Love Foolfish

      Ну вот, опять это произошло: Чан завис, а точнее — впал в транс ровно на добрые двадцать две минуты, за которые Твайс обычно успевают семью песнями разбудить в двадцатидвухлетнем продавце рыбы и студенте на заочном обучении в Австралийском национальном университете пятнадцатилетнюю девочку-подростка-лесбиянку (очевидно, Чан — гей, но Наён плохо влияет на его биологическую и сексуальную составляющие); его мороженое — растаять по руке розовой спермой, а машина с товаром прибыть в самое неподходящее время. Голос за окном, заставивший Бан Кристофера Чана заткнуться (Феликс жаждет узнать, что это за тёмная магия и как ей обучиться), резко замолкает с режущим уши звуком клаксона. Чан, разочаровано оторвавшись от открытой оконной рамы и по пути отмыв в раковине руку от надругавшегося над ним мороженого, выходит на улицу к хмурому грузному мужчине, желающему как можно скорее избавиться от груды рыбы, полностью занявшей его будку-холодильник.       Чан молча проверяет и подписывает предоставленные ему человеком-грузовиком бумажки и открывает холодный кузов, стараясь не проблеваться прямо на вылупившегося на него лосося кавахая. Чана тошнит только от одного взгляда на рыбу с тех пор, как дядя пристроил его в рыбную лавку, а это уже пятый год. Парень ждёт майской сессии, словно Второго пришествия, и тогда он сможет свалить отсюда раз и навсегда, как только в его руки попадёт диплом о высшем образовании. Чан поднимает один из ящиков и, повернувшись, чуть не роняет его на ноги человеку-грузовику, когда из-за кустов, растущих у самой реки, на него одно мгновение смотрит пара испуганных карих глаз и сзади из стороны в стороны мечется огромный коралловый рыбий хвост. Их взгляды пересекаются, и секундой позже слышится громкий всплеск, на который человек-грузовик не обращает внимания, раздражёно подталкивая Чана в сторону лавки.       Хорошо, Чан немного поспешил с выводами. Его ненависть распространяется не на всех рыб, по крайней мере, у этой есть туловище, руки и голова — всё человеческое, поэтому это существо рыба лишь наполовину. Или у Чана зрительные и слуховые галлюцинации последние три-четыре месяца в виде плавающей под окном рыбного магазина его дяди русалки. Русала, если быть точнее.       Феликс сказал, что Чану следует меньше жрать всякую сомнительную рыбу в его сомнительной лавке, и продолжил гнусаво ворковать с Чанбином по фейстайму, будто его лучший друг вовсе и не рассказал ему о стрёмном полурыбе-получеловеке. Ладно, Чан врать не будет, он милый. А если говорить правду полностью, то он — грёбаная мечта Чана, тайного фаната австралийских русалок-подростков с девятилетнего возраста. Его выделяющиеся мускулистые руки и широкие плечи, когда он выныривает из реки, опершись о поваленное дерево рядом с кустарниками, где видеть и наслаждаться им может исключительно Чан, наполовину высунувшийся из окна; сырые волосы, ниспадающие на лисьи глаза, улыбающиеся вместе с пухлыми губами; трепещущие под рёбрами после резкой смены среды жабры и бьющий по водной глади от восторга, словно собачонка, хвост.       А его голос. Благодаря ему Чан заметил русала, поющего вместе с Чеён, чёрт возьми, о днях, когда он чувствует себя одиноким. Откуда только этот рыбопарень знает все эти тексты? Хотя Чан за два месяца до их неофициальной встречи только и делал, что слушал «Feel Special» на повторе. Если русал был здесь и раньше, неудивительно, что он выучил все семь песен наизусть. Кстати, это стало их негласной традицией: утром после открытия и проверки кассы Чан открывает окно и включает восьмой мини-альбом лучшей женской группы в мире, что становится сигналом для прячущегося за кустами русала, и тот, весело шлепнув по воде хвостом, выныривает из своей засады и заставляет Чана почувствовать себя влюблённым в получеловека-полурыбу идиотом. Чан, конечно, не исключал того, что русал просто-напросто завлекает его своим пением, чтобы в итоге полакомится его сочным австралийским телом. Но, во-первых, как-то слишком терпеливо существо ждёт своей кормёжки, учитывая, что за все эти месяцы Чан так и не приблизился к нему дальше открытого окна, а, во-вторых, вспоминая встревоженное лицо, выглядывающее из-за кустов, Чан точно понимает, что есть его никто не собирается.       