто, то раньше, когда они были детьми, Узумаки всерьёз доставалось от Какаши. В тот день она сдерживала дрожь изо всех сил, потому что, несмотря на все старания Хатаке, все-таки замерзла. Сенсею пришлось её покормить, хоть она отказывалась и уверяла, что с ней всё нормально. — Дай угадаю, неужели опять? — Сакура не подняла головы, сделав вид, что копошиться палочками в маленькой миске с лапшой — самое интересное из того, чем она могла заниматься в принципе. Какаши немного нахмурился, — Он опять тебя отшил? — Я даже ничего не сказала, почему ты сразу же думаешь, что причиной моего настроения может быть только Саске Учиха? — Действительно… Неужели есть ещё кто-то, к кому ты ощущаешь настолько сильное чувство привязанности? — Сакура застыла буквально на секунду, затем продолжила есть. Какаши не нашёл ничего лучше, чем спрятать верхнюю часть лица за книгой: лучше ей не видеть, как в нём смешивается весь спектр возможных эмоций. Он знал, что на это ей нечего ответить: всё, что Сакура ощущала к младшему Учихе, не больше чем привязанность, которая закрепилась в ней ещё с детской симпатии. — В любом случае, это не имеет значения. Всё, что сейчас со мной происходит, за пределами моего понимания. Я сама в себе запуталась, — со стороны сенсея послышался смешок. — Ты просто не знаешь, чего именно хочешь. Или же хочешь всего и в один момент. Тебе просто нужно помочь определиться. — Да, и кто же сможет мне в этом помочь? Неужели тебе это под силу?! — она посмотрела на него слишком пристально, пряди розовых волос сейчас ему показались ещё более яркими, чем всегда. Сакура напряглась, казалось, атмосфера между ними способна воспламениться в один момент. — Мне больше некого об этом попросить. — Думаю, что Наруто — более подходящая для тебя кандидатура, я же могу тебя неправильно понять. — Да с чего вдруг, сенсей? Я знаю тебя по меньшей мере восемь лет, неужели в силу нашей дружбы ты не сможешь немного подсказать мне? Повторюсь, я окончательно запуталась в себе. — Сакура, посмотри на меня: что такой, как я, могу тебе посоветовать? У меня бывают припадки такой зверской силы, что я могу случайно убить или покалечить тебя. Я могу простоять около памятника хоть целый день и не сдвинуться с места, — Сакура прекрасно понимала, о чём он говорит: она периодически наблюдает за ним и точно может поклясться, что в последний раз, когда он был так, Какаши простоял абсолютно без движения почти три часа. Ей тогда даже показалось, что в нём остановилось всё, даже дыхание, — у меня специфичные методы и взгляды на жизнь. Я читаю романы эротического характера, когда тренирую юных ниндзя. Тебе все ещё нужен совет от такого, как я? Впервые его глаза находились так близко перед её лицом, на секунду Сакура даже задержала дыхание, сама не понимая, почему именно в этот момент в грудной клетке после неожиданного спазма возле сердца вдруг начинает разливаться приятное, слегка покалывающее тепло. Воздействие сенсея показалось ей как минимум удивительным. А он всё смотрел, так же не двигаясь с места. Какаши ждал, что она ответит, видел, что она судорожно пытается что-то обдумывать. — Если честно, то для меня всё, что ты перечислил, абсолютно неважно. — Вот как? — она утвердительно кивнула и услышала его выдох, после чего его дыхание существенно замедлилось. Сакура продолжала наблюдать за ним и видела почти всё, что сейчас с ним творилось. Несмотря на то, что половина его лица была закрыта маской, которую в её присутствии он снимал чрезвычайно редко, она видела его насквозь; впервые Харуно видела, чтобы один человек был способен вести борьбу с самим собой в таких огромных масштабах. Она начала задумываться о его отношении к себе ещё за несколько дней до этого и пришла к мысли, что сенсей тоже симпатичен ей в какой-то степени, однако её привязанность к Саске не позволила ей тогда признать эту мысль. В конце концов, пора просто признать, что с Учихой, вполне вероятно, ничего не получится. Какаши стоял в нескольких шагах от неё и усиленно делал вид, что содержание книги для него интереснее, чем то, что происходило в нескольких метрах от него. Он знал, что Сакура продолжает смотреть, и чувствовал себя неловко и неуверенно. — Сенсей? — Прошу тебя, Харуно, стой где стоишь. Не приближайся ко мне. Даже не думай. — Но почему? — Потому что я слишком хорошо себя знаю. И если ты сделаешь ещё хоть один шаг вперёд, я не выдержу и наброшусь на тебя, ты понимаешь это? Сакура только собралась раскрыть рот, чтобы что-то сказать в ответ, но от его реплики потерялась совершенно. Её