в тебе никакого стыда

- Тяни! - Не могу, - скрипя зубами, произносит Сокджин, вытягивая носок максимально возможно. Он чувствует, что еще чуть-чуть, и мышцы схватит судорога. - Можешь, - все еще холодным тоном произносит преподаватель. - Клянусь, учитель, еще чуть-чуть, и вам придется зашивать мои мышцы, - шипит омега. Намджун хлопает студента по бедру, заставляя опустить почти что каменную ногу. Джин ею тут же встряхивает и мнет. - Ты не выкладываешься на полную силу, – говорит альфа, присаживаясь рядом на корточки и смотря в упор своим драконьими глазами. Когда Намджун так смотрел, Джину казалось, тот видит его насквозь. - Вам кажется, - отводя глаза, отвечает студент. Преподаватель продолжает прожигать его взглядом пару секунд, а затем поднимается и отходит, бросив сухое «продолжай заниматься». Джин выдыхает, одним движением головы убирая раздражающие пряди. Как же он ненавидит эту часть своей жизни. Омега поднимается и подходит к станку, пытаясь растянуть уже растянутые мышцы еще больше. Третий год подряд каждый день (за исключением – спасибо, боги – выходных) он проводит в Академии искусств по восемь-девять часов, оттачивая движения. Как он оказался на ненавистном ему балетном отделении? Ответ до невозможности банален. Родители. Он позволил решать им за себя. Если честно, то это был компромисс: омега обещал учиться на балетном отделении, а родители с момента поступления предоставляли ему полную свободу действий. Даже переехать позволили и помогли с ремонтом в их старой квартире. Джин был равнодушен к балету, пока не поступил. Занятия и учеба оказались куда сложнее, а сам балет – совсем не по душе. Преподаватели не жалели студентов, а Джина – особенно, ведь его папа – главный танцовщик театра при Академии искусств. Правда, уже бывший, но это не мешало ему преподавать. Джин благодарил все на свете, что у него не было занятий у папы. Зато были занятия у его учеников, и альфа в черной водолазке, что периодически посматривал на омегу с изучающим взглядом, был одним из них. Джин, ушедший в размышления, не отдает отчет действиям, а потому немного пугается, когда щиколотку окольцовывает большая ладонь и немного разворачивает. Нога дергается, а голова рефлекторно поворачивается назад. - На третьем курсе пора арабеск с первого раза делать, не думаешь? – произносит Намджун. - Нет, - просто отвечает омега и опускает ногу. Джин разворачивается уже всем телом к преподавателю. Легкая белая рубашка студента взмокла, прилипла к телу и больше не скрывала рельефа груди и живота. Омега делает глубокий вдох, и ткань приятно щекочет кожу. - Почему вы так упорно пытаетесь меня научить? - Потому что я твой учитель, это не очевидно? - Значит, особое внимание к моей персоне мне только кажется? Намджун внимательно оглядывает омегу с головы до ног, а затем впивается взглядом в лицо. - Что с тобой происходит? – серьезно спрашивает Ким. - Ничего. - Ложь. Твое отношение к балету изменилось. - Вы знаете, учитель. Мне не нравится балет. - Снова ложь. Если б не нравился, давно ушел бы. - Вы что, детектор лжи? – усмехается омега. – Неужели думаете, что знаете меня лучше меня самого? - Я не это сказал. Джин молча продолжает смотреть в глаза учителю. - Что бы это ни было, разберись с этим. Оно мешает тебе. И Намджун уходит, на весь зал объявив, что урок окончен. Джин потягивается и выходит из зала. Он не думает над словами преподавателя, ведь сегодня пятница, а значит, он, наконец, едет в клуб.