Но русал же не подумал, что Чан какой-то монстр, когда увидел ту кучу рыбы на последнем издыхании? Он же не питается планктоном или водорослями, рыба должна же входить в рацион его питания, если это всё-таки не человечина. Чан надеется, что он не один из традиционных блюд русалочьего питания и что рыбопарень вернётся. До конца дня он слушал альбом до тошноты в ожидании, но кусты на берегу молчаливо цвели, а течение воды бесшумно неслось к бескрайнему океану, в котором исчезла одна русалочка, унесся за собой нечаянно обронённое сердце торговца рыбой и студента на заочном.       Вскоре приходит время закрывать лавку, и Чан надеется увидеть русала завтра, пообещав свалить из этого места, вступить в организацию по охране исчезающих видов лосося, научиться дышать под водой дольше двадцати секунд и подарить ему водонепроницаемый плеер с наушниками и полным собранием всех песен Твайс.       Феликс говорит, что Чан подняться на пятый этаж без отдышки не может, не то что задержать дыхание хотя бы на три секунды дольше обычного, Чанбин, сонно уместившись на кресле в студии где-то в Сеуле, заверяет о том, что он любит лосося, и если Чан вступит в подобную организацию, денег ему хватит только на коробочку от водонепроницаемого плеера с наушниками. Чан подчёркивает, что у него шансов начать встречаться с русалкой больше, чем у них двоих. И все трое ушли спать в паршивом настроении.       Проснулся Чан однако тоже не в самом лучшем расположении духа: да кто бы вообще был рад тому, что на твоей подушке, уткнувшись слизким ртом в твои губы, лежит размалёванный лосось, хвост которого довольно грызёт кот. Вот и Чан не был. Особенно, когда обнаружил, что от всех его боксеров несёт стухшей рыбой («Иисус, Чан, ты такая вонючка!»), и когда в ванной плескались жирные золотые рыбки сестры, и когда сливной бачок оповестил весь дом о том, как Чан сходил в туалет, исполнив «Baby Shark» при смывании, и когда его питьевой йогурт был заменён на рыбий жир. Ещё одна причина, из-за чего Чан ненавидит рыбу, — первое апреля. Плюс ко всему у его семьи есть какой-то пунктик относительно того, чтобы превратить День дурака в День чокнутого рыбака. Угораздило же Чана влюбиться при подобных обстоятельствах в парня, который наполовину рыба! Как говорится, судьба та ещё сука.       И когда Чан поворачивает ключ в дверной скважине магазина, а затем открывает саму дверь, он максимально надеется, что всё это огромная несмешная шутка его дяди или тупая выходка злопамятного Феликса, а не грёбаное ограбление рыбной лавки. Чан, перед тем, как проверить целостность кассы, медлит всего секунду, ошарашено уставившись на развернувшийся хаос: ни одной целой рыбины не лежит, где ей положено, точнее там её вообще нет, окно, выходящее на реку, разбито валяющимся у ног Чана камнем, а стекло заляпано разводами, мать вашу, крови. Грабитель, кажется, один из таких же рыбных фанатиков, что и его семья. Да это уже полноценный культ, и Чану точно следует опасаться за свою жизнь и валить отсюда туда, где отсутствует доступ к какой-либо воде, где водится хоть кто-нибудь, например, на Марс.       Деньги на месте, из рыбы — ничего, кроме нарезки, на разбитом окне кровавые следы, за окном голый парень сидит по пояс в реке и, громко всхлипывая, целует дохлую рыбу. Подождите! Это не та ли рыба, что недавно покоилась в холодильнике в чёртовой рыбной лавке дяди Чана.       — Эй ты, говнюк! — гневно кричит Чан и выбегает на улицу, вооружившись огнетушителем, оббегая магазин и стремительно направляясь к рыбному вору тире одному из чокнутых членов рыбного культа. — Какого хрена ты устроил? Я звоню в полицию, психопат!       