прожгло иглами приятного шока и удивления. — И что?.. — Сакура, не будь так наивна, — он раздражённо оторвался от книги, сдерживая желание швырнуть ею куда-нибудь, — если я сорвусь, то вполне возможно, что сломаю тебе руку или же бедро. Вряд ли этого ты от меня ожидаешь, потому что со мной нельзя иначе. Его взгляд, которым он её удостоил в следующий миг, был наполнен неизвестной ей болью. — Просто остановись, прошу тебя. И уйди. Иначе это всё плохо кончится для нас обоих. Но Сакура не была бы собой, если бы не сделала в точности до наоборот: она подбиралась к нему медленно и осторожно, все-таки держа на периферии сознания каждое его слово, пока не остановилась в шаге от него. Какаши убрал от глаз книгу, теперь его руки висели безвольно вдоль тела; Харуно забрала у него из рук книгу и отложила в сторону. — Не трогай, — он схватил её за запястья и отстранил, когда она попыталась докоснуться до переносицы и пальцем подцепить маску вниз. А затем Какаши сам дернулся вперёд, буквально сталкиваясь телом с Сакурой и врезаясь ртом в её губы. Харуно хотела, чтобы он сделал это без маски, но судя по всему, сегодня количество её желаний перевалило через край, так что приходится довольствоваться тем, что есть. Хатаке выпустил её запястья, и она запустила ладони в его пепельные волосы практически сразу, на ощупь ища узел от повязки на затылке и развязывая его тонкими пальцами. Он смел ладонью со стола всё, что на нём находилось за секунду до этого, и прижал её спиной к холодной поверхности. Какаши наблюдал с ней с выражением смутного удивления и шока, мысленно умоляя себя ни в коем случае не выпускать свою истинную звериную сущность, жесткость которой он не хотел демонстрировать Сакуре. Её розовые волосы разметались по столешнице, она скреблась ногтями одной руки за поверхность стола, ища за что бы ей сейчас ухватиться, другой судорожно зажимала себе рот, чтобы сдавить крики внутри горла. Когда он резко сменил угол проникновения, прижавшись к ней бёдрами практически до болезненной судороги, она к этому не была готова и чуть не содрала себе кожный покров на суставе, который она сжимала зубами. Его глаза расширились настолько, что сейчас Сакура видела перед собой лишь темно-коричневую радужку; его волосы взмокли и прилипли концами прядей к щеке. В его движениях не было ни одного принуждающего жеста, она не чувствовала с его стороны никакого давления. Возможно, именно поэтому сейчас, будучи разложенной под ним прямо на кухонной столешнице, она не почувствовала ни одного укора совести. Сакура дотронулась до его живота и залезла двумя пальцами под черную водолазку; Какаши посмотрел на неё в полном непонимании. — Сними её. Я хочу к тебе прикоснуться. Его дважды просить было не нужно; сдернув водолазку через голову, он навис над ней и поцеловал вновь, однако Сакура прихватила ткань маски зубами и дёрнула её вниз, стягивая её к подбородку. — Если уж ты сейчас возьмёшь с меня всё, что можешь, будь так любезен не закрывать от меня своё лицо, — она сжала свои мышцы и с удовольствием смотрела на то, как поджались его губы. Сакура предчувствовала, что ей достанется по полной программе, но почему-то казалось, что Какаши в отношении неё не способен сотворить ничего из ряда вон выходящего. — Хватит меня дразнить, — прохрипел он, когда она сжала мышцы вновь, его глаза закатились и закрылись лишь на секунду. Она чувствовала тепло его тела и понимала сейчас, что нашла спасение именно здесь. Сакура наконец-то всё поняла. На последних минутах она начала скулить, пропускать воздух сквозь зубы, стараясь сохранять ровное дыхание. Бесполезно, ибо Какаши практически одновременно с этим выбивал из неё весь дух. Она не подгоняла его, не говорила ни слова, только обнимала его одной ногой за бедро, подталкивая к себе пяткой, потому что это единственное, на что у неё хватало сил сейчас. Хатаке прижался к её уху, и, когда он поцеловал её в висок, она не выдержала и упала вниз в пропасть, ногти резко проехались по эмали столешницы, а её крик на секунду просто показался ему поистине оглушительным. Вселенная впервые в жизни взорвалась перед её глазами отдельно взятыми вспышками белого света. Она очнулась лишь спустя пару минут, голова Хатаке лежала у неё на груди, он восстанавливал окончательно сбившееся дыхание и не обращал внимания на её ногу, которой она подсознательно продолжала обнимать его. Они оба устали и взмокли, Сакура чувствовала сердечный стук Какаши и боялась даже сделать лишний вдох. Одно она поняла точно: от детской привязанности ни следа не осталось.