***

- Ты сегодня танцуешь? – интересуется Хосок, когда они вместе заходят в помещение. Здесь уже полно людей, запахи омег и альф перемешались с ароматом алкоголя и табака. Джин по известному пути проходит к лестнице и поднимается. Входит в комнату. Там уже сидит Чимин. - Привет, сладкий, - улыбается ему Джин и обнимает. Невысокий омега отвечает не менее широкой улыбкой. - Джини, ты сегодня выступаешь? Умоляю, скажи «да»! – тараторит Пак. Старший смеется и кивает. - Что ты сегодня хочешь станцевать? - У меня была тяжелая неделя, Чимини. - Не продолжай, я угадаю! – перебивает его младший, - Стрип? - С выходом в зал, - подмигивает Ким, на что получает соблазнительную улыбку светловолосого омеги. Они оба – студенты, подрабатывающие в элитном клубе танцорами. Не ради денег (хотя что обманывать – платят тут хорошо), а ради удовольствия: оба живут танцами. Джин обожает чувствовать свою сексуальность, еще больше обожает ее демонстрировать. Именно в этом и была проблема балета: она не раскрывала Кима как танцора. А омега хотел притягивать взгляды. Да, возможно, Джин немного тщеславен (или много?), но кто не без греха, верно? Верно, думает Ким, когда застегивает сияющий чокер на шее. На нем сегодня черная шелковая рубашка, приоткрывающая смуглую грудь, и обтягивающие черные брюки. Обувь он решает не надевать. У него достаточно красивые ступни и слишком игривое настроение. - Выглядишь потрясающе, - говорит Чимин, проходя мимо и шлепая старшего омегу по заднице. Джин улыбается и прикладывает к лицу маску, тоже черную. Завязывает. - Ким Сокджин, ты кого-то ждешь? – интересуется Пак. - С чего ты взял? - Или, может, мне стоит погулять где-то до закрытия? Джин смеется. - Нет. Я не зайду сегодня дальше поцелуев, - он задумывается, - наверное. Чимин смеется. - Ты точно не останешься сегодня один, хен. Ким удовлетворенно улыбается и выходит. Он не спускается, ведь танцует обычно не в общей толпе, а здесь, на втором этаже, в ВИП-секторе. Постоянные посетители уже знают, что по пятницам бывает мини-шоу, а потому сектор в этот день не пустует.

Bastard! – F..K that (лучше нее вайбы ничто не передаст)