Чан почти кричит, когда псих в воде испуганно дёргается, роняет выскользнувшего из его окровавленных рук лосося и поворачивается к нему с таким же кровавым лицом. День смеха резко сменяется Судным днём, и Чан не готов умирать, но и убивать тоже не готов. По крайней мере, он точно не докинет огнетушитель до голого, покрытого кровью с ног до головы кровью парня или не сможет убежать в направлении ближайшего полицейского участка, когда его тело охладело от страха и примёрзло к земле при двадцати пяти градусной жаре.       Рыбный псих внезапно подрывается, неуклюже падая обратно в воду, но снова поднимается и, спотыкаясь на каждом шагу, бежит в сторону Чана. За мгновение «до» Чан узнаёт в покрасневших от слёз глазах, мокрой чёлке и кровавой улыбке рыбопарня, но без хвоста, поэтому просто парня? Потом его обнимают, без стеснения, крепко прижавшись мокрым и окровавленным телом.       — Ты жив! Ты свободен! Ты человек! — радостно кричит ему на ухо бывший русал и прижимается ещё сильнее, отчего Чан всё-таки приходит в себя и резко отодвигает его на расстояние вытянутой руки, смущёно осматривая ныне обычного парня, стараясь не опускать глаза ниже положенного.       — Ты, — медлит Чан и рассеяно вспоминает одну похожую историю, — говоришь?       — Естественно! — недоумённо кричат ему прямо в лицо.       — Но твой хвост… — начинает Чан, но его раздражёно перебивают.       — О, мой чудный хвост, — лицо парня напротив выражает скорбь. — Эти нижние руки такие неудобные, но Минхо сказал, что только так я смогу тебя спасти! И я спас же и вовсе не жалею о сделке. А ещё эта третья рука, которая почему-то короче остальных, всё время болтается и мешает.       Чан машинально опускает взгляд вниз и, сгорая со стыда, резко стягивает свои шорты вниз и суёт их в настоящие руки нерыбопарня, оставаясь в одних (вчерашних, благодаря его любимой семье) боксерах.       — Надень, прошу, — молит Чан.       Безымянный парень долго не может понять, чего от него требует, и, только когда Чан жестами показывает, что именно нужно сделать, с горем пополам, чуть не шмякнувшись на землю, надевает наконец шорты. И теперь Чан обращает внимание на его лодыжки, покрытые неглубокими ранами от стекла, но по какой-то причине кровь всё-таки была по всему телу и даже осталась на разбитом окне. Чану только остаётся гадать, как парень не истёк кровью до потери сознания, и благодарить того, кто заведует его кармой, что этого не произошло.       — Идём, — бросает Чан и тянет за руку за собой наконец одетого, но всё ещё пострадавшего бывшего русала.       Парень молча следует за ним, кажется, понимая, плачевность своего состояния. Спотыкаясь на ровном месте и натыкаясь на каждый встречный угол, они доходят до магазина, где Чан усаживает… да, вашу ж мать.       — Как тебя зовут? — спрашивает Чан, отходя на некоторое время и быстро возвращаясь обратно, но с аптечкой в руках.       — Чонин, — говорит бывший русал, то есть Чонин. И Чан удивлён, в недоумении, но не разочарован.       — Чонин? — уточняет Чан, обхватывая лодыжку Чонина и аккуратно обрабатывая рану на ней. — Не Тритон какой-нибудь? Или мужская версия Ариэль? Сирена на худой конец? — встретив непонимающий взгляд напротив, Чан выдыхает со смешком. — Красивое имя.       — Спасибо, Чан, — восторженно благодарит Чонин, чуть морщась от боли, но не переставая смущённо улыбаться.       — Ты знаешь моё имя? — Чан забинтовывает до конца правую лодыжку и осторожно переходит к левой.       — Я слышал, как тот человек — горбатый кит, — кажется, речь идёт о мужике-грузовике, — звал тебя так, прежде чем свалить на тебя проклятье! — Чонин реагирует достаточно возбуждёно, чтобы заехать коленом Чану в подбородок. — Прости, — парень дёргается вперёд, но Чан останавливает его, чтобы ни один из них не получил ещё кучу дополнительных травм.       — Хочешь сказать, я проклят? — спустя какое-то время Чан снова заговаривает, аккуратно обтирая обмоченным в прохладной воде полотенцем лицо, руки и тело Чонина, стараясь подолгу не задерживаться ни на одном участке голой кожи.       — Минхо так сказал, — кивает головой Чонин. — Я тогда рассказал ему о том, как сильно влюблён в тебя, — Чан давится воздухом настолько, что на его глазах проступают слёзы, но Чонин увлёкся собственным рассказом, что не замечает этого, — а он лишь посмотрел на меня так печально и сказал: «Рыба в море, человек на воле». Минхо очень умный, я не такой, как он, поэтому долго думал, что это значит, но вчера увидел того горбатого, и столько рыбы, и тебя, — Чонин почти задыхается, но продолжает бурно рассказывать, — и тут я всё понял! Пока рыба не окажется в воде, ты никогда отсюда не выйдешь! Вот почему ты не подходил ко мне всё это время — потому что тебя сдерживало проклятие. И как только я узнал об этом, я сразу кинулся к Минхо, и не зря. После того, как я всё поведал ему, он долго о чём-то переговаривался с Джисоном в пещере, они тоже были поражены твоей судьбой, я видел их слёзы, но они знали выход, поэтому улыбались. Они дали мне какое-то зелье, наказали выпить его в ночь на первое число и перецеловать каждую увиденную мною рыбу, так как в одной из них находилась твоя душа, и отпустить в море. Когда эти штуки отросли взамен моего хвоста, я сразу же направился к этой пещере, но она была заперта, но я видел, как Минхо и Джисон разбивали стёкла шлюпок рыбаков подводными камнями, и поступил так же. Всё получилось! Но тебя там не было, и я подумал, что тебя окончательно превратили в одну из рыб. Я совсем отчаялся, когда ни одна из из них не шевелилась, но спустя восемь часов всё получилось, я так счастлив. Надеюсь, ты тоже?       Чан под конец был где-то далеко от основной нити повествования, но он точно понял, что эти Минхо и Джисон, мудаковатые ворожилы-русалы, лили слёзы точно не из-за его «трагичной судьбы», а бедный Чонин, как собственно и Чан, стал жертвой очередного первоапрельского розыгрыша, между прочим — жестокого. Чан готов спуститься с аквалангом на дно океана и надрать этим шутникам их рыбьи плавники. Но с одной стороны, вот он, Чонин, бывший русал, а ныне человек, в которого безнадёжно влюблён Чан, а с другой — эти двое явно на короткой ноге с колдовским миром, раз так легко поменяли жабры и хвост Чонина на человеческие ноги и нечто тоже человеческое, минутами тридцатью ранее прижимавшееся к человеческому Чана.       — Ты же счастлив? — не так уверено, как прежде, спрашивает Чонин и опускает взгляд на руки Чана, всё ещё лежащие с полотенцем на его плечах.       Чан поднимает взгляд и видит в глазах напротив тот страх, что был у Чонина и вчера; страх и осознание того, что он полез не в своё дело, со своей глупой и скорее всего ненужной искренней влюблённостью. В этих глазах нет сожаления о покинутом море и родном русалочьем хвосте, и Чан готов побить самого себя, потому что он опять завис на долгое время, за которое Чонин успел надумать себе невесть что.       — Ты заставляешь чувствовать себя особенным, — хрипло напевает Чан, покачивая из стороны в сторону головой, — не важно, насколько мир сбивает меня с ног*.       Чонин восхищённо открывает рот, чтобы что-то сказать, но в итоге расплывается в улыбке, покачивая головой в ритм вместе с Чаном. Настал его черёд слушать.       Чан тихо напевает и наслаждается лисьей улыбкой Чонина. Так «Feel Special» сменяется «Love Foolish»**, Чан знает, что его уволят, несмотря на кровное родство и убедительную историю об ограблении, но ему как-то всё равно. В любом случае, он держался за это место точно так же, как и любил рыбу — он её ненавидел, исключая одну, но уже бывшую, которая ему как раз по вкусу.       Между прочим, он окажется прав насчёт того, что начнёт встречаться с русалкой раньше, чем это сделают Чанбин и Феликс. Но Феликс будет все отрицать, потому что Чонин никакая не русалка и доказательств у них тому нет, до тех пор, пока однажды двое полурыб-полулюдей не кинут в его окно редкий вид коралла, как подарок на шестимесячную годовщину, перепутав его дом с домом Чана, который всё-таки вступит в организацию по защите лососей и подарит Чонину водонепроницаемый плеер с наушниками и полным собранием всех альбомов Твайс. Возможно, Наён даже подпишет его через год очень странной, но не менее забавной фразой «Love Foolfish».