Джин медленно идет по залу, красиво переставляя ноги и улыбаясь знакомым и не очень лицам. Он видит тут альфу, с кем провел ночь пару недель назад, когда неделя была совсем уж паршивой. Видит знакомого омегу из Академии с альфой. Омега кивает ему, получая в ответ то же. Они видятся здесь иногда, но никогда не заговаривают об этом в Академии. Джин двигается вперед, не видя, но ощущая на себе чей-то пристальный взгляд. Когда он почти доходит до края сектора, видит знакомые драконьи глаза. Намджун смотрит прямо на него, сжимая в руках стакан с темной жидкостью. На альфе белая рубашка, расстегнутая достаточно, чтобы видеть четко очерченные мышцы. На шее блестит серебряная цепочка, а в глазах – огонь. Он не зол, нет. Он заинтересован. Джин улыбается ему слегка и кивает, давая понять, что узнал. Намджун улыбается краешком губ, а бровь быстро прыгает наверх. Этого Джин не замечает, потому что внимание его привлекают еле заметные ямочки, которые он видит впервые. Как, впрочем, и улыбающегося преподавателя. Омега возвращается туда, где условно обозначалась сцена. Он подходит к пилону и небрежно цепляется за него, дразня зрителей. Видя заинтересованность, Джин соблазнительно улыбается. О, он точно уверен в себе. Омега начинает ходить вокруг него. Цепляется рукой, подходит ближе, двигает корпусом к пилону, делает это сексуально, чуть запрокидывая голову и обнажая белые зубы. Танцор запрыгивает на шест, обвивая тот ногами, и начинает двигать тазом и туловищем, имитируя наездника (в постели, конечно). Выходит по-блядски, но Джин так и хочет. Он так и любит. Он спрыгивает с пилона, садится на колени, разводит их, сделав пару пружинящих движений. Вытягивает ноги в шпагате, делает красивую волну туловищем и поднимает корпус. Снова сводит колени, но не до конца. Выгибается через спину, помогает руками и, переворачиваясь, встает. В каждую сторону делает волну, затем то же делает с пилоном. Джин двигается, как самая настоящая… Намджун не позволяет себе так думать о нем, но смотрит, не отрывая глаз. И как он мог подумать, что танец Джина – это балет? Нет же, балет совершенно не раскрывает такие прелестные стороны омеги. Балет не показывает всей гибкости молодого тела. Балет не позволяет смотреть омеге так. Балет – совершенно точно не то, что нужно Джину. Омеге нужны шелковые рубашки, что так соблазнительно облегают грудь и позволяют – о, боги – видеть проколотые соски. Ему нужны темные штаны, что так красиво обтягивают упругие половинки. А Намджуну нужен Джин, и можно даже без всякой одежды. Омега приближается к альфе, когда тот откидывается на спинку дивана, отпивая из стакана. Губы Намджуна после этого блестят. Джин улыбается и садится рядом. - Позвольте, - и не дождавшись ответа, омега облизывает нижнюю губу альфы. - Не самый вкусный виски здесь, - говорит Джин, подсовывая под себя ногу. - Ты хочешь другой? - Нет, - улыбается омега, – Мне и этот нравится. Намджун наливает в пустой стакан виски и двигает к Джину. Тот охотно отпивает. - Вы здесь в первый раз? - Нет. - Странно. Я вижу вас здесь впервые. - Как и я тебя. - Скажете теперь моему папе? – усмехается омега. Намджун смотрит на него с расслабленной улыбкой. - Должен? Джин улыбается и ловко забирается на колени к своему учителю. Как же порочно это звучит, а выглядит так совсем… Но Джина только подогревает. - А вы хотите? – шепчет омега на ухо. Намджун укладывает руки на стройные бедра, что взяли в плен его собственные. Альфа поднимает глаза и сталкивается с искрящимся желанием взглядом. - Мы все еще о родителях? Джин улыбается, развязывает ленты маски, бросает ее на столик и уже полностью припадает к чужим губам. Они мягкие, большие, горячие. Как и сам Намджун, за исключением мягкости: в его зад совершенно точно упирается что-то твердое. Альфа целует глубоко, тягуче, вкусно, руками перемещаясь на более мягкие части омежьего тела. Джин одной рукой обвивает шею, а другой зарывается в волосы. Он и не думал, что его учитель такой. Нет, безусловно, омега знал, что Ким Намджун – привлекательный, но он не думал, что альфа горячий. Когда губы распухли, а желание перевалило отметку «сильное», омега отстраняется. Намджун облизывается, но назад Джина не тянет: дает передохнуть, подумать. Омега пытается, честно, но сердце и легкие под действием альфы и алкоголя не слушаются. - Вы такой красивый, - вдруг выдает он, заставляя Намджуна улыбнуться. - Так и будешь мне выкать? - Разве это не возбуждает? – прямо в ухо шепчет Джин. Учитель снова улыбается и притягивает омегу к себе, чтобы прошептать в ответ: - Один твой вид возбуждает. Джин довольно улыбается, даже тихо смеется. - Если между нами что-то будет, это останется здесь, - говорит он и соскакивает с колен альфы, таща его за собой. - Если? – усмехается Намджун, но поддается. Джин приводит его в комнату, похожую на гримерную, и запирает дверь. - В тебе никакого стыда, Джин. - Ну, а в тебе? – тут же омега разворачивается и впивается в чужие губы. Намджун сразу отвечает, подхватывает под бедра и подходит к столу, усаживая Джина, освобождая руки для чего-то более интересного и приятного. Намджун расстегивает шелковую рубашку и бросает ее на пол. Отстраняется, чтобы посмотреть на красивое,. блестящее от пота тело, крепкие мышцы. Он оглаживает пресс, поднимается выше и останавливается на груди. Гвоздики продеты в оба соска, и альфа совершенно точно уверен, что не только для красоты. Он поддевает правый, чуть оттягивает и покручивает. И тут же получает еле слышный стон, такой сладкий и манящий, что Намджун сразу же проделывает то же со вторым. - Прекрати играться, - с выдохом произносит Джин, окольцовывая ногами талию альфы. Старший улыбается и давит на грудь, укладывая омегу на спину. Намджун начинает сверху: губами сочно пробует ароматную кожу на шее, спускается к ключицам, не жалея омегу и кусая до моментального покраснения, целует оставленный след и приступает к соскам. Языком щекочет, тянет за гвоздик, прикусывает бусинку. А Джин из всех сил пытается дышать. Соски всегда были его слабым местом. Особым слабым местом. И, кажется, альфа понял это. Пока языком он дразнит одну бусинку, пальцами крутит вторую, играясь с силой. - Если… - еле произносит омега, - если ты не прекратишь, я не продержусь долго. Руки Намджуна соскальзывают по бокам к поясу и стягивают штаны, оставляя на Джине только чокер. Намджун был прав: омеге лучше без одежды. Член у младшего уже твердый и мокрый, как и стол под его задницей. Намджун приподнимает стройные бедра и придвигает к себе. Расстегивает собственные брюки, давая разбухшей плоти, наконец, свободу. Руками он раздвигает половинки. Один палец легко проскальзывает благодаря большому количеству смазки, поэтому Намджун тут же проталкивает второй. - Не так…- шипит омега, - не так резко, учитель. Альфа усмехается. - У тебя кинк? Джин не отвечает, сосредоточившись на пальцах в нем, что ворвались так резко, но растягивают бережно. Намджун вынимает руку медленно, приставляет к губам и облизывает пальцы. Омега на все это смотрит завороженно. - И ты еще мне про кинки говоришь? Намджун улыбается, приставляет член ко влажному входу и толкается. Не слишком резко, но и не медленно. Джин выгибается. - Скажи мне, - альфа наклоняется к уху омеги, проникая еще глубже, и шепчет: - как тебе нравится? Джин почти не дышит, закинув голову, и еле выдавливает: - Попробуйте… угадать… И Намджун угадывает. Он начинает двигаться сначала медленно, давая немного привыкнуть, а потом ускоряется, крепко удерживая омегу на одном месте. Джин забывается от удовольствия и несдержанно стонет, руками схватившись за бортики стола. Альфа, продолжая надавливать на живот, другой рукой берет омежий член и начинает двигать по нему в темп толчкам, быстро доводя Джина до края. Оргазм накрывает полностью, выбивая из головы даже собственное имя, омега больно бьется головой об стол, но за удовольствием этого не чувствует. Намджун продолжает толкаться и выходит, кончая омеге на живот. Оба дышат глубоко и неровно, загоняя в легкие больше запаха друг друга. - Пиздец, - изрекает старший. Джин смеется: не такого он ожидал от своего учителя. Намджун – строгий, требовательный и по большей части времени хмурый преподаватель в Академии искусств сейчас стоит над ним, Джином, разложенным на столе в собственной гримерной. Да, точно пиздец. Намджун, отдышавшись, поднимает глаза и улыбается, позволяя, наконец, рассмотреть очаровательные ямочки. - Вам стоит чаще улыбаться, - говорит омега. - Прекрати мне выкать. Это немного… - Странно? - Глупо, я хотел сказать. - Ну, знаете, я не самый умный студент. Намджун помогает омеге слезть со стола и подает рубашку. - Ты остаешься еще? – интересуется альфа. - Нет, сегодня я закончил. - Отвезти домой? - Да, подожди на улице, я переоденусь. Оденусь, вернее. Альфа улыбается и выходит.

***

- Я поставлю тебе хореографию на экзамен, - говорит Намджун, когда они едут по полупустой трассе. - Не хочу думать про экзамен. В прошлом году я похудел из-за него на пять килограмм. - Я думал, похудение обычно радует омег, - улыбается учитель. - Глупых – наверное. - Но ты же не самый умный студент. - Бросаете в меня мои же слова? Альфа молча улыбается. - Не самый умный, но и не глупый. Я знаю, как мое тело выглядит лучше всего. И это точно не худоба. Намджун улыбается, потому что студент прав. Какое-то время они едут молча, а потом Джин вдруг вспоминает, что говорили они совсем не про вес. - Какую хореографию вы хотите поставить? - Я хотел спросить об этом тебя. Что ты хочешь станцевать? Слова преподавателя немного удивляют, но омега не показывает этого. - Что-то классическое в современной аранжировке. - Не ходи вокруг. У тебя же есть уже музыка и идея. - Есть. - Что это? - Вивальди. - Лето? - Как вы поняли? - Я не просто так преподаю в балетной школе. - Не убедили. - И не пытался. Что насчет балета и современной хореографии? - Да, - слишком быстро отвечает омега. - Ты, кажется, давно об этом думал. Почему просто не сказал? - Вы бы сказали папе. - С чего ты так решил? - Вы ведь его ученик. - Бывший ученик – это во-первых. Я не был его любимцем – это во-вторых. - А в-третьих? - Я все еще не убедил тебя? Джин усмехается. - Ты боишься папу? – вдруг спрашивает Намджун. Омега смотрит на него странно. - Если б боялся, я бы тут не сидел. Не связываться с родителями мне проще, чем спорить и доказывать что-то. Намджун охотно верит. Ведь из-за папы Джина альфа сейчас преподает, а не танцует. Потому что он виноват в произошедшем. Именно Ким Сухо виноват в травме Намджуна. - Тогда мы договорились, - заключает учитель. Джин кивает и удовлетворенно прикрывает глаза.

***

Намджун не изменил своего отношения к омеге. Но что изменилось, так это взгляд, ведь теперь альфа понимал, кто такой Сокджин. (Дьявол в обличии ангела). Он все еще заставлял омегу выкладываться по полной, но больше не делал замечаний. Лишь однажды на занятии, когда Джин не мог нормально заниматься (потому что потянул мышцы бедра на незапланированном выступлении в клубе из-за Чимина, который «слезно молил» заменить его), Намджун серьезно сказал: - Если ты не будешь старателен в балете, экзамен не получится тем, что ты хочешь видеть. И ведь Намджун знал наверняка, что хочет видеть Джин, ведь альфа был похожим, но в свое время ему не хватило страсти и смелости, чтобы реализовать идеи в жизнь.

***

- Поэтому я и говорил тебе заниматься на моих уроках, - недовольно произносит Намджун, подходя к сидящему на полу Джину, потирающему лодыжку. - Ну, извините! – не сдерживается омега, злясь в большей степени все же на себя. Уже десятый час вечера, а они снова тренируют экзамен. Сегодня четверг, а значит выходные близко. Джину бы только не умереть до них, потому что учитель Ким слишком строг и требователен. Намджун присаживается рядом. - Убери руки, - командует старший и берет чужую лодыжку в руки. Прощупывает, наблюдая за реакцией студента, а потом сильно надавливает в самое (сука!) больное место. Джин вскрикивает: - Блять! Намджун усмехается и продолжает массировать больное место. - Ты мог бы быть аккуратнее, пожалуйста. - Но тебе же так не нравится, - не смотря в глаза, поднимает альфа уголок губ. - Ты все время это делаешь. - Что? - Используешь мои слова против меня. Намджун поднимает глаза на студента. - Так, не давай мне повода для этого. Джин смотрит в карие глаза. Странно, он никогда не видит в них злости. Не в свою сторону. Незаметно учитель стал для омеги единственным якорем в академии. Маяком, магнитом? Кем-то единственным, кто не отталкивал, а наоборот – удерживал. - Все равно найдете, - тихо произносит Джин. - Чем ты руководствуешься, когда выкаешь или тыкаешь мне? Джин улыбается. - Настроением. - Не слишком быстро оно у тебя меняется? - Еще желаниями. Намджун снова поднимает глаза на омегу. - Какое у тебя желание сейчас? - Поцеловать тебя. Альфа улыбается и сам тянется. Целует мягко, со вкусом пробуя каждую губу. Они у Джина восхитительные, если честно. Язык горячий, неуверенно толкается в альфий рот. Намджун пускает, давая огладить десны, нёбо, а потом сплетает с ним свой собственный. Обоим так хорошо от этого. Тепло окутывает тело каждого, расслабляя после тяжелого дня. Когда воздух в легких заканчивается, они разрывают поцелуй. Намджун выпускает чужую лодыжку из рук, поднимаясь и протягивая руку. Джин поднимается с помощью альфы. - Я подвезу тебя. Омеге не нужно отвечать, у них это что-то вроде традиции после поздних тренировок или выступлений. Альфа всегда подвозит его, только вот Джин не знает, что драконьи глаза следят за ним до самого подъезда, и только после этого Намджун уезжает.

***

- Ты не можешь указывать мне, что танцевать! – кричит Джин, не в силах сдерживать слез. - Ты не будешь танцевать современную хореографию на экзамене. Как тебе вообще такое в голову пришло?! – ничуть не тише кричит старший Ким. - Папа, мне не пять лет! Прекрати мне указывать, что и как делать! - Когда ты съезжал, мы договаривались, - ледяным тоном говорит Сухо. - Мы договаривались, что я окончу балетное отделение, и только! - Прекрати реветь, Сокджин, ты этим ничего не добьешься. В зал входит Намджун. Видя состояние Джина, альфа теряется, в глазах проскакивает беспокойство, но видит это только младший омега, скрывающий учителя от старшего. - Это ты ему сказал? – шепчет Джин, но видит в драконьих глазах лишь непонимание. Конечно, это не он, просто омега в отчаянии. - Что тут происходит? – твердым тоном спрашивает альфа, обращаясь больше к старшему. - Почему ты тыкаешь своему учителю, Сокджин? Младший вылетает из зала, не имея сил даже просто стоять здесь. - Какая к черту современная хореография? – шипит Сухо. - Вас не должна касаться моя работа с моими студентами. - Не смей портить мне сына. - Не смей ломать его, как ты сделал это со мной, - и голосом альфы можно заморозить половину планеты. - Тебя сломал не я, а твой непрофессионализм. Намджун усмехается. - Ну да, в этой академии ведь только ты профессионал. И не дождавшись ответа, выходит из зала. Тут же идет к раздевалкам. Джин сидит здесь, откинув голову на шкафчики, разомкнув губы, пуская воздух в легкие, потому что дышать нормально не выходит. По щекам размазано немного туши, но омега больше не плачет. Намджун присаживается на корточки напротив и смотрит. Даже в таком состоянии Джин чертово совершенство. Удивительно, как он похож и не похож на папу. Те же черты лица, но полностью противоположные. Мягче, нежнее. Альфа засматривается и не замечает встречного взгляда. - Смотришь, как влюбленный мальчишка, - без сил произносит омега. Намджун улыбается, но не отрицает. - Кто ему сказал? - Мне плевать. Твой хореограф все еще я. Джин смотрит на учителя с благодарностью. - Переодевайся, и поехали. Намджун поднимается и протягивает руку. Джин уже и не помнит, как поднимался без его руки.

***

- Это он виноват? – заплетающимся языком спрашивает омега, закинув ноги на крепкие бедра учителя. Намджун нежно массирует стопы пьяного Джина. - Да. - Почему ты позволил? - Был глупым. - Сейчас, значит, умнее? - Ты договоришься, Джин. - Расскажи мне тогда. - Не знаю, в курсе ты, но твой папа как наставник очень строг. - Не только как наставник. - Он был моим куратором в выпускной год. Он сам выбрал меня, хотя я не был лучшим на курсе. После его тренировок у меня ноги кровили по несколько часов. Но ему было плевать. Он продолжал тренировать меня. Экзамен я сдал на отлично. Через день был конкурс, и Сухо, естественно, не дал мне отдохнуть после экзамена. На выступлении я сломал лодыжку. Неудачный прыжок. - Он обвинил в этом тебя? Намджун не отвечает, но молчание дает понять лучше любых слов. - Мой папа монстр, - в пустоту шепчет омега. - Я поэтому и взял твою группу. Думал сделать то же с его ребенком, но ты оказался не так уж хорош. Джин смеется, потому что знает: альфа нагло лжет. - Почему ты этого не сделал? Намджун отвечает не сразу. Играется с пальчиками омеги, щекочет мягкие стопы. Джин двигается ближе, альфа помогает, усаживая его на колени. - Потому что ты уже ненавидел балет. Сухо справился сам. Джин усмехается, а потом в голове что-то щелкает. Догадка. Омегу передергивает, он аккуратно убирает руку с крепкой шеи и кладет на свои колени. - Ты же знал, что ему не понравится, если мы возьмем современную хореографию. Мой экзамен, ты его тоже спланировал? - Что? – альфа не сразу понимает, а когда понимает, его красивые драконьи глаза округляются: - Нет! Боже, Джин, вспомни, как это было. Мы были в клубе, потом… Я не собирался тебя курировать, пока не увидел в клубе. Но Джин его не слушает, потому что научился видеть все в глазах. Омега кладет руки обратно на альфью шею и спрашивает: - Вы влюблены в меня, учитель? И ему не нужны слова, чтобы узнать ответ. - Нет, - все равно шепчет учитель на ухо, прикусывая мочку и покрывая поцелуями красивую шею. Нет, он совершенно точно не влюблен.

***

- Хорошо, танцуй, - сквозь зубы произносит Сухо, глазами прожигая в сыне дыру, - Но сделай это так, чтобы мне не было за тебя стыдно. Джин смотрит сквозь папу, а внутри просыпается маленький ребенок, самым большим страхом которого было расстроить папу. Хотя…почему было?

***

Намджун замечает. Ну, конечно, замечает. Джин во время занятий почти не смотрит, его огонек в глазах не светит даже во время индивидуальных прогонов. Альфе приходится повышать голос, чтобы закончить многочасовую тренировку хореографии к экзамену, до которого остается около месяца. Он по-прежнему подвозит его, но теперь они молчат. В свете фонарей щеки омеги кажутся немного впалыми, и Намджун молится, чтобы дело было только в фонарях. Но он замечает изменения в бедрах омеги. На занятии, когда тот делает растяжку. Альфе не нужен повод, чтобы подойти и приподнять ногу повыше. И тут Намджун понимает: бедра Джина уменьшились. Омега похудел. Сегодня учитель отменяет индивидуальный прогон. Джин соглашается. Но вернувшись за забытой футболкой, Намджун слышит музыку из тренировочного зала. Это Вивальди. Альфа старается подавить злость, но как только открывает дверь, она сама испаряется. В движениях омеги так много…боли. Это не то, что они собирались показывать, совсем не то. Здесь нет сексуальности, нет изящества, грации. Здесь одна сплошная боль. Намджун видит, потому что сам танцор. Потому что сам проходил через это. Альфа подходит к системе и выключает музыку. Джин падает на колени, больно ударяясь. - Ты что делаешь? – громко и грубо произносит Намджун. – Я разве не отменил сегодняшнее занятие? - Это не значит, что мне не нужно тренироваться, - еле слышно произносит омега, не поднимая глаз. Альфа подходит и присаживается напротив. - Что происходит, Джин? – и тут по щеке студента скатывается слеза. – Зачем ты себя изводишь? Хочешь до истощения довести? Джин не отвечает, слезы потихоньку мочат рукава. - Что случилось? – мягче спрашивает альфа. Зачем ему это? Разве он не должен только тренировать? Они ведь никто друг другу. Абсолютно чужие люди. Верно? Слишком быстро Намджун понимает, в чем дело. А вернее, в ком. - Слушай меня внимательно. До экзамена ты не приблизишься к Сухо, ты понял? Я не знаю, что он тебе сказал, но выкинь это из головы. Джин, соберись, слышишь? Это твоя жизнь, твой экзамен и твой танец. И ты не олицетворение боли в нем. Ты олицетворение чего-то изящного, красивого и сексуального. Я не увидел ничего из этого. Прекрати изводить себя тренировками и диетой. Ты ведь знаешь, как твоему телу лучше, верно? Джин еле заметно улыбается. - Ты снова бросаешь в меня моими же словами. Намджун про себя выдыхает. - Ты по-другому не понимаешь, - и альфа прижимает омегу к себе, позволяя намочить кофту. Они никто друг другу, совершенно чужие люди. Но только друг с другом они – это они.

***

На Джине черная шелковая рубашка с блестящи нитями, облегающие черные штаны и блестящий чокер. Он совсем не похож на балерина. Мокрый шелк облегает грудь, демонстрируя под тканью присутствующим проколотые соски. Брюки обтягивают упругие половинки и сексуальные бедра. Да, Джин вернулся в свою лучшую форму. По смуглой шее стекают капельки пота, а глаза снова горят огнем. Джин излучает силу, грацию, свободу и сексуальность. Экзаменаторы растерянно смотрят то на омегу на сцене, то на его папу в первом ряду. Студенты и другие люди, пришедшие посмотреть, громко хлопают и даже присвистывают. Половина завороженно смотрит на дьявольски красивого черного лебедя, половина шепчется, делясь восторгом. Джин сделал это. В зачетке «отлично», в душе наконец-то никакой ненависти, а лишь…освобождение? Он освободился? Не от балета, нет. От ограничений его собственным папой. Уложив последний элемент одежды в сумку, Джин выходит из раздевалки в раздумьях. Он уже не думает о выступлении. Он думает об альфе, что даже не подошел к нему за кулисами. Улыбнулся, подразнил своими потрясающими ямочками и ушел. Но пока Джин думает, за углом его перехватывают и заволакивают в какое-то маленькое помещение. Здесь темно и пахнет чем-то…стоп. Стоп! Джин узнает этот запах. Узнает и расслабляется, выпуская сумку из рук, чтобы обвить руками крепкую шею. - Я справился, учитель? - Ради бога, прекрати меня так называть. - Ты не сказал мне ни слова. Ты недоволен? Боже, ну почему любые слова этого омеги звучат как флирт? Джин чувствует, как альфа губами сжимает мочку уха, оттягивает сережку и тут же шепчет: - Я доволен тобой, - поцелуй за ухом, - проделанной работой, - под челюстью, - твоим исполнением, - на ароматных железах. – Но есть что-то, что мне не нравится, - альфа отстраняется и тянется куда-то за спину Джина, включая свет. С удовольствием Намджун подмечает легкий румянец на щеках омеги. - Ох, правда? – Джин широко улыбается, потому что знает, что исполнение было превосходным. - Правда. Омега убирает руки с шеи альфы, позволяя тому стать ближе. - Скажи мне, - с вызовом говорит Джин. - Неопределенность. Омега тихо смеется, опускает голову, прячась от драконьих глаз, что видят его насквозь. Возвращает руки на шею, нежно обнимает и смотрит теперь прямо в глаза. - Ким Намджун, ты все время был рядом. Ты был мне учителем, другом, любовником, - на этих словах альфа улыбается, - ты увидел во мне то, что не смогли увидеть другие. Ты следил за моим питанием, состоянием. Ты вытащил меня из дерьма, когда я почти захлебнулся. Ты был рядом, когда я больше всего в этом нуждался. Я думаю, ты идеальный альфа. Джин останавливается и просто смотрит, улыбаясь. - Если ты сейчас скажешь что-то вроде «я не заслуживаю тебя» или «давай останемся друзьями», я не знаю, что сделаю с тобой. Омега тихо смеется. - Я тот, кто заслуживает тебя больше всех, - альфа усмехается и кладёт руки на тонкую омежью талию. Прижимает к себе, целуя сразу мокро и глубоко. Джин отвечает, подаваясь навстречу. Альфа подхватывает его под бедра, заставляя сцепить лодыжки на пояснице. Чувствуя, как омега задыхается, Намджун отстраняется. Младший улыбается и смотрит мутными глазами. Смотрит так, что живот скручивает от жара и бабочек, а руки крепче сжимают, не желая отпускать от себя. А Джин смотрит и не может понять, когда успел так привязаться к альфе. Намджун стал его маяком. И нет больше для них других источников света, кроме друг друга. - Потерпи, - говорит альфа, но кажется, самому себе, потому что его тело среагировало на омегу слишком быстро. - Окей, - просто отвечает Джин и ловко спрыгивает. – Я первый. И омега быстро выскакивает за дверь. Намджун ухмыляется, стараясь успокоиться и вернуть кровь к легким. Получается быстро. Он расчесывает волосы пальцами и выходит. Перед самым поворотом альфа видит Джина, стоящего напротив Сухо. Намджун идет в их сторону, Джин поворачивается раньше, чем альфа успевает подойти. Сухо хмурится еще сильнее. - Ты пахнешь моим сыном, - шипит он. - А он пахнет мной, - спокойно произносит учитель и берет за руку своего омегу. – Тебя не должно это волновать. Ни как родителя, ни тем более как учителя. Альфа чувствует холод и влагу ладоней Джина, а потому нежно гладит большим пальцем бархатную кожу. - Сейчас извини, у нас планы, - и Намджун разворачивается, уводя с собой омегу. Альфа боится на него смотреть, потому что разглядел его состояние. Однако ж… Джин толкает Намджуна в ту комнату, где они были пять минут назад. Тут же запирает дверь. Теперь прижатым к стене оказывается альфа. Все, что видит Намджун, это блеск в глазах напротив, но из-за полумрака он не различает в них эмоций. - Что? – только и удается альфе выдавить из себя. Дыхание Джина глубокое, частое, и Намджун боится, что тот упадет в обморок. Но все, что делает омега, это…целует в шею. Опускается губами к ключице и вдыхает из ямки. Они у Намджуна идеальные. Надышавшись, омега возвращается к шее, оставляя следы губ на своем альфе. Намджун тает от нежности Джина, позволяет проникнуть омежьему запаху на одежду, кожу. Ведь под кожу он уже давно проник. Омеге мало, дрожащими пальцами он расстегивает рубашку на учителе и оглаживает крепкое тело. Целует смуглую грудь, задевает соски, опускается ниже, пока не оказывается на коленях. Ловко справляется с пряжкой, ширинкой и уже собирается спустить штаны, как руки его перехватывают. Намджун задыхается от переизбытка чувств, от такого омеги перед ним, но остатки здравомыслия все еще где-то присутствует. - Пусти, - говорит Джин, облизывая распухшие губы. Он так по-блядски красиво смотрится, стоя на коленях и смотря на альфу из-под длинных ресниц. Настоящий дьявол. Намджун не может противиться, отпускает и зарывается пальцами в темные волосы. Джин стягивает брюки вместе с боксерами, но не спешит касаться. Дразнит, целуя нижний пресс, лобок, кусая кожу, вызывая мурашки. Когда он, наконец, берет член в руки, слышит резкий выдох. Из головки сочится смазка. Джин большим пальцем аккуратно размазывает ее, специально давя на уздечку. Слышит первый, хотя и очень глухой стон. Облизнув губы, касается ими головки, играясь с ней, как с леденцом. Намджун терпит, позволяет управлять своим удовольствием, пока Джин резко не берет до основания. Стон выходит даже слишком громким для альфы. Он чувствует головкой горячее горло. Кажется, Намджун перестает дышать, пока Джин не начинает активно сосать, помогая себе рукой. Минет у омеги всегда был такой, что крышу срывало от наслаждения. Джин ускоряется, и когда альфа чувствует, как горло сжимает его, кончает, невольно стянув волосы на затылке омеги. Джин сглатывает, пальцем вытирая слюну со спермой с губ. Намджун, как только возвращается в сознание, ослабляет хватку, гладит затылок и протягивает руку. Омега поднимается. Намджун берет его за щеки и целует, слизывая с губ остатки собственного вкуса, перемешанные со вкусом Джина. Теперь альфа расстегивает брюки и стягивает их. Снова подхватывает под бедра и рукой сразу гладит меж половинок. Дойдя до дырочки, уже обильно смазанной природной смазкой, он вставляет один палец. Омега не сопротивляется, отвлекаясь на поцелуи. Лучше, чем членом, Намджун владеет, пожалуй, только языком, втрахивая его до самых гланд. Второй палец омега почти не чувствует, зато чувствует снова вставший член. Джин вплетает пальцы в волосы учителя и, не жалея, тянет назад, чтобы протолкнуть свой язык глубже. Альфа поддается, теряется на пару секунд, но когда омега после своего финта нежно облизывает его нижнюю губу, входит, любуясь на резкую перемену в лице: пухлые губы раскрываются в немом стоне, голова запрокидывается, открывая вид на исцелованную шею, глаза немного прикрыты, а зрачки расширены. Такой Джин волшебный, космический. Просто невероятный. Намджун разворачивает омегу спиной к стене, чтобы было удобней, и начинается толкаться. Джин пытается двигаться навстречу, но слишком он разморен ласками. Альфа почти сразу находит нужный угол и толкается быстрее. Омега стонет, ему плевать, что они в Академии, потому что слишком хорошо, чтобы помнить о таких мелочах. Головка задевает самую чувствительную его точку, с каждым толчком посылая по телу разряд, и когда напряжение доходит до высшей точки, Джин кончает, выстанывая имя альфы. Намджун кончает сразу же, ведь это лучшее, что он слышал за всю жизнь. Джин – лучшее, что было в его жизни. - На нас будут косо смотреть, - шепчет омега, уткнувшись лбом в плечо альфы. - Плевать, - Намджун одной рукой поддерживает Джина, а другой гладит по спине. - Поедешь ко мне? – спрашивает альфа после недолгого молчания. - Поеду. - Останешься? - Останусь. И Джин